Примиряясь с тобой (Kinktober-2020)

Гриффиндор победил. Разумеется, победил. И тени сомнений рядом не стояло, как сказал Рон. Теперь оставалось только обойти Когтевран в финале. Гарри в приподнятом настроении обсудил с ребятами пару игровых моментов, потом сел полировать Молнию, будто в благодарность за матч, и потому направился в душ последним. Команда уговаривала пойти праздновать в башню с ними, он отшутился и пообещал прийти «самое большее, минут через 10». На самом деле, у него был план. Все это время он украдкой поглядывал на Карту Мародеров — точечка с именем никуда не исчезала, оставаясь там же, где ему было нужно. Он собирался надеть мантию-невидимку, спрятанную под формой для квиддича, и пробраться в соседнюю раздевалку, где сейчас отсиживался Драко Малфой, который совершенно точно затевал что-то нехорошее — и Гарри был просто обязан выяснить, что же именно. Так он и поступил. В самой раздевалке у слизеринцев никого не было. Пройдя дальше, к душевым и шкафам с метлами, Гарри замер от неожиданности. Он знал, что здесь только юный Пожиратель Смерти Драко Малфой и один из его прихвостней по фамилии Ургхарт, но он предполагал, что они строят коварные планы, варят запретные зелья или примеряют черные балахоны — чем там занимаются силы зла в свое свободное время, — а не… премерзко сосутся у кафельной стены. Точнее, это Ургхарт прижал к стене совсем тощего и незаметного на его фоне ловца Малфоя, держа его руки. Малфой и Ургхарт? Вместе?! Да что тут вообще происходит! Неожиданно Малфой вырвался из захвата бугая Ургхарта и прошипел: — Я больше не стану… — Молчать! — послышался звон пощечины. Малфой упал на колени. Ургхарт начал расстегивать мантию, приговаривая: — Ты у меня сосать будешь, белобрысая шл… Отступая невольно, Гарри задел небрежно оставленную кем-то у шкафчиков метлу, и она упала на пол с оглушительным треском. Оба слизеринца напряженно вглядывались в дверной проем. Наконец Ургхарт в сердцах толкнул к стене Малфоя, до этого поспешно вскочившего на ноги, и, пробормотав что-то вроде «да чтоб тебя», ушел, захватив с собой спортивную сумку. Как только дверь за ним захлопнулась, тревожно вслушивающийся в тишину Малфой с облегчением рухнул на железную скамейку прямо посреди душевой. Он сидел так, склонившись, опираясь локтями о бедра и не поднимая головы, пока Гарри не рискнул сделать шаг по направлению к выходу — увидеть то, чему он стал свидетелем, никак не входило в его планы и уж точно не подтверждало вины Драко в чем-то злодейском, кроме приставаний к нему со стороны капитана факультетской команды по квиддичу. Спортивная обувь еле слышно шлепнула по плитке пола, и Малфой встрепенулся. Все еще не двигаясь, он тихо протянул в своей обыкновенной надменной манере: — Я знаю, что ты здесь. Выходи сам, или сломаю что-нибудь почище носа. Гарри вздохнул. Не самая приятная ситуация. Но как из нее выбраться, он пока не знал. И просто стянул с себя мантию, не без опаски подходя ближе к врагу. — Понравилось? — Малфой сел прямо, будто проглотил нелепо длинный школьный Чистомет первых моделей, откинул челку с лица и с вызовом глянул на неожиданного свидетеля. — Частенько шляешься по нашим душевым, а, Поттер? Гарри решил пропустить последний пассаж мимо ушей. Вместо того, чтобы порадовать явно взвинченного Драко дракой, он решил выжать максимум из их разговора тет-а-тет — наверное, одного из тех, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Гарри всегда был в компании Рона и Гермионы, а Малфой — Крэбба и Гойла. И потому он осторожно начал: — Я не понимаю. Разве вы с ним… ну… не на… «одной стороне»? — Он сделал еще один малюсенький шажок навстречу. — Мой отец же опальный, из-за тебя, кстати, забыл? — Драко невесело усмехнулся. — Он гниет в Азкабане, а имя Малфоев смешали с грязью, стоило Темному лорду только дать повод мудакам вроде Ургхарта! — Он с такой яростью и силой сжал кулаки, что казалось, они слегка искрят в ярком искусственном свете. Гарри никогда его таким не видел. Ему вдруг стало безмерно жаль юношу в такой же форме, что и он сам, только других цветов, и с такой же ролью в его любимой игре. А какова его роль в игре под названием «Восхождение Волдеморта, или Безвременная Кончина мистера Гарри Поттера», интересно? Этого Гарри не знал и знать не мог. Но он хотя бы знал остальное. — Прости, — Гарри опустился на скамью, с другой стороны, но рядом с ним, — но твой отец хотел меня убить, убить моих друзей. И я… — неожиданно у него запершило в горле, однако сейчас было делом чести закончить предложение, как планировал: — Я вообще потерял тогда очень важного человека. Так что… — Я знаю, — довольно нахально оборвал его Малфой, повернувшись к нему чуть ли не всем корпусом. — И это не соревнование, Поттер. Они буравили друг друга взглядом, и Гарри не сдержался — слишком уж велик был соблазн: — Разве? Потому что мне казалось, что я тебя сегодня уже обыграл. Лицо Малфоя оказалось так близко, что Гарри мог бы посчитать каждую бесцветную ресничку, если бы ему было до них какое-то дело. — А мы ведь здесь одни. Берегись, Поттер, иначе я… — прохрипел Малфой, так, что в любой другой день Гарри стало бы не по себе от его прямых угроз. Что бы там ни было, с ним действительно шутки плохи — так было всегда. Но то ли на кураже победы, то ли из-за неожиданно приобретенного компромата, которым, как он сам твердо знал, он никогда не воспользуется (разве что в случае крайней, смертельной опасности), Гарри было совершенно наплевать, что там думает или говорит Малфой. — Что, — Гарри с ужасом и ликованием одновременно услышал в своем голосе нотки отца, когда-то с таким же тоном насмехающегося над Снейпом, — сделаешь мне минет, как Ургхарту? Как настоящий ловец, Гарри поймал занесенную было для удара руку за запястье — и лихо отвернул рукав. Черная Метка зияла на бледной коже, как будто в ней был провал в адскую бездну, полную перуанского порошка мгновенной тьмы, такое впечатление произвело на него магическое клеймо, гласящее во всю свою мощь — «Собственность Волдеморта, пр-во Маг. Британия». Он ликующе поднял взгляд — наконец-то Гарри-тупица-Поттер не ошибся в своих догадках по поводу главного злодея фильма, а Рону и Гермионе придется просить у него прощения. Но столкнувшись с колючими холодными глазами, полными страха разоблачения и неподдельной, обжигающей ненависти, его собственный пыл поугас. Он держал Драко Малфоя за руку, а Драко Малфой, видимо, забыл палочку в своем шкафчике — обычно там ее оставляют перед матчем, чтобы не было соблазна смухлевать (тем более, что у игрока все равно не выйдет — поле-то зачарованно от всяких там заклинаний призыва снитча или поджога метлы соперника). И вдруг Гарри ощутил, прочувствовал на своей коже. То, что, должно быть, так нравилось его отцу, или Дадли, или самому Драко — власть, чувство власти над другими людьми, осознание, что можешь сделать с ними… чуть ли не что угодно. И ему стало тошно от себя самого. Он разжал кулак, и Малфой тут же выскользнул и хорьком забился в угол, под ближайшую лейку душа. — Что это ты удумал, Поттер? — поглаживая запястье, проговорил Драко, слегка с удивлением, слегка с… уважением? — Я не такой, как ты, — без тени сомнения отчеканил Гарри. Он не такой, как Малфои, правда, не такой. Он не воспользуется ситуацией. Не станет ничего делать, хотя Драко Малфой так соблазнительно оказался в его полной власти. — И никому не скажу о том, что видел здесь, если не будешь меня доставать. Он поднялся на ноги, собираясь на выход. В гостиной, наверное, уже не осталось украденных у эльфов пирогов, пока он тут болтает с чертовым Пожирателем-неудачником… Но тут ему вспомнилось кое-что еще. Остановившись в проходе, не успев сделать и пяти шагов, он вновь повернулся к растерянно наблюдающему за ним Малфою. Тот гордо застыл парадным портретом на клетчатом фоне плитки. — Ургхарт что, тоже Пожи… ну… того? — спросил Гарри напрямую, остановившись лишь, когда заметил, как нахмурились светлые брови на бледном лице. Драко смотрел на него как-то изучающе. Наконец он тихо ответил: — Нет. С чего ты взял? Гарри сделал шаг к нему, Драко попятился. А ведь он просто хотел узнать всё в точности, пока еще есть шанс, чтобы не проводить потом бессонные ночи за гаданиями на кофейной гуще в собственном разуме, как обычно, когда дело касается Малфоя: — Почему тогда он так нагло тебя… задирает? Для Гарри это была несостыковка. Большая несостыковка. Размером если не с озеро, то с гигантского кальмара так точно. Вряд ли кто-то на Слизерине всерьез рискнет стращать приближенного Волдеморта, неважно, насколько жалок его отец. Пожиратели Смерти — те, кто сеют страх, но что еще важнее, это те, кого практически в открытую поддерживали почти все слизеринцы. Малфой не мог не растрезвонить на все подземелья, что получил заветную татушку. Да и Ургхарт наверняка видел голым не только его предплечье. Почему же…? — Потому что волшебное сообщество гомофобно как мрази, — не сбавляя наглого тона, Малфой расслабленно облокотился о стену позади себя. Гарри пытался вникнуть в сказанное. — Гомо-чего? Драко хмыкнул: — Ты не поймешь. Просто поверь. Я не… не могу никому рассказать. И без того всё из рук вон. Это всё было очень странно. Зачем он признается в проблемах ему, Гарри, мать его, Поттеру? Откуда такая пугающая боль в его лишенных цвета глазах? Гарри подозревал нечистое, чуял еще с каникул. Но Драко Малфой, кто же ты на самом деле? — Да и потом, — неожиданно продолжил Малфой, — не всегда мне это не нравилось. Он элегантно, как бы невзначай коснулся медного вентиля, и Гарри, не заметивший, как оказался на расстоянии шага или двух от него, невольно зажмурился: его окатило стеной холодной воды прямо из душа над головой. Далее все случилось в мгновение ока. Его схватили, общупали, помешали сбежать из водного плена. Проворные пальцы оказались в его заднем кармане, и палочку отбросили куда-то в сторону. А затем толкнули на кафель промокшей насквозь спиной вперед. Очки превратились в одну большую каплю воды, точнее, в целый аквариум. Малфой смеялся, как умалишенный. — Пусти! Ах… черт… Малфой, отстань от меня! — Гарри со всей силы оттолкнул от себя мокрое тяжелое тело, навалившееся на него, пытающееся подавить. Малфой отлетел назад, поскользнулся и рухнул на пол. Гарри выскочил из-под душевого «блина», большого, на удивление мощного, вспомнив, что и впрямь никогда не выкручивал вентиль на полную — чтобы помыться, хватало и четверти. Поспешно снял очки, раздражаясь от вида расплывчатого как под водой мира вокруг еще больше, и разъяренно подошел к Малфою, продолжающему ухмыляться на полу. — Ты… Ты! Ты просто… Аргх! А я еще жалел тебя! Он толком не видел выражения его лица, но зато со мстительной радостью заметил, как Малфой встрепенулся на слове «жалел». — Ты что, серьезно? — Ох уж эта его аристократичная саркастичность, чтоб ее и его вместе с ней! — «Пожалел» он меня, как же. Да кому нужна твоя жалость, святой Поттер? Гарри пытался вытереть очки мокрой формой, но это было так же глупо, как мешать зелье в пустом котле. С волос на лицо капала вода. Но нужно же как-то найти палочку! Плюнув на все, он заозирался в поисках сухого полотенца, тряпочки, хоть чего-то поблизости, чтобы не пришлось оборачиваться к Малфою спиной. — Тебе хорошо без очков, — неожиданно сообщил слизеринец. — Я принесу полотенце, — он лихо вскочил с места и как ни в чем не бывало направился к выходу из душевой — мимо Гарри, с перепугу принявшего боевую стойку. — Не подходи! — пригрозил он блондинистому пятну со знакомыми очертаниями. Малфой фыркнул, ужом проскользнул в проход, а уже через пару секунд вернулся — в его руках и вправду был белый квадрат сложенной ткани. Гарри протянул за ней руку, но Малфой успешно проигнорировал его жест. Вместо того, чтобы отдать полотенце, он пошел прямо на Гарри, заставив снова врезаться в кафель задом, отступая. — Да ты как слепой котенок, — с очень странной интонацией проговорил он, накидывая полотенце на голову Гарри и взъерошивая его волосы, чтобы они просохли. Он плохо видел лицо Малфоя, но мог поспорить, что тот… улыбается? А еще он был готов проспорить свою Молнию, что Малфой взял с собой не только полотенце. Но вместо того, чтобы напасть, они просто стояли и смотрели друг на друга. — Ты ведь еще не был в душе? — как-то криво усмехнулся Малфой, наконец перестав мучить волосы Гарри. — Считай, это возмещение. Он медленно сделал шаг назад, отступая. Казалось, он прощается. — И ты вот так уйдешь? — не стал увиливать Гарри. Ведь это же тот самый шанс надавать надоедливому Поттеру, который к тому же только что уделал тебя на поле! Он что, перестал понимать соперника, чьи движения предугадывал годами? И после того, как раскрыл его заговор? Гарри стащил полотенце с головы, нашел сухой уголок ткани и начал протирать очки. — Не надевай их, я серьезно, — посоветовал Драко. — Уходишь и от ответа тоже? — Гарри не привык сдаваться. Малфой шумно выдохнул, он держал руки в карманах и выглядел совсем уж расслабленно. И очень неправильно, полностью одетым, но мокрым до нитки посреди командной душевой после долгой игры. — Я просто не уверен, где смогу остановиться, если не стану от тебя увиливать, — тихо и даже почти доверительно сказал слизеринский ловец. Гарри вспомнил свои ощущения, власть и силу, странные, пугающие, и понял, о чем говорит Малфой. Он надел очки, все в разводах, зато теперь четкие, и тут же увидел свою палочку, валяющуюся в дальнем углу. Малфой проследил за его взглядом. — Возьми, если хочешь. А мне пора. Он уже обернулся к Гарри спиной, когда тот остановил его еще одним вопросом: — Что ты задумал? — Плечи Драко опустились под изумрудной мантией. — Где ты пропадаешь? — А не слишком ли многого ты хочешь? Это прозвучало зловеще, будто говорящий как раз раздумывает, что же ему делать с надоедливым собеседником, и «закопать в саду» — не самый нереалистичный вариант из возможных. Но в Хогвартсе-то нет сада, только бескрайний и темный Запретный лес да теплицы. — Я хочу знать, — сделав отчаянный выпад к палочке, Гарри пытался сделать голос более взрослым, более решительным, но не был уверен, удавалось ли это когда-либо и кому-либо вообще. Это же клише из старых маггловских комедий, верно — сопляк делает вид, что у него наконец сломался голос, и все над этим смеются. Он так не сжимал добытую палочку в кулаке со времен стычки в Министерстве. — Чтобы остановить тебя. Если придется. Малфой на каблуках повернулся к нему, и его глаза были абсолютно пусты. Он вновь пошел прямо на Гарри, угрожая: — Остановить? Остановить меня?! — Подойдя вплотную, он приблизил лицо, как змея, готовая напасть. Его взгляд блуждал по глазам Гарри, кулаку с палочкой, губам, когда он прошептал: — Спорим, ты даже сейчас не сможешь меня остановить? А затем поцеловал его, просто уткнувшись губами в его губы. И был прав: Гарри застыл, будто его тело хотело притвориться мертвым, перепутав атакующего с хищником. Лапая его везде, где только мог дотянуться, Малфой отчаянно пытался заставить Гарри разомкнуть зубы, тычась в рот влажным тяжелым языком. А тот лишь неуместно подумал, как хорошо, что «остер на язык» — всего лишь глупое выражение. Гарри будто вновь оказался под хлесткой струей воды, отделяющей его от действительности, топящей, неумолимой. Пошатнулся и упал на стоящую позади скамью. Малфой потянулся за ним и гулко ударился коленями о кафельный пол. Палочка бесполезно болталась в пальцах. Он не мог произнести заклинания, потому что еще не умел делать это мысленно. Мокрый, душистый, железный на вкус Малфой стал водоворотом, затягивающим его в слив. Чжоу не умела так целоваться. Да они и не целовались толком никогда, если не считать пару таких же мокрых соленых раз, когда она плакала. А вот Джинни целовалась, и очень много… Гарри видел их с Дином и ревновал до судорог в пальцах на ногах. А Малфой… Малфой целовался, как будто делает это с утра и до вечера. Как будто чертов Ургхарт держит его в этой душевой на привязи и день деньской заставляет стирать губы. Как будто вся его жизнь зависит от этого поцелуя. Гарри чувствовал его вес на своих бедрах — он держался за них, чтобы быть выше и ближе к его рту. Он слышал, как Малфой сдавленно дышит, как глотает нерожденные стоны, ощущал, как его руки дрожат от напряжения, как холодит спину форма. И Гарри почему-то поддался. Впустил его в себя. Позволил разворошить мысли, оставить черепушку девственно пустой и легкой. Вдыхая его всей грудью, горячо, не сдерживаясь. Чжоу никогда так его не трогала. И если честно, он даже не мог себе такого представить, не хотел представлять. Она тоже была ловцом… Может быть, у него какой-то фетиш на ловцов? Кто там сейчас ловец у пуффендуйцев?.. Когда Малфой отнял губы и рухнул на колени, пытаясь найти застежку его мантии, Гарри не стал ему мешать. Яркий стерильный свет душевой резал глаза сквозь круглые линзы. Гарри стянул очки с носа, невольно зажмурившись, когда Малфой взял в рот его член. Драко проследил за ними взглядом, увлеченно занявшись мокрой от слюны головкой и придерживая ствол рукой. Гарри понял его намек и, так и не донеся очки до прутьев скамейки, водрузил их на переносицу Малфоя. Выглядело крайне забавно. В «благодарность» тот пару раз опустился губами на всю глубину, до жестких кудрей внизу живота, заставив Гарри громко вдохнуть воздух сквозь сжатые зубы. Со смешным звуком, будто вытащили пробку, Драко отстранился и, невозмутимо продолжая двигать рукой, игриво предложил: — Ты вроде хотел принять душ, Поттер? Или чтобы я сделал тебе минет? Это его «Поттер» всегда сводило Гарри с ума, правда, обычно совсем в ином плане. — Черт, да что угодно, если ты продолжишь, — Гарри не врал. Пожалуй, сейчас он бы согласился на все, если в рамках закона и приличий. Малфой довольно заулыбался, и его черты будто смягчились — обычно улыбался он коварно или злобно, становясь похожим на сказочного гремлина, но сегодня все изменилось. И сам он, и Гарри тоже. Ведя его за член как за поводок (Гарри очень старался не расхохотаться!), Малфой увлек их обоих к тому же самому душу. — Только не так сильно! — взмолился Гарри, вспомнив о до боли сильном потоке и получив в ответ долгий успокаивающий поцелуй. — Магглы что, не учили тебя мыться, Поттер? — как-то ласково поддел его Малфой, ластящийся к груди. — Так я покажу, как это делается. Сначала нужно раздеться. Гарри стушевался, но это было логичным и понятным продолжением. Перстень на руке Малфоя, которая ласкала его возбужденную плоть, мешал ему соображать. Он осторожно коснулся застежек на слизеринской мантии игрока, а расстегнув все до единой, не спешил стянуть ее с тела. — Что конкретно мы собираемся…? — на всякий случай переспросил он. До этого момента он даже не задумывался, как это делают парни, хотя у Дадли была пара скрытых файлов подобного рода на компьютере, но каких-либо инструкций к действу там не было. Драко опять усмехнулся, прямо ему в рот, очки на нем запотели, он выглядел очень… похотливо, пожалуй, было бы подходящим словом. — А чего бы ты хотел, ммм? Я бы… просто принял душ. Он сделал шажок назад и свободной рукой легко стащил с себя мантию — как всегда, весьма элегантно. Гарри оценил сразу две вещи. Во-первых, по какой-то причине Драко не носит нижнее белье. Вообще. Он слышал от Рона, что выросшие среди волшебников довольно часто так делают, но в наши дни это в основном старики или совсем отбитые «ценители традиций». Ну да, как благородное семейство Малфоев, конечно же. А во-вторых, на стояк Драко можно было вешать котел и зажигать огонь прямо между ног. Носки в слизеринских цветах и спортивные туфли казались удивительно органичными в сочетании с полным отсутствием одежды и зализанными волосами. А все черты его заостренного тонкого лица странным образом оживились, будто и здесь не обошлось без магии. С румянцем на скулах и шалым взглядом он выглядел… непривычно красивым. Малфой ногами стянул с ног обувь и потянулся было к носкам, но Гарри попросил: — Оставь их, — и что было очень необычным, тот подчинился. Гарри посмотрел на себя и подумал, что просто не выдержит прямого сравнения с чужим телом, просто провалится сквозь землю от стыда и никогда больше не увидит белый свет. Да и потом, он и так уже до ниточки вымок. Поэтому он протянул руку и немного повернул вентиль. Пришлось зажмуриться — словно невзлюбив его, вода отскакивала от обнаженного тела, слепя Гарри сотней брызг, и при этом мягко, любовно обволакивала плечи, живот, бедра Малфоя, стоящего прямо под душем. Он словно позировал для журнала «50 самых горячих колдунов Хогвартса» прямиком из-под пера Риты Скитер. Теперь, когда член Гарри его непрестанными усилиями чуть ли не упирался в живот, он наконец оставил его в покое и повернулся к Гарри спиной, прижался ягодицами, бесстыдно потираясь и оборачиваясь лишь затем, чтобы впиться в губы укусом-поцелуем с привкусом ржавой воды. Вода шумела вокруг них, над ними, в голове, отскакивая от ушных перепонок особо настырными каплями. Гарри вжал Драко в стену, обнаженного, уязвимого, со всей своей не слишком большой силы, и тот расставил пятерни на белом кафеле, как в сцене из какого-нибудь хоррор-фильма, прижимаясь щекой, всхлипывая от контраста между охватившей его спереди прохладой и жаром чужого тела сзади. Гарри с исступлением вжимался в его ягодицы, царапал бока, тыкался носом в волосы с непривычки, впечатывал пальцы меж ребер, словно собирая какой-то загадочный пазл. Разгоряченный, он не замечал ледяной воды на коже, но холод все-таки взял свое, передавшись ему от неподвижного, вмерзшего в стену Малфоя. Дрожь пронзила от затылка до пят, и он с хриплым стоном кончил на чужой плоский зад, запоздало понадеявшись, что назавтра об этом не узнает вся школа. Рита Скитер, пожалуй, дорого заплатила бы за информацию о том, как долго (или недолго) может продержаться юный Избранный в подобной схватке, причем ее устроили бы любые данные — можно было легко продать как «настоящего мачо-жеребца», так и «жалкого девственника», и грань между этими двумя воображаемыми Поттерами была довольно тонкой. Гарри пытался отдышаться, хватая Малфоя за талию, проводя ладонями по спине, опускаясь к самым бедрам, и лишь потом, будто вспомнив, что происходит и где они, наконец отступил, с опаской убрав руки. Драко невозмутимо отлип от кафеля, сразу подставляясь под душ. Гарри уставился на его стояк, туго, слишком туго соображая после слишком ярко захлестнувших его ощущений. — Чего тебе еще? — непонимающе огрызнулся Малфой, рассеянно проведя ладонью от лба до затылка. — Домойся где-нибудь в другом месте. — Эмм… — Гарри показал пальцем на член Малфоя, и тот послушно проследил путь взглядом, а после вспыхнул, будто ему указали на нечто постыдное. — Я, может быть, не прав, но разве должно быть так? — Я привык, — отмахнулся Драко. — Сам справлюсь, проваливай, Поттер. Гарри переступил с ноги на ногу. Так странно: в обуви хлюпало, а во рту — сухо. — Нет, — негромко возразил он. Драко уставился на него чуть ли не с возмущением. — Я хочу… хочу… Малфой, видимо, решил помочь: — А, ты хочешь посмотреть? Ну валяй. Я не скромный. И он начал нарочито дерзко наяривать себе двумя руками разом. Как всегда и многое, действуя чересчур напоказ, кусая губы. Гарри отчаянно краснел. Он не знал, как сказать «я тоже хочу заставить тебя кончить», просто не мог даже представить себя говорящим такое. Это ведь Малфой. Если подумать, ему можно сказать что угодно, любое обидное слово, обвинение, его можно даже обозвать как хочешь, для верности покопавшись в лексиконе дяди Вернона. Но это… это не было ни руганью, ни издевательством. Да и Гарри давно надоела их детская вражда, такая же наигранная, как торопливая дрочка Малфоя. На чужом предплечье зияла Черная Метка, но некоторые вещи не затрагивали никакие, даже опасные перемены. Так что вместо того, что хотел сказать, Гарри почему-то выдал: — Кто так тебя… кто поступил так с тобой? Драко настолько не ожидал подвоха в его словах, что задохнулся оправданиями: — Чт…? — Это Ургхарт? Он так с тобой обращается, да? Скажи мне правду. В такие моменты Гарри Поттер всегда звучит сурово, совсем по-взрослому. Так говорит человек, который сражался за жизнь, который видел смерть, который хочет защитить любимых. Этой своей непоколебимой уверенностью он впечатлял членов Отряда Дамблдора, раздражал Долорес Амбридж весь прошлый год, и этим же пугал Драко Малфоя, его однокурсника, который всегда тайком пялился на взъерошенного мальчика в странных очках, еще когда тот не пугал, но и не привлекал тоже. В такие моменты Драко чувствовал себя одиннадцатилетним, будто его руку снова отказываются пожимать у всех на глазах. — З-зачем ты так? — Душ всё казался холодным, как его ни правь, и Драко потянулся к вентилю, чтобы выключить воду. Затем он деловито продолжил, не глядя Гарри в глаза: — Не понравилось? Что ж, это ожидаемо. Вали к своей китаяночке-полукровке и не мешай мне… Гарри остановил его на полпути к полотенцу, брошенному ими на скамейке, положив ладонь на плечо. — Не говори так про Чжоу. И мы давно не вместе. И... это тут вообще не причем. Драко с показным презрением стряхнул его руку с плеча. Все его возбуждение уже сошло на нет, как обычно, эфемерное, непонятное даже ему самому — будто его и не было. Но пусть Поттер думает, что виноват он, решил Драко. Пусть ему будет… Что? Стыдно, больно, обидно? Он не знал ответа на этот вопрос. Он вообще не понимал, что забыл в душевой своей команды с мокрым Поттером и без запасных сухих носков. — Из-за тебя придется идти в замок в мокрых бутсах, — сообщил он пространству перед изумрудно-серебряными шкафчиками, энергично вытираясь с головы до ног. Он вел себя как капризный любовник, застукавший amoureux marié с супругой, и знал это. Такое всегда раздражало — неуместная растрата чувств. Но если уж начистоту, то он всегда ведет себя так, когда дело касается «святого Поттера»... Малфой не стал оборачиваться, монотонно растирая шею и узкую грудь без единого волоска. Потоптавшись еще чуток в тишине чужой душевой, Поттер все же ушел. У выхода Гарри накинул мантию-невидимку и направился в соседнее здание раздевалки Гриффиндора, такой же пустой и спокойной, предварительно проверив палочку в кармане — предстояло использовать заклинание сушки одежды от Гермионы, не жалея ни магии, ни сил. И еще — кое-что найти в сумке, спрятанной в одном из шкафчиков игроков, да поскорее, чтобы не опоздать. Драко Малфой все же был Пожирателем Смерти, в этом Гарри не ошибся. Еще Драко оказался… как там это зовется, мужеложцем? Теперь ни в чем был нельзя было быть уверенным. Этот их напыщенный капитан, кажется, его принуждает… может, он и не по парням... но разве то, что было в слизеринской душевой, можно назвать чистой воды принуждением? Гарри знал только, что это неправильно — если Ургхарт и впрямь переступает черту, а Драко не может или не хочет дать отпор, оказавшись на дне пищевой цепочки Змеиного факультета — отчасти по вине самого Гарри. Даже Пожиратель не заслуживает подобного. Даже если это Драко Малфой… или особенно, если он? Выйдя из душевой, Малфой обнаружил чистые сухие носки, сложенные шаром на скамье у его шкафчика. В цветах Гриффиндора. *** Примечание: Аmoureux marié (фр.) — женатый любовник.