Мафиози и детектив

      Назойливые солнечные лучи пробивались в небольшую комнатку. Да кто же шторы не удосужился закрыть?       Рампо лениво морщится, не имея совершенно никакого желания вставать. Эдогава с радостью бы снова провалился в сладостный сон, если бы он ощутил горячее дыхание на своей шее, отдающее неприятным покалыванием (непонятно, почему детектив заметил данное только сейчас).       Эдогава медленно разворачивает резко потяжелевшую голову, всеми силами не хотев осознавать происходящее.       Дазай все еще крепко спал и без намека на резкое пробуждение. Из-за того, что сыщик повернулся к суициднику, то чуть не столкнулся с чужим носом. Рампо смущенно посмотрел на Осаму, осторожно проводя рукой по теплой щеке, дабы убрать мешающиеся кудрявые пряди волос. Стоило признать, что умиротворенное лицо напарника выглядело довольно мило. Очень мило.       Но отголоски прошлого вечера побудили Эдогаву резко принять сидячее положение, поморщившись от столь неожиданного подъема. После выпитого алкоголя голова шла кругом, отдавая неприятной резью в висках, а он пил не так уж много. А тем временем, рука Дазая все еще свободно покоилась на чужой талии.       И тут-то до Эдогавы стало все медленно доходить. Хотелось сквозь землю от стыда провалиться. И как они могли в первый же вечер и переспать?! Ладно еще этот бестолковый суицидник, но он, Эдогава Рампо, величайший детектив, позволил этому случится?! Хотя, если уж подумать, то сыщик вовсе не возражал, но не по пьяне же!       Едва не плюхнувшись с кровати, Рампо, все-таки, поднялся на ноги. С тем же недоумением парень осознал, что на нем лишь его белые гольфы, нижнее белье, что странно, и длинная полосатая рубашка. Не его.       С опаской сыщик обернулся на суицидника. Тот лишь что-то пробормотал себе под нос, видимо что-то, связанное с жареным крабами, переваливаясь на другой бок. А Эдогава подбежал к ближайшему зеркалу, параллельно споткнувшись о собственную одежду, разбросанную в хаотичном беспорядке.       Не без усмешки, парень окинул взглядом последствия вчерашней ночи: лохматые волосы, уставшее лицо и все еще красные щеки. Рампо покрутился, как обычно девушки красуются платьями, оценивая длину приобретенной рубашки, что достигала практически его колен. Эдогава фыркнул: типичная идиотская сцена из любой дорамы про любовь и розовые сопли, которые так обожает Йосано. Но детектив вновь выпучивает свои глаза, слегка оттопырив воротник. — Дазай, черт тебя побрал, — сквозь стиснутые зубы шипит Эдогава. Ярко-алое пятно расплывалось на бледной коже, делая его довольно выделяющимся на этом фоне. Парень решил полностью осмотреть свое тело из чистого интереса, конечно же. Если этот придурок сделал что-то еще, то ему точно не поздоровится.       Сыщик приподнимает рубашку, мысленно долбясь головой о стену. Бледные бедра были просто усеяны красноватыми метками, особенно со внутренней стороны — суицидник явно вошел во вкус. Поднимая взгляд выше, сыщик лицезрел следы от довольно длинных и, судя по всему, цепких пальцев на своей талии. Да эти синяки, как минимум, недели две проходить будут! — Я убью его, — процедил Рампо. Парень настолько увлекся, что и не заметил, как чей-то очень наглый и острый подбородок умостился на его макушку. — Доброе утро, — протянул Дазай, сонно зевая.       От неожиданности, Эдогава резко отскочил, повернувшись лицом к суициднику, ударив того своим затылком. — Ну что же ты меня бьешь постоянно, — Осаму со страдальческим стоном потер ушибленный подбородок. Рампо расслабился, обыденно прищурив по-лисьи глаза. Детектив не сводил пристального прищура со своего…парня? Да этот парень ведет себя, как ни в чем не бывало, а они, на минуту, переспали! — Как самочувствие? — невинно интересуется суицидник. — Нормально, — пробурчал Рампо, направляясь в сторону кухни. — Сам-то как? — Пойдет, — зевнул Осаму, но заметив чужой недовольный взгляд, исправился, громко воскликнув и театрально всплеснув руками. — Это было незабываемо! — Заткнись. — Разве не это ты хотел от меня услышать?       Рампо с шумом втянул воздух, почувствовав, как чужие руки легли ему на пояс. Парню явно придётся привыкать к подобным и обыденным теперь действиям.       Детектив медленно обернулся на Осаму. Только сейчас Рампо понял, что на суициднике нет ни рубашки, ни привычных бинтов. Лишь светлые брюки без ремня. Дазай спокойно стоял около него, и Эдогава еще точнее разглядел ужасные шрамы, расползающиеся по оголенному телу. На шее был еле заметный, но при этом не скользнувший от внимательного взгляда шрам от удавки и множества лезвий, вдобавок с ожогами, расстянувшиеся длинным пятном. — Что-то не так? — Все нормально, — Эдогава аккуратно отстранился, тут же приняв привычный вид. — Пошли я приготовлю завтрак, — Сыщик неловко улыбнулся. — Небось умираешь с голоду? — Рампо, — Осаму потянул того за ладонь. — Я же вижу. — Не понимаю, о чем ты. Да я же пошутил, — фыркнул сыщик. — Просто надо адаптироваться к подобным действиям с твоей стороны, — пожал плечами парень. — Пошли. — Зачем? — Сядь, — Осаму повёл того к кровати, уместившись напротив. — Что вчера было? — Что конкретно? — усмехнулся детектив. — Ты знаешь, что ты ходишь во сне? — вдруг спросил суицидник.       Эдогава сначала уставился на парня перед собой, а затем звонко рассмеялся. — Что за бред? — хохотнул сыщик. — Я разве похож на лунатика? — Это было довольно поздно, — Дазай все также задумчиво уставился в потолок, вспоминая вчерашние события. — Я всего лишь отошёл на несколько минут…

Flashback

      Осаму ставит чайник, сонно зевая. Эдогава почти сразу отключился, завернувшись в одеяло. Парень, несмотря на все, был очень уставшим. Не физически, а морально, ведь, насколько знал сам Дазай, Чуя упомянул, что Рампо уже продолжительное время борется с бессонницей.       Дазай негромко усмехается. Теперь-то сыщик точно сможет отоспаться.       Но сам Осаму и не думал спать, даже если веки упрямо продолжали слипаться, в надежде провалиться в сон. Ну ничего, выпьет крепкий кофе и уснёт, как обычно, под утро.       Но грохот из соседней комнаты заставил Дазая резко подскочить с насиженного места, выключив чайник. Осаму направился в сторону шума и в дверном проёме тут же столкнулся с Рампо. — С твоим резкими пробуждениями, я точно умру от сердечного приступа, — хмыкает суицидник. Но Эдогава схватил Осаму за ладонь обеими руками, подняв на него безэмоциональный взгляд. — Почему ты снова ушел? — пробормотал детектив. Веки были полуоткрытыми, но взгляд, как и голос, был все еще мутным и сонным, будто он спал и совершенно не осознавал происходящее. Осаму отметил, что на парне, помимо нижнего белья, ничего и не было. — Заболеешь ведь, — улыбнулся суицидник. Он прекрасно помнил, что сыщик довольно часто ходит во сне, поэтому спокойно попытался освободить свою кисть. — Пойдем обратно в постель, — но Рампо лишь сильнее схватился за чужую руку, крепко сжимая замерзшими пальцами. Дазай снимает с себя висящую рубашку и накидывает одежду на своего детектива, просовывая руки в рукава и застегивая пуговицы. — Тогда ты снова уйдёшь, — полухриплым голосом продолжал бормотать Эдогава. — И я останусь один. — Я рядом, — проворковал суицидник, мягко подталкивая сыщика в сторону другой комнаты. — И никуда не уйду. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — мутный взгляд малахитовых глаз был устремлен куда-то сквозь. — Останься, — тонкие пальцы до хруста костей сжимают чужую ладонь.       Осаму глотает ком в горле, не смея произнести и слова. Сейчас парень напрягся от пристального, совершенно ничего не выражающего взгляда. Пустой и разбитый, явно не похожий на живой блеск в малахитовых омутах. Дазай одернул себя от дурных мыслей, помотая головой. — Идем, — Осаму осторожно ведет сонного Рампо в комнату. — Не могу же я оставить такого неопрометчивого детектива, как ты, — суицидник криво усмехается, в мыслях уже готовый провалиться сквозь землю. — Ты точно не уйдешь? — все тем же пустым голосом бормочет Рампо, пристально смотря на напарника. — Ну-ка, ложись, — суицидник, похоже, не чувствует собственные дрожащие руки. — Я буду рядом, — Осаму устраивается напротив, сразу же прижимая Эдогаву к себе. Детектив утыкается носом в острые ключицы, что-то хрипя себе под нос. Но одно Дазай смог разобрать точно: — Я думал, что ты ненавидишь меня.       Дазай до боли стискивает зубы, роняя слезы и рвано хватая воздух. Парень вплетает пальцы в темные волосы, целуя сыщика в макушку. — Прости, прости меня, — раздается срывающийся шепот.

***

      Рампо крепче сжимает края рубашки, переваривая в голове услышанное. — Тебе тяжело спать? — наконец вновь подает голос Дазай после минутного молчания. Действительно, странная ситуация. — То, что ты рассказал, — пробормотал Эдогава. — Я ничего не помню. — Но даже люди, страдающие лунатизмом, никогда просто так не встают посреди ночи, — повел плечами Осаму. — Тебе снятся кошмары? — Ну, — сыщик тихо выдыхает. — Это стало происходить не так давно, но было вполне достаточно. Мне… — Рампо вдруг обрывается, делая глубокий вдох. — Мне страшно, — детектив словно теряется в собственных словах, не зная, как сказать.       Суицидник было открыл рот, как Эдогава продолжил. — Вдруг я открою глаза, а тебя…нет, — Рампо поежился, сгорбив плечи. — Может, все, что сейчас — лишь иллюзия. — Но я же здесь, — Дазай осторожно касается чужой руки, с нервозностью ощущая, как дрожит его собственная. Главное не спугнуть. — Ты меня бросил! — с горькой обидой в голосе воскликнул Эдогава. — А потом чуть не умер, хотя ты присмерти в любой день недели! — Знаю, — Осаму не может не согласиться, разжимая чужую ладонь. — Произошло слишком много всего, — сыщик громко шмыгает носом. — Я ведь, черт возьми, скучал.

Flashback

      Немногочисленные стуки раздаются в железную дверь. Осаму долбится ногой, тяжело дыша после долгого бега. За окном подъезда колыхались деревья под напором ливня.       Дверь медленно открывается, и в проёме показывается рыжая макушка. — Тебе, что, совсем уже… — уже было раздраженный тон сменяется удивленным взглядом. — Проходи, — Чуя впускает промокшего Осаму, напоследок выгдядывая на лестничную площадку. Во время работы в мафии у него появилась частая привычка проверять, нет ли слежки. — Ты весь замёрз, — Накахара хватает ледяные ладони. — Сейчас что-нибудь принесу, возьми полотенце. — Постой, — суицидник вяло улыбается. — Поговори со мной. — Что-то случилось? — Мне просто нужно поговорить. — Хорошо, — Чуя сразу понял состояние бывшего напарника. — Только давай без твоих приколов. Я же вижу, что ты не в порядке. — Мне плохо, — криво усмехается Осаму. — Я облажался, Чу, — парень медленно скатился по стене. — Это как-то связано с твоим детективом? — Рампо…он, — Дазай замолчал, вероятно, пытаясь все превратить в не смешную шутку. — Я сказал много лишнего, — парень опускает голову, вплетая пальцы в мокрые волосы. — Слишком много.       Накахара молча кладёт руку на плечо друга, облокотишись о стену. — Дазай. — Я ведь просто хочу уберечь этого легкомысленного ребёнка, — раздаётся смех из уст суицидника. — Ты сам, как ребёнок, Дазай, — рука медленно начинает поглаживать плечевой сустав. — Он даже не понимает, чем это может закончиться. Никто не понимает, — Осаму продолжает беспричинно смеяться, прикрыв лицо ладонью. — Сейчас Рампо и слушать меня не захочет. Не простит. — Не правда, — мафиози подбадривающе ерошит каштановые волосы. — Я уверен, что ему тоже сейчас не лучше. — Я не знал, куда и пойти, — пальцы на руках дрожали уже точно не от холода. — И поэтому я пошел к тебе, потому что ты…потому что ты, — слова застревают комом в горле, слезы начинают скапливаться в уголках глаз. — Ты мой друг. Но я такой ужасный друг и напарник. — Эй, Дазай, — тихо говорит мафиози. — Знаешь, кроме тебя у меня и не было никого, кого бы я мог назвать своим другом. — Прости меня, — голос срывается на всхлип, который парень уже не в силах контролировать. — Все хорошо, — Накахара осторожно прижимает Осаму к себе. — Тебе станет легче, если ты выскажешься. Но сначала, — мафиози приподнимает друга за плечи. — Я тебе дам сменную одежду, пока ты совсем коньки не отбросил. — Ты всегда так заботился обо мне, — хрипло смеётся суицидник. — Мне ведь уже не пятнадцать. — Да ты и в сорок будешь раздолбаем. — Ты и в сорок будешь коротышкой. — Не спорю. — Пошли покурим.       Чуя кивает, накидывая на озябшие плечи друга плед. — Пойдем.

Flashback ending

— Я тоже, — Осаму наклоняется, мягко целуя темную макушку, а затем тихо спрашивает. — Что я могу сделать? — Поцелуй меня. — Если только перестанешь плакать. — Ты тоже! — процедил сыщик. — Да неужели? — негромко усмехается суицидник, вытирая большим пальцем влажные щеки. — Моя рубашка тебе идет намного больше, чем слезы. — Заткнись, — стиснул зубы Рампо, не сдерживая рваного всхлипа. — Заткнись! — Прости меня, — губы Осаму мягко касаются заплаканного лица. — Я ужасный человек. — Я знаю, — Дазай вяло улыбается, прижимая дрожащее тело к себе. Как дитя. — Я больше никогда тебя не оставлю.       Тихий плач окутал комнату, приглушенный чужим плечом. Губы суицидника скривились, и парень глубоко вздохнул, наглаживая успокаивающие круги по спине, которая время от времени подрагивала от всхлипов. — Я рядом.        Дазай еле слышно шипит, когда ногти впиваются в его плечо, оставляя довольно больные царапины. Осаму аккуратно перехватывает дрожащие руки Рампо и берет в свои, поглаживая мягкую кожу и нежно одаривая поцелуями. — Не думал, что ты настолько сентиментальный, — Осаму тихо усмехается, зарываясь носом в тонкую шею и вдыхая родной запах. — Для детектива, который распоряжается лишь своей логикой, ты очень странный.       Дазай вновь замолчал, прислушиваясь к прерывистому дыханию Эдогавы. Он ничего не говорил, лишь прижимался, как можно плотнее, чувствуя так себя в полной безопасности. Суицидник вздыхает, целуя парня в висок. — Помнишь, я говорил, что одно желание остаётся за мной? — Осаму ехидно ухмыльнулся. — Ты мне проиграл и обязан выполнить любое желание. — Ты сейчас серьезно? — Рампо свёл брови на переносице, хмурясь. — Вот, — Дазай отодвинул от себя напарника за плечи. — Улыбнись, только, чур, по-настоящему. — Почему у тебя в голове какой-то бред. — Ну же! — Осаму схватился за чужие щеки, растягивая их из стороны в сторону. — Ты должен выполнить мое желание. — Перестань, — устало простонал сыщик, пытаясь отцепить от себя суицидника. — Ты же не хочешь, чтобы я принял радикальные меры? — на лице Дазая изобразилась хитрая улыбка. — Только щеки отпусти! — Осаму перестал дергать детектива, но руки не убрал и также держал чужое лицо. — Я жду.       Эдогава недоуменно моргнул, не отводя взгляда. Рампо слишком уж нравится, когда Дазай на него так смотрит: нежно и тепло, но в то же время и властно, заставляя подчиняться. — Ну ты и придурок, Осаму, — малахитовые глаза, приоткрылись, и губы дрогнули в улыбке — не такой широкой, но действительно искренней и родной. Дазай готов был избавиться от всех своих удавок, дабы видеть это лицо каждый чёртов день. — Я уже говорил, насколько ты прекрасен? — Осаму наклонился, проговорив практически в самые губы. — Поцелуй все еще в силе? — прошептал парень. — Ты так этого хочешь? — усмехается детектив, тоже переходя на полушепот, слегка поддаваясь вперед. Дазай притягивает Рампо за подбородок, касаясь своими губами чужих, прижимая плотнее его к себе за талию. Суицидник медленно и тягуче целует Эдогаву, совершенно не хотев отрываться от своего детектива.       Слегка отстранившись, Осаму, довольный собой, наблюдает, как мило краснеет лицо напротив, как бегло смотрят глаза, как растрепанная чёлка лезет в лицо. Господи, насколько же он великолепен. — Хочешь проспать до вечера в обнимку перед телевизором? — Дазай ласково клюёт парня в нос.       Но не успел Рампо что-либо ответить, как Осаму подхватывает его на руки. — Но сначала, моя принцесса, — суицидник ухмыльнулся. — Нужно позавтракать. — Не называй меня так! — Как скажешь, принцесса.       Вот и закончился рассказ о столь долго принятых чувствах. Вот и встретились, мафиози и детектив.

***

— Дазай-сан, вы так и будете лежать здесь? — тихо спрашивает невысокий паренёк, оглядывая снизу доверху своими янтарными глазами своего наставника, который лениво развалился на диване. — Ах, Атцуши-кун! — Осаму трагически вздыхает, и, как положено любым дамам, вытирает имитированную слезу. — Моя жизнь не имеет совершенно никакого смысла. — Опять? — видимо, Накаджима привык к подобным выходкам от человека, некогда державшего в страхе всю Йокогаму. — Не хочу больше жить! — заявляет суицидник, раскачивая свисающей с дивана ногой. — Может, ты мне что-нибудь посоветуешь или так и будешь смотреть на умирающего наставника?!       «Уже какой раз за неделю» — проносится в мыслях парня.       Но внимание Дазая тут же переключает распахнувшаяся в офис дверь, куда зашли Куникида и Рампо. — Здаров, — махнул рукой Эдогава. — Рампо! — Осаму подлетел к детективу, тут же заключая того в объятия. — Мне было та-а-ак тоскливо, — тянет Дазай, страдальчески вздыхая. — Так еще и в последнее время мы даже не были на совместных заданиях!       Осаму продолжал что-то лепетать, сомкнув руки плотным кольцом на чужой талии. Дазай наклоняется, целуя парня в лоб. Рампо же самодовольно фыркал, при этом не отстраняясь и не кривясь, а наоборот, повис на шее возлюбленного, заявляя о трудности «быть великим детективом, в котором так все нуждаются». — Ладно, мы пошли! — машет рукой суицидник, уводя сыщика за руку из офиса. — Упырь! — стучит зубами Доппо. — Похищаешь Рампо-сана средь белого дня! — Похоже, они правда очень близки, — тихо смеётся Накаджима. — Дазай-сан такой заботливый. — Свои отчёты я с гордостью поручаю тебе, Атцуши-кун! — раздаётся оклик из-за двери. — Почти…