Мафиози и детектив

      Он вновь оказывается на том самом месте, только уже переполненном трупами. Исчерпанный сценарий, повторяющийся изо дня в день. Все вычерно и серо, ничем не выделяющиеся, кроме одной фигуры. Дазай стоит к нему лицом, горько улыбаясь.       Глупо получилось, правда?       Спотыкаясь о собственные ноги, Рампо, сломя голову, несется к напарнику. А Осаму продолжает стоять на месте, смотря тем же печальным взглядом. Эдогава зарывается носом в чужое плечо, крепко вцепившись тонкими пальцами в кофейный плащ, не давая суициднику уходить. — Почему же ты постоянно куда-то уходишь? — сквозь зубы шипит детектив, поднимая голову. — Почему, черт возьми?!       Крик растворяется в воздухе, и дышать становится тяжелее. Дазай осторожно расцепляет чужие руки, мягко усмехаясь. — Мне пора, — негромко произносит бывший мафиози, смотря в неверящие глаза напротив. — Ты это прекрасно понимаешь. — Нет… — пробормотал Рампо, на что получает лишь тяжелую улыбку. — Нет! Нет! Нет! — закричал парень. — Ты не можешь меня оставить! Ты ведь обещал… — Дазай мягко отталкивает детектива. — Обещал, что не бросишь меня, — сипло пробормотал Рампо, чувствуя, как холодные руки растворяются в воздухе. Дазай провожает юношу тем же взглядом. В области груди медленно просачивается кровь. Осаму тихо смеется, окончательно исчезая.

***

      Рампо вскрикивает от очередного кошмара, едва не упав с кровати. Парень вытирает слезы, скопившиеся в уголках глаз, шумно вздыхая. Прошло уже несколько дней. Несколько дней, как Дазай так и не очнулся.       От этой мысли руки парня дрожат еще сильнее. Эдогава всматривается сквозь плотно зашторенные тёмные занавески. Вроде утро уже? Детектив уже стал путаться во времени, не различая ничего. Парень боролся с бессонницей, что мучила его все эти дни. Рампо абстрагировался от всего мира, не желая никого и ничего видеть. Парень даже на улицу не выходил, уплетая удвоенное количество сладостей, найденные во всех уголках квартиры. Время от времени приходили коллеги, но многочисленными стуками в дверь они ничего не добивались.       Рампо стоит около зеркала, приподняв домашнюю футболку. В области груди и живота были различные порезы, которые неприятно ныли острой болью. Парень умывается прохладной водой, на момент чувствуя приятное охлаждение.       Но сыщика тут же возвращает в реальность назойливый стук в дверь. Эдогава хмурится, игнорируя незваного гостя, но неприятный звук стук о железную дверь, заставил Рампо открыть её, недобро сверкнув глазами.       Эдогава поплелся к двери, медленно отпирая замок. — Давно не виделись, — на пороге стоял не менее хмурый Чуя. Накахара нервно теребил ткань своего плаща. — понимаю, что сейчас ты не настроен на разговоры, — начал рыжеволосый, скомканно переступая с ноги на ногу. — Но Йосано сказала, что уже можно…приводить посетителей, — Чуя нечитаемым взглядом окинул застывшего сыщика. — Поэтому одевайся быс…- — Я сейчас! — тут же Эдогава скрылся в другой комнате, перебирая одежду в поисках рабочей формы.

***

— Она говорила что-нибудь еще? — Рампо шел рядом с мафиози, осыпая того вопросами. — Да не знаю я! — уже терял терпение Чуя, но заметив чужое смятение, смягчился, уныло повесив голову. — Дазай все еще не пришел в себя, — пробормотал Накахара. — Но теперь он был переведен из реанимации в обычную палату, — рыжеволосый рассеянно смотрел перед собой, словно не замечая ничего. — Йосано сказала… — Чуя запнулся. — Сказала, что лучше не надеяться на чудо. Поэтому я не хотел тебе ничего говорить. — Накахара положил руку на чужое плечо, мягко сжимая. — Ты точно справишься? — Да, — кивнул Рампо. — Главное, что он жив.

***

      Пройдя в светлую и просторную палату, Эдогава приготовился к худшему.       Возле кушетки, на которой неподвижно лежал Осаму, подключенный к различным аппаратам жизнеобеспечения, толпились все члены агентства, включая Фукудзаву. Заметив присутствие сыщика, все явно напряглись, стараясь не смотреть тому в глаза. — Как он? — Рампо протиснулся сквозь толпу, вытаращив глаза на напараника. Действительно, тяжело было смотреть на близкого человека, находящегося при смерти. Эдогава взволнованно уставился на Акико, выжидая ответа. — Зачем ты его привел? — девушка с ноткой укора в голосе посмотрела на Чую. Тот лишь отстраненно смотрел в пол, встав в самом дальнем углу, не в силах поднять взгляд на бывшего напарника. — Рампо… — Йосано запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Он сейчас временно бе-… — Как долго, — перебил парень. — Как долго он будет находиться в таком состоянии?       Тишина окутала комнату. Все лишь прискорбно замолчали. — Видишь ли, Рампо… — негромко начал Юкичи. — Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном. Ты ведь это прекрасно понимаешь… — Он очнется ведь, так? — с надеждой в голосе спрашивает Эдогава, склонившись над Осаму. — Он же жив! Надо его достать и вернуть назад и… — Рампо-сан, — на этот раз Куникида положил руку на плечо Рампо, присев напротив детектива, чтобы тот лучше видел его.  — Это тяжело, но вы должны смириться, — идеалист оборвался, подбирая нужные слова. — с этим… — Мне так жаль, — тихо всхлипывает Наоми, уткнувшись в плечо брата. Танидзаки с болью смотрел на коллегу, успокаивая сестру. Тяжело терять кого-то дорогого. — Не пройдет и недели, и этот идиот очнется, — в голосе Рампо проскочила неуверенность. Парень издал нервный смешок. — Это же Дазай, верно? Он еще хотел совершить самоубийство… Вот дурак… — прошептал парень, сжимая ладонь напарника. Она не была уже полна тем теплом. — Ведь… — Рампо, — подала голос Акико. — Дазай может не очнуться, — девушка дотронулась до руки друга. — Я сделала все возможное. Его уже не спасти.       Не спасти. — Дазай, а почему ты хочешь умереть? — негромко спрашивает Эдогава, сидя на крыше здания агентства. — Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть, — Осаму беззаботно болтал ногами, совершенно не боясь упасть. — Бред! — закричал Эдогава, закрыв уши руками. — Бред! Бред! Бред! — парень встает на ноги, расталкивая всех вокруг. — Р-Рампо-сан! — Рампо, подожди…       Он не хочет слышать то, в чем боится признаться самому себе.       Рампо выбегает в коридор, чувствуя горячие и влажные дорожки на щеках. Парень обнимает себя за плечи, падая на колени. Детектив цепляется за волосы, пытаясь подавить крик.       Он хотел вновь прижаться к Осаму, хотел вновь услышать его идиотские суицидальные шутки, хотел вновь почувствовать его. — Эй, слышишь меня? — Чуя бежит за парнем, удачно разворачивая Рампо за плечи. — Все будет хорошо, — Накахара переходит на срывающийся шепот, прижимая детектива к себе. — Он очнется, — детектив чувствует, как чужие слезы падают на его щеку. — Мы будем каждый день… Каждый сраный день ходить сюда. Так что у-успокойся, или я тоже здесь разрыдаюсь, понял меня?! — мафиози с некой осторожностью гладит чужие волосы, рвано вздыхая.       Эдогава зажмурился и кивает болванчиком. — Д-да…

***

      Прошло не так много времени. Рампо продолжал ходить в больницу вместе с Накахарой, а иногда и вовсе один. Нередко в агентство звонили работники медслужбы с просьбой забрать Эдогаву, который втихаря прокрался в палату и там же уснул, крепко сжимая ладонь напарника.       Рампо обнаружил, что именно, когда он возле Осаму, кошмары сразу же отступают прочь.       Но лучше от этого не становилось. Сыщик был рассеянным и поникшим, не в силах собраться с мыслями. На работе он был невнимательным и отстраненным. Конечно, Йосано пыталась всячески отвлечь друга, но тот абсолютно ни на что не реагировал, уставившись в одну точку. Парень часто засыпал на работе и беспокойно ворочался во сне.       Со временем, Рампо все меньше надеялся на лучший исход, теряя свою уверенность в том, что Дазай вообще может очнуться.       Эдогава, как обычно, после работы направился в больницу, маршрут к которой уже запомнил, как до дома. Рампо мог часами сидеть возле койки напарника, не отходя ни на шаг. Парень никого не хотел и близко подпускать к Осаму. — Я пришел, — Эдогава заходит в палату, ставя очередной букет белых лилий в вазу. У парня никогда не было привычки приносить кому-то цветы. Но Дазай любил белые лилии. Он ненароком упомянул об этом, но Рампо прекрасно запомнил. — Белые лилии приносят обычно на могилы. — Смерть по своему очаровательна, — улыбается Осаму. — Не так ли? — Я специально ушел пораньше с работы, — Эдогава усаживается на уже привычный стул. — Интересно, а ты вообще слышишь меня? — парень провел пальцем вдоль руки суицидника и замер, будто ожидая какой-то ответной реакции. — Все ждут твоего возвращения, — детектив делает небольшую паузу. — Я тоже, — Рампо протяжно вздыхает, укладывая голову на край кушетки — Когда же ты очнешься?       Эдогава и не заметил, как его глаза стали медленно слипаться, и он тихо выдохнул, погружаясь в дремоту. Парень практически не спал из-за бессонницы, так что вполне ожидаемо, что сон на ровном месте был ему обеспечен.       Но с течением времени, Рампо чувствует, как по волосам невесомо проводят рукой, вплетая пальцы в густые темные волосы. Парень не придал этому значения. Возможно, дежурные медсестры в очередной раз пытаются разбудить заснувшего сыщика и отправить домой. Но эти прикосновения были слишком аккуратными и медленными, словно его и вовсе не хотят будить. Что-то бурча под нос, Рампо ластиться в ответ, словно кошка. Может это Йосано? Хотя, с ее-то острыми ногтями можно только зубы точить. Кто же… — Я разбудил тебя? — Эдогава поворачивает голову, и в следующий момент его будто сломали и собрали заново по маленьким кусочкам. Детектив прижал напарника к себе, дрожащими руками сжимая его чуть ли не до хруста костей. — Задушишь же, — слабо смеется Дазай, ободряюще похлопывая сыщика по плечу, — мы ведь не хотим, чтобы у тебя остался мой труп на память? Хотя, ты можешь поставить его к остальным куколкам в виде меня! — Очнулся, — бормочет Эдогава, абсолютно игнорируя глупую шутку и слегка отстранившись, чтобы убедиться в реальности происходящего. Детектив жалобно шмыгает носом, снова крепко обняв напарника за шею, дрожащими пальцами ощущая чужое тепло. — Знаешь, я тоже рад, — фыркает Осаму, обвивая руками чужое тело. — Я так и не попал в ад. — Да я тебя сам туда отправлю, — бурчит сквозь ткань больничной одежды Эдогава. — Я ведь волновался за твою задницу с суицидальным наклонностями. — Я тоже за тебя переживал, — но затем суицидник хмыкает. — А то вдруг, пытаясь найти мою могилу, ты нашел бы только одинокое зеркало? — Дурак, — сыщик поежился и несильно стукнул напарника по лбу, пряча дурацкую улыбку. Даже несмотря на почти двухнедельную кому, Дазай не утерял своей дури. И это Рампо нравилось. Эдогава слегка отдаляется, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Ну и чего ревем? — добродушно смеется суицидник. — Я просто расчувствовался! — процедил детектив, громко всхлипнув, все также пряча лицо в ладонях. — Была очень маленькая вероятность, что ты очнешься. Я ведь…я ведь боялся за тебя, идиот! — Сейчас же все хорошо, — Дазай мягко усмехнулся, потянув Рампо за руки. — Но мне становится даже приятно от того, что кто-то будет так скучать по мне! — тут же залепетал Осаму. — И правда, дурак.       Эдогава уставился в глаза напротив. Лицо Осаму совершенно не выражало былого холода, только тепло. Сейчас их лица были слишком близко, чтобы Рампо мог разглядеть казавшиеся на тот момент еще более красивые карие глаза. Эти миндальные омуты цвета сверкающего янтаря по-настоящему пленили. Так близко.       Дверь в палату распахивается настолько резко, как будто совсем вылетела с петель. Туда ураганом вламывается Накахара. А за ним семенили Йосано и Ирума. Эдогава смущенно отстраняется на приличное расстояние, еще раз потерев глаза, улавливая чужую усмешку. — А я думал ты уж и вправду сдох! — Чуя костяшками пальцев ерошит чужую голову. — А я почти поверил! — Осаму недовольно что-то ворчит, когда его щеки теребят, вытягивая в разные стороны, но при этом не сдерживая улыбки. — Осаму! — пантера несильно пыталась оттолкнуть мафиози, вызывая возмущенный оклик последнего. — Я так рада, что ты очнулся! — девушка радостно прижимается к суициднику. — Ты молодец, Ирума-чан, — Дазай похлопывает по чужой макушке, хрипло посмеиваясь. — Рада тебя видеть снова, — улыбается Акико, несильно сжимая чужую ладонь. — Спасибо за твою помощь, Акико-сан, — суицидник подносит маленькую ручку к губам. — Я в большом долгу. — Будет достаточно того, что ты больше никуда не убежишь, — усмехнулась девушка — Ха… Обещаю. — Ну ты и баран последний! — шипит Накахара, дергая друга за плечи. — Я тебя и сам могу прикончить. — Ну пробуй, — бурчит Дазай, отпихивая от себя мафиози, — я вообще-то не особо против, но ты промахнешься как обычно, и мне придется лежать здесь ещё дольше. У тебя всегда были проблемы с меткостью. — У Дазая постельный режим, — строго глянула на посетителей Йосано, хватая разбушевавшегося Чую, пока тот не набросился на больного. — Ой, — пискнула Ирума, поправляя взъерошенные волосы Осаму. — Да ничего с ним не будет, — закатил глаза Накахара. — Ну-ка, бегом отсюда, завтра еще придете.       На секунду Рампо переглядывается с Дазаем. — С возращением, Осаму.

***

      На протяжении недели Рампо приходил к Осаму, принося тому онигири с крабом и рассказывая последние новости. Суицидник медленно, но верно проходил реабилитацию, вставая на ноги. Эдогава будто расцвел. Парень то и дело глупо улыбался и не переставал говорить о том, какой Дазай дурак и идиот. — А я ему говорю, — смеется детектив, лепеча про очередное проишествие. — Чего? — улыбается парень, игриво прищурив глаза. — Ты так и не высыпаешься? — спрашивает Осаму, облокотившись о подушку. — Ай, пустяки! — отмахнулся Рампо. — Ты лучше скажи, когда тебя выпустят отсюда? — Йосано сказала, что осталось три дня. — Так быстро? — округлил глаза Эдогава. — Вот здорово, у нас как раз куча работы, — парень резко запинается, откашлявшись. — Если ты, конечно, не против работать со мной. — Мы ведь напарники, — кивает суицидник, тут же добавляя. — К тому же, мне надо контролировать такого ребенка, как ты. — Кто тут еще ребенок, — фыркнул Рампо. — В любом случае, тебя ждет сюрприз, — парень вновь прибодрился. — Но узнаешь только тогда, как придешь на работу, во как! — Дазай улыбается. — Буду ждать.

***

— С возвращением!       Взрыв хлопушек и шары — первое, что увидел Осаму, как только переступил порог офиса. Немногочисленные сотрудники агентства. От вида, насколько все дружелюбные, вон даже Куникида колпачок нацепил, Дазай почувствовал неприятный ком в горле.       Все они улыбаются, но заслужил ли он этого? Рампо стоит в самом центре, улыбаясь во все тридцать два. Будто это не его Осаму чуть не придушил голыми руками. Танидзаки, Харуна и Наоми мило ворковали вокруг суицидника, расспрашивая про его самочувствие. Доппо и Акико дружно переглянулись, одаривая Дазая беззаботными смешками. Даже сам Фукудзава усмехнулся, похлопав Осаму по плечу, как когда-то это делал Огай. Как перед ним стоял Ода, закуривая сигарету, как дружелюбно улыбающаяся Элис. Кое небольшим подзатыльником подтолкнула Чую вперед, и тот сказал пару приятных слов, сунув руки в карманы. — Дазай? — Эдогава любопытно заглядывает напарнику в глаза. — Все в порядке? — В полном, — кивает суицидник. — Спасибо вам всем, — Дазай смеется. — Даже несмотря на то, что я сделал. — Все совершают ошибки, — доверительно кивнул Куникида. — И потому, мы поможем тебе больше не ошибиться. — Точно-точно! — поддержала блондина Наоми. — Сегодня полгода, как ты вступил в агентство, — смущенно буркнул Рампо. — Именно Рампо и предложил это! — воодушевилась Акико, легонько боднув друга в плечо. — Ну да, я, — гордо вздернул кверху острый подбородок сыщик. — Поэтому не толпись здесь и проходи уже.       Осаму вновь улыбается и проходит вглубь офиса. Столы были красиво сдвинуты, образуя общий шведский стол с различными закусками и напитками. Кстати об этом. Йосано сразу же побежала открывать большую бутылку саке. Куникида взволнованно скрылся за коллегой, негоже ведь пить в самый разгар рабочего дня! — Угощайтесь, — улыбнулась Харуна, подставляя парням тарелку с моти. — Спасибо, я не голоден, — вежливо отказался Дазай. — О, — Рампо с удовольствием стал набирать в рот предложенную сладость. — Ты так хорофо готовиф! — с набитым ртом огласил вердикт великий детектив. Как хомяк, ей Богу. — Как сказал Моисей детям Израиля, что входит в уста сегодня — откладывается в заднице на завтра, — фыркнул суицидник, довольный недоуменной реакцией напарника. — Йосано-сан! — крикнул девушке Доппо. — П-постойте! — Кто хочет выпить? — Акико пристальным взглядом изучила присутствующих. — Я пожалуй пойду, — Фукудзава поспешил скорее ретироваться в свой кабинет. — Тут есть дети! — удивлённо ахнул идеалист, указав на Танидзаки и Наоми. — Только после восемнадцати. — Еще год, подумаешь, — девушка закатила глаза. — Наливайте, Йосано-сенсей! — Джуничиро-младшая тут же с готовностью подставила стакан. — Во-о-от, — одобрительно заурчала врач. — Вы тоже там подтягивайтесь, — Дазай и Рампо переглянулись. Осаму только с радостью взял стакан, а Эдогава сомнительно смотрел на алкоголь. Парень не пил крепкие напитки, да и интереса не было. Особенно после того случая, где продавщица отказалась пробивать обыкновенный сидр без паспорта! — Я воздержусь, — стал было отнекиваться детектив. — Тебе тоже советую, — Эдогава укором посмотрел на напарника. — Помнишь, что говорил врач? — Да ладно тебе, — усмехнулся суицидник, уже допив первый стакан. — От одного стаканчика ничего не будет. — Именно! — яростно поддержала парня Йосано. — Тем более, я же здесь врач, так что присоединяйся. И ты тоже, Куникида! — девушка поманила к себе блондина, который с раздражением косился на дверь директора. Успел улизнуть, старик. — Только один стакан, — нервно поправил очки Доппо. — Другое дело!       Эдогаве все так же предлагают чего-нибудь выпить, и тот уже потерял надежду на то, что его не споят эти алкаши. Но в офис со стуком входят Ирума и Чуя. — О! — Акико приветливо улыбалась гостям. — Проходите. — Отмечаете выздоровление Осаму? — поинтересовалась пантера. — Пьют, — фыркнул Рампо, с надеждой смотря на этих двоих. Может хоть они его вытащат из этого клуба анонимных алкоголиков. — Как раз не с пустыми руками, — Накахара вытаскивает из-за пазухи вино десяти лет выдержки. Эдогава мысленно взвыл от безысходности. — Ну раз мы все собрались здесь, — Йосано держит уже непонятный какой по счету бокал. — Выпьем за победу над этим ублюдком! — Да! — крикнула Ирума. Глаза у девушки блестели, а на щеках красовался румянец. — Задали же мы им жару. — Чтоб я еще раз вызвался в подобном участвовать, — поддакнул Чуя. — Спасибо Рампо-сану и Дазаю-сану! — залепетала Наоми, сидя на коленях уже почти уснувшего от алкоголя брата. — За победу, — кивнула Харуна, поднимая бокал кверху — она была из немногих практически трезвых здесь, не считая Рампо и Куникиды. — А я думал, ты не пьёшь, — фыркнул Дазай, наблюдая за сыщиком. — Если есть повод, то почему бы и нет, — пожал плечами Эдогава, залпом выпивая целый стакан саке, а затем скривившись. — Тьфу! Гадость редкостная! — Осаму прыснул, глядя на смешное лицо друга и подавил хохот, в тщетной попытке не облиться своим напитком.       Итак, сей банкет продолжался до позднего вечера. Уже ближе к ночи все были полностью недееспособные на работу, но при этом у них хватало сил вытворять невесть что. Юкичи одним глазком понаблюдал за компанией и поспешил удалиться, лишь хмыкнув себе под нос. Дело молодое, как никак. — Ну и рожа у тебя, Дазай! — ухахатывается рыжеволосый мафиози, хватаясь за живот. — Прям себя показал. — Вообще-то, это тюлень! — обиженно фыркнул Осаму. — А вот сейчас я покажу рыжего чихуахуа, — парень забавно скривил нос. — О, это же Чуя! — засмеялась Йосано. — Да не похож он на меня! — Конечно не похож. Ты еще страшнее. — Завались!       Рампо поодаль сидел за столом, наблюдая за тем, как его коллеги пытаются играть в крокодила. Жалкое зрелище. Эдогава вздыхает, подтягивания стакан с вином. Парень так и не привык к специфичному вкусу алкоголя, но то, как он пьяняще распространяется по телу заставляло его смириться со своей участью. Все же неплохо.       Сыщик переводит взгляд на уже развеселившегося и пьяного напарника, хмурясь. Что же между ними вообще происходит? По сути, стих Осаму говорит сам за себя, но с тех пор Дазай даже не заикался об этом. Может забыл? А вот детектив прекрасно помнил, ведь до сих пор хранит помятую бумажку во внутреннем кармане своего пончо.       Эдогава мнётся. Может сказать все Дазаю? К тому же, они оба сейчас не самые трезвые, и если что-то пойдёт не так, то просто забудут все. Можно сказать, что это шутка. Или свалить всё на то, что у кого-то алкоголь мозги отбил, и ничего подобного и в помине не было. Идея, конечно, здоровская, но Осаму сейчас явно занят. — Эй, Рампо! — суицидник окликает его, выводя из определённо нерадужных мыслей. — Идем к нам! Знаешь, Чуя, я всегда был лучше тебя во всем! — продолжает Дазай свой монолог. — И вообще…       Рампо злостно отворачивается. Да пусть этот Дазай идет куда подальше! — Эй, — за плечо резко дернули. — И чего ты тут стоишь? — немного неловко спрашивает Йосано, поймав чужой раздраженный взгляд. — Почему не с ним? — Не хочу, — гордо вскинул голову сыщик. — Ты ведь так долго собирался признаться, разве нет? — Не знаю уже, — пробормотал Эдогава. — Я не понимаю, что между нами происходит. — Ну так поговори с ним, — в разговор врывается Накахара, отцепивщись от суицидника, пока тот переключил свои невнятные монологи на Куникиду. — И ты туда же?! — Не, ну, а что? — фыркнул Чуя. — Даз! — Тише! — шикнул Рампо. — Не надо… — чуть смягчившись, добавил сыщик. — Дело твое, — пожал плечами Накахара — Но знаешь, на твоем бы месте я не медлил. Эй, осторожней, — парень придержал покачнувшуюся на каблуках Акико. — Тебе нужно посидеть. — Мое тело поёт и танцует! — кричит девушка чуть ли не на ухо Чуе. — Пойду проветрюсь, — бросил Эдогава, скрывшись за дверью.       Осаму, не торопясь, потягивал очередной стакан саке. Наоми и Танидзаки тихо уснули на диване, а за Харуной приехал жених, забрав девушку из этого дурдома. Со временем шумная пьянка перетекла в тёплые беседы. Йосано и Чуя что-то оживлённо рассказывали Доппо, активно жестикулируя руками. Все бы ничего, но кого-то не хватает. — Где… Рампо? — интересуется у троицы Дазай, потерев виски. — Твой детектив провериться вышел, — усмехнулся Чуя. — Он хотел поговорить с тобой. — Поговорить? — Ты не настолько тупой, сам знаешь, — фыркнул мафиози. — Иди уже!

***

      Восседая на угловой крыше, Эдогава не спеша отпивал из стакана остатки саке, не замечая сзади приближающиеся шаги. — Так и знал, что тебя здесь найду, — усмехается Осаму, садясь рядом. — Чего делаешь? — Смотрю. — Да ничего не видно даже, — хмыкнул суицидник. — Пойдём назад. — Иди. — Ну ты чего? — жалобно простонал Дазай. —  Обиделся что ли? — Нет, просто здесь хорошо, — Эдогава не отрывает взгляда от маленьких улочек и приглушенно сверкающих вдалеке фонарей. — Тогда с тобой придётся посидеть, а то вдруг чего удумаешь на пьяную голову, — Осаму устраиваться поудобнее. — Это кто тут еще пьяный, — фыркает Рампо. Но затем парень немного расслабляется, подтягивая к себе колени. Напарники сидели в тишине до тех пор, пока сыщик не набрался смелости и всё же не подал голос. Тот, после долго молчания, звучал слегка хрипловато. — Дазай. — Хм? — Осаму вопросительно изогнул бровь. — Не знал, как тебе это сказать, — издалека начал Эдогава. — Но ты не помнишь про свой стих? — Стих? — Ну да, — парень немного сжал края пончо. — Это ведь… Не было просто так, верно? — Конечно, — кивнул Дазай, коснувшись слегка замерзшим пальцем подбородка, будто о чем-то усердно раздумывая. — Ты об этом хотел поговорить? — Нет, я… — Рампо приоткрыл глаза и пару раз нервно моргнул перед тем как посмотреть на суицидника. — Я не понимаю, что между нами, — парень тут же добавляет: — Просто произошло столько всего! — Эдогава издаёт нервный смешок. — Даже и не знаю, что думать. — Вот как… — задумчиво тянет Осаму. — Что предлагаешь? — Не знаю, — честно ответил детектив. — У меня никогда не было подобных чувств. Будто все перевернулось с ног на голову, — затем Эдогава прерывается на глубокий вдох и выпаливает скороговоркой, крепко зажмурившись. — Ты мне нравишься!       Резкое молчание до жути напугало Эдогаву и тот медленно открыл глаза, смущённо глядя на Дазая. На лице того изобразилось сначала удивление, а потом легкая полуулыбка. — Я знал, — просто ответил суицидник. — Как, знал… — убито пробормотал сыщик. — Ну, знаешь, для великого детектива ты плохо скрываешь свои чувства. Думал, что я не замечу? — ухмыльнулся Осаму, придвинувшись ближе.       Детектив в ужасе замер, со жгучим стыдом стараясь не смотреть наверх и не видеть карих глаз, наверняка смотрящих на него с недоброй усмешкой. Он ему признался, а тот даже ухом не повёл! Было обидно. Настолько, что юноша не решился поднять взгляд. Это зря. Если бы он сделал это, то наткнулся бы на теплые огни в блеске янтарных омутов. — Посмотри на меня.       Эдогава поднимает малахитовые глаза, что сверкнули в лунном свете тысячей изумрудов. — Я говорил, что у тебя красивые глаза? — Дазай, ты пьян, — пробормотал Рампо. — Ты прав, давай спустимся вниз и…       Договорить парню банально не дают. Осаму больше не хочет ждать. Он прижимается своими обветренными губами к чужим — тёплым и искусанным, успевшим лишь неожиданно дрогнуть.       Эдогава вылупил глаза на напарника, задержал дыхание. Неужели его сейчас целуют? Хотя больше похоже на простое соприкосновение… Парень жмурится, сомкнув губы в тонкую полоску. Усмехнувшись прямо в поцелуй, Дазай отстраняется. — Это считается ответом? — заметив чужое замешательство, суицидник уж было приготовился вновь поцеловать сыщика, но его остановили, приложив к губам ладонь. — П-подожди… — залепетал Эдогава. — Ты что, никогда не целовался ни с кем? — еле сдерживая смех, спросил Дазай. — И что с того?! — возмущённо вскрикнул Рампо, смущённо добавляя. — Просто я никогда не хотел кого-то целовать, вот и все… Не смей ржать! — Да нет-нет, — улыбнулся суицидник. — Просто лестно осознавать то, что я украл твой первый поцелуй. — Заткнись! — Эдогава резко потянул Осаму за воротник рубашки, прижимаясь к чужим губам. Приблизительно, парень имеет понятия о поцелуях, поэтому сыщик неумело, но нежно двигает губами, прижимаясь ближе. На этот раз эмоции с головой захлестнули Рампо.       И правду говорят, что в поцелуи действительно вкладываются все чувства. По телу прошла непонятная, но в то же время приятная искра. Словно удар током, дарующий, почему-то, небывалую легкость. Это те бабочки, про которых говорила Йосано?       Дазай целует медленно, совершенно не спеша, дабы не нарушать личные границы сыщика. Сначала соприкасаются лишь чужие влажные губы. Когда Рампо неуверенно кладёт руку на плечо Осаму, то суицидник начинает продолжать активнее, уже своей собственной ладонью приобнимая Эдогаву за талию и притягивая ближе. Хоть сыщик не имел никакого опыта в поцелуях, но двигаться стал уверенней, вплетая пальцы в густые каштановые волосы.       Почувствовав раскрепощенность напарника, Дазай медленно проводит рукой по острой коленной чашечке, поднимаясь выше. Теперь Осаму может сжимать бедра Рампо, сколько ему вздумается. Почувствовав, как сжимаются пальцы детектива на его плече, суицидник усмехается сквозь поцелуй: детективу явно нравились прикосновения Дазая. Тот, вероятно, еще даже не понимал, к чему все ведет… И Осаму ему об этом не скажет. Слишком уж податливо раскрывались на его действия чужие губы, слишком ярко дрожащее тело отзывалось даже на самые легкие прикосновения, слишком собственнически вплетались в волосы чужие тонкие пальцы. Казалось, что юноша дрожит, словно банный лист, сам не зная, насколько сильно распаляет своего напарника прямо сейчас.       Дазай судорожно сглатывает, когда чувствует, что чужое тело напрягается. Вероятно, Рампо понял, к чему всё идёт, но был к этому совершенно не готов. Дазай лениво мазнул легким поцелуем где-то около чужой щеки и неохотно отстранился, напоследок сжимая призывно выставленное бедро. Заметил ли это напарник? О, определённо, судя по очаровательному румянцу и удивлённому выдоху. Эдогава переборол смущение и отвел взгляд в сторону, переводя сбившееся дыхание и стараясь привести себя в порядок. — Пять минут и двадцать две секунды. — Ты, черт возьми, серьезно считал все это время?       Повисла неловкая пауза, присущая типичным ситкомам. Оба пристально пялились друг на друга, пока Рампо не возразил. — А что в этом такого? — как ни в чем не бывало спросил Эдогава. Но от пристального взгляда не ускользнула краснота на лице, которую прекрасно выделял лунный свет. Она, казалось, совершенно не желала уходить, медленно расползаясь по лицу детектива и, видимо, чувствуя себя на своем месте. Да и сам Осаму чувствовал некое смущение за содеянное. Самую малость. Желания закончить начатое было гораздо больше.       Парни еще немного потупили, не зная, что и сказать. Они только что страстно целовались взасос, по-хозяйски лапая друг друга. Ладно еще Рампо, который и понятия не имел, что да как, но даже сам Дазай впал в некий ступор.       Молчание прервала скрипнувшая дверь, ведущая на крышу, из-за которой раздался возмущенный оклик Накахары. — Эй, голубки, долго вы еще? — Идем, — нараспев протянул Осаму, почти невесомо коснувшись губами щеки сыщика. Рампо сначала опешил, коснувшись поцелованного места, а затем лишь хмыкнул и пошел следом за суицидником, сокрушенно покачав головой. Комедия.

***

— Мы, наверное, пойдем, — улыбнулся Дазай, со стоном потирая лоб,  — похмелье не заставило себя долго ждать. — Да-да! — воодушевилась Ирума. — Удачной ночи!       Осаму нервно усмехнулся. Обычно желают доброй или спокойной… Неужели она сомневается в его способностях? Будь он свободен, обязательно предложил бы ей временно разделить постель, чтобы убедить в обратном. — Похоже, у кого-то тоже будет весёлое утро, — хихикнул Дазай, смотря на Чую, который подхватил почти уснувшую Йосано на руки, а затем ухмыльнулся. — И не менее весёлая ночь. — Да завались ты, — беззлобно ворчит мафиози. — Смотри не облажайся, а то твой детектив на следующий же день сбежит от тебя! — ехидно крикнул Чуя вслед другу. — Все нормально? — интересуется Эдогава, ждавший у входа. — Все замечательно, — растягивает слоги суицидник, слегка наклонившись. — Раз так, — парень выждал небольшую паузу. — Может останешься у меня сегодня? — А я и не собирался куда-то уходить, — деловито фыркнул парень. — Вдруг кто-то решит тебя похитить посреди ночи? А мне еще потом спасать тебя! — со страдальческим выражением лица Осаму разочарованно выдохнул, будто на его плечах были, по меньшей мере, проблемы вселенских масштабов. — Тогда пошли.       Парни двинулись в сторону квартиры Рампо. Тем временем, Осаму было довольно забавно наблюдать за тем, как якобы невзначай сыщик касается его пальцев, тут же одергивая руку. Дазай издал тихий смешок и схватил теплую ладонь, переплетая пальцы в замочек. На осуждающий и одновременно с этим неверящий взгляд он лишь расслабленно кидает: — На улице холодновато. Рука у тебя теплая, понимаешь? — Дазай, — пальцы Эдогавы еле заметно дрогнули, — Мы, вроде как, теперь встречаемся? — А ты как думаешь? — невинно интересуется Осаму. — Само слово «встречаться» — протянул Рампо. — Все портит. — Да? — Дазай поворачивает голову к собеседнику. — А как тогда называть? — «Пытаться», может. — «Я пытаюсь с этим парнем» — задумчиво приложил палец к подбородку суицидник, изо всех сил стараясь не пошутить про пыточную, чтобы не потерять хрупкое доверие напарника. — «Я иду на попытку с этим…» — Все же пытаются. — Да.       Дуэт продолжил путь, параллельно обсуждая разные темы, которые, казалось бы, были абсолютно абсурдными.       Но Дазаю было все равно, что обсуждать, когда он чувствовал, как пальцы детектива в его руке сжимаются чуть крепче. Когда он вообще мог хоть что-то чувствовать.

***

— Я уста-а-ал, — скулит суицидник, падая на кровать прямо так — в уличной одежде. — Не ложись на кровать в грязных вещах! — возмущенно воскликнул Рампо, присев на край матраса. — Для начала нужно переодеться и… — Зачем?       Не успел Эдогава язвительно ответить, как суицидник схватил его и резким движением повалил на себя. — Я тебя сам раздену, — игриво улыбнулся шатен. — Д-Дазай! — воскликнул парень, впиваясь ногтями в чужие плечи, чтобы удержать равновесие.       Чужие губы не заставили себя долго ждать. В этот раз поцелуй был более настойчивым, заставляя Эдогаву заметно нервничать. Что этот идиот вообще собрался с ним делать? Парень взвизгнул, когда наглая рука без предупреждения коснулась его ягодиц и совершила первые ласкательные движения, постепенно обретающие облик осторожных поглаживаний. Отточенным и ловким движением Осаму перевернул сыщика, подминая его под себя, чтобы совершенно точно видеть каждое изменение в любимом взгляде, пока он будет творить свои непотребства. — Дазай, пого… — шею словно пронзает электрический разряд, когда бывший мафиози касается ее первым целомудренным поцелуем, заставляя Рампо от непривычки забиться в чужой хватке, не зная, чего желать больше — выбраться или приблизить момент сладкой истомы, который ему сегодня обязательно обеспечен. Настойчивые влажные губы буквально впиваются в нежную кожу, и Дазай, отстранившись, может наблюдать алеющую багрянцем метку — засос. Юноша почти урчит, когда касается поцелуем последствия своей маленькой шалости в попытке облегчить небольшую боль и превратить ее в нечто прекрасное — разумеется, в абсолютное наслаждение.       Эдогава болезненно сжался, ощущая сильное давление со стороны оппонента и собственную беспомощность. Неужели, его даже не послушают? В самом деле не дадут выбраться и будут надавливать только сильнее? Сразу же в голову стучат воспоминания о Котаро, который, абсолютно наплевав на грубый отказ, вдалбливал его в чертов пол. Это заставляет его моментально остыть и сжаться.       Животный страх мурашками струится по телу, напрочь отбивая все зарождающееся возбуждение. Детектива словно водой окатили. — Прекрати! — он отпихивает от себя суицидника, беспомощным комком сжавшись в дальнем углу кровати. Испуганный взгляд маячит по стенам, но сил поднять глаза на самого парня нет никаких. — Прости, — тут же отскочил Осаму, прочистив горло и напряженно коснулся чужого запястья. — Я не хотел тебя напугать. — Все нормально, — пробормотал Эдогава, отходя от пережитого шока. — Просто неприятные ассоциации, не бери в голову. — Нет-нет, — суицидник выставил руки вперед. — Если ты не готов, то я не буду торопить, — парень издал легкий смешок. — У нас, к тому же, достаточно времени. Не думаю, что ты перестанешь от меня бегать так скоро. Красная шапочка, ну правда. Так мило. — Да готов я! — раздраженно цокнул языком Рампо, ослабляя узел на галстуке. — Просто… Просто аккуратнее, пожалуйста. Не дави на меня. — Ну, если так, — Дазай еще секунду-две, мнется, а затем притягивает парня к себе, смазанно целуя его куда-то в висок. — Я буду очень нежен.       Осаму облизывает чужие, уже успевшие высохнуть губы, вовлекая в осторожный поцелуй. Действует по своей излюбленной (за последние пару минут, разумеется) тактике: медленно, неспеша, стараясь даже не касаться тела детектива, напряженного, словно гитарная струна. Главное заставить его смотреть в глаза. Ни за что не отрывать от него взгляда, чтобы напарник не забыл, что перед ним он, Дазай. Всегда был и будет только он.       Почувствовав, как чужие ладони скользнули вверх по его не менее напряженному торсу в попытке расстегнуть непослушные пуговицы, Осаму удивленно выдохнул. Неужели детективу стало немного легче? Не веря своей удаче, он на пробу аккуратно скользнул поцелуем по мочке уха и не почувствовав сопротивления со стороны парня, направился исследовать территорию дальше.       Вслед за жилеткой, суицидник стал расстегивать чужую хлопковую рубашку, осторожно осыпая измученное ранее тело легкими поцелуями. С такими личностями нужно быть как можно более аккуратным, чтобы не дай бог не сломать то хрупкое доверие, которое они уже оказали. Рампо, сам не понимая, когда его дыхание стало настолько прерывистым, удивлённо выдохнул, когда бывший мафиози сделал первый легкий укус.       Тем не менее, он тоже не отставал. Не всё же Дазаю заниматься непотребствами по отношению к нему? Юноша усердно снимал с Осаму верхнюю одежду, оседлав его бедра, будто так и надо было. Он чувствовал себя так, будто был рожден для того, чтобы открыть для себя это место. — Я хочу, чтобы ты был без бинтов, — голос хрипит, а дрожащая рука очерчивает пресс, не оставляя без внимания огромный шрам вдоль живота, одиноко выглядывающий из-за слегка спустившихся после долгого ношения бинтов. Суицидник тихо усмехается, кажется соглашаясь, о чем говорит то, что он таки поддевает конец злополучной марли, завязанный под подбородком очаровательным бантиком.       Дазай один за другим оголял шрамы от ожогов, порезы от бритв и последствия нескольких попыток повеситься, а Рампо лишь завороженно наблюдал, чувствуя, как неистово пылают его щеки. И чем они сейчас занимаются вообще? Какого черта он возбужден, хотя видит, в насколько плачевном состоянии находится тело этого идиота?! — Теперь ты, — Осаму подкрадывается ближе, расстегивая ремень на брюках Эдогавы. Тот вздрагивает, кажется, не особо желая так быстро прощаться с таким нужным атрибутом в своем гардеробе, но у суицидника, видимо, планы на него абсолютно иные. Он оставляет на парне только расстегнутую рубашку, кажется краем сознания понимая, что тому будет некомфортно без нее. Сам Рампо, вопреки глупым его мыслям, предпочел бы остаться в штанах.       Ох… Осаму настолько ушел в себя и свои действия, что пропустил тот момент, когда тонкая струйка слюны потекла по его подбородку от столь прекрасного зрелища. Бледные, словно самое сладкое молоко, и стройные бедра детектива достойны отдельной поэмы. От него единственного, разумеется. Всяким писателям-извращенцам суицидник узреть прекрасное не позволит. К слову, проглатывая очередную шутку, он не без удовольствия отмечает наличие множества родинок, которые украшали практически все тело Эдогавы. Хочется коснуться губами каждой из них. — Ты восхитителен, — шепчет Дазай, опаляя чужое ухо горячим дыханием. Этот низкий и томный голос, отдающий возбужденной хрипотцой пробирает до мурашек. Рампо, кажется, делает для себя какой-то вывод, а затем ойкает и пристыженно прикрывает низ свободным краем рубашки. Волнуется. — Все нормально? — спрашивает взволнованно, на что Эдогава кивает, еле сдерживая стон. Он прикрывает рот рукой, когда суицидник не без удовольствия проводит своей собственной по его бедру, как сделал это пару секунд назад. — Твое слабое место, да? — промурлыкал Осаму, уделяя внимание только что найденной сладкой зоне. — Ну же, я хочу тебя слышать, а то будет нечестно, если только тебе все и достанется, — затем суицидник опускает руку ниже, оттягивая белоснежные гольфы до колена. Прекрасный предмет гардероба, но сейчас определённо лишний. Он наклоняется, оставляя на нежной коже в области бедра очередную багровую отметину и тут же зализывая поседствия своей маленькой шалости вновь.       С губ детектива таки срывается первый — тихий, но достаточно вызывающий стон, что будет еще долгое время преследовать любителя двойного суицида в эротических снах. Прекрасен. Черт возьми, просто восхитителен.       Когда Осаму впервые утыкается между чужими бедрами, на них почти не остается живого места от ярких засосов. Здесь их делать приятнее всего, а кто он такой, чтобы отказать себе в подобном удовольствии? Напарник изо всех сил старается сдержать громкие стоны, но, когда Дазай перестает ходить вокруг да около, у него не остается и шанса. Темная макушка теряется в подушках, а его растрепавшиеся волосы уже совершенно не волнуют никого из них, хотя до этого шатен определенно хотел про это пошутить, называя своего детектива растрепанной принцессой. Признаться честно, на самом деле он считал это абсолютно прекрасным. И ещё более сладкой оказалась реакция на его действия.       Этой ночью Осаму был слишком нежным и внимательным, что, вообще-то, совершенно не свойственно ему в обычное время. Он постоянно спрашивал, все ли нормально, хорошо ли Рампо себя чувствует, в порыве страсти шептал самые теплые слова, на которые только был способен. Всё это заставляло его напарника медленно, но верно терять голову от того, в какой образец элегантности и внимания превратился его партнёр. Осаму отстраняется ненадолго — только лишь чтобы нарыть в кармане собственных брюк смазку, а затем осторожно разводит чужие колени, ласково целуя Рампо в губы. Всего через несколько минут комната наполняется громкими и звонкими стонами — Осаму честно не понимает, принадлежат они Эдогаве или являются его собственными, так велико это наваждение. Он ничего не хочет делать с этим, только лишь прерывает самые громкие из них мокрыми поцелуями, чтобы никого не потревожить.       Чтож, эта ночь определенно запомнится надолго. Просто потому что они разделили её на двоих.