Destiny

Как быть, когда судьба нещадно Привносит в жизнь твою лишь боль? Менять её, отринув безвозвратно Весь свет, согревший хлад души пустой…

«Месть – это блюдо, которое подаётся холодным»; «человек, умеющий ждать, непременно добьётся всех своих целей» – всё это неустанно прокручивал в своей голове Хэ Сюань, как мантру, когда готовился пробраться в Небесную столицу под прикрытием небожителя, когда продумывал план воздаяния за грехи Ши Уду, когда находился рядом с ним. С этим неугомонным, жизнерадостным и чрезвычайно общительным Повелителем Ветров, который почему-то неустанно называл его своим лучшим другом и постоянно утягивал в путешествия. Вернее, изначально так всё и было: Хэ Сюань намеревался воспользоваться Ши Цинсюанем как средством для достижения своей цели, раз уж подвернулась такая удачная возможность, но потом что-то пошло не так… Этот небожитель действительно проводил с ним огромное количество времени, что не могло не удивлять окружающих и самого Повелителя Чёрных Вод в первую очередь. Кого угодно, но только не Ши Цинсюаня, который ни разу не солгал тому о своём к нему отношении. В голове не укладывалось, что совсем нелюдимый и почти незаметный Мин И постоянно находился в компании самого яркого и разговорчивого юноши во всей Небесной столице. Они ведь полные противоположности во всем: один облачался в самые темные одежды, другой же, наоборот, - во всё светлое; один не носил украшений, другой же их просто обожал и иногда, очень-очень редко, даже добивался разрешения подобрать что-то к наряду друга. Но, несмотря на бесконечно разные характеры, они почему-то проводили вместе всё больше и больше времени, отправлялись на задания вдвоём, и казалось, что они просто не разлей вода. Всё это приводило Хэ Сюаня в замешательство; на каждое: «Мин-Сюн, ты мой самый лучший друг!» тот бросал что-то вроде: «Мы не друзья», но почему-то всё также продолжал видеть ту искреннюю, адресованную ему улыбку. Черновод рассчитывал, что холодные ответы должны были умерить пыл Ши Цинсюаня и, возможно, вовсе оттолкнуть его. Но всё происходило с точностью до наоборот: тот не только не отстранялся, но и будто воспринимал это как выражение ответных чувств и открывался ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё больше? Он не понимал, почему так происходило: в его планах никогда не было заводить с кем-то дружбу, а тем более с ним. Ему и без того хорошо жилось в одиночестве, но в одиночестве ли? По крайней мере, он сам себя убеждал в этом, и такое самовнушение правда действовало, но ровно до того момента, пока он не оказался абсолютно один, и уже совсем по-настоящему… Правду говорят – лишь когда потеряешь что-то, поймёшь, насколько оно тебе было дорого и ценно. Но прошлого не вернуть, мёртвых не воскресить, время не повернуть вспять, каким бы могущественным ты ни был. А чувства… а от них так просто не избавиться – можно, конечно, постараться закрыть их глубоко в себе и никогда к ним не возвращаться, но действенно ли это? Вот и Хэ Сюань, кажется, убедился в этом на собственной шкуре: в какой-то момент он, первоначально намеревавшийся воздать по заслугам обоим братьям за смерть своих близких и игру со своей судьбой, отказался от мести тому, кто непосредственно заполучил его жизнь, - Ши Цинсюаню. Он всеми способами пытался оградить его от расправы и забрать жизнь лишь виновника всей трагедии – Ши Уду. Но тот до самого последнего момента хватался за старшего брата, чем и вынудил Хэ Сюаня совершить с ним то, что он совершил… Повелитель Чёрных Вод отомстил, и что же? Тогда, как предполагалось, он должен был почувствовать облегчение, но почему же момент расправы не принёс тех пьянящих чувств, что он так жаждал испытать многие сотни лет? Что-то определённо пошло не так, и он то ли не мог, то ли не хотел, то ли боялся признаться себе в причине, по которой чувство удовлетворения было столь сильно заглушено другими, давно забытыми, - горечью утраты, болью от осознания невозврата, чувством своей беспомощности. Если бы у него была возможность всё вернуть, отказался бы он от мести? Разумеется, нет. Это он осознавал так же чётко, как и то, что с исчезновением из его жизни «Шумного Бедствия» свет и тепло для него были потеряны навеки… ~~~~~~~~~~~~~ Вопрос, эта встреча в целом, да и вообще всё произошедшее за этот день просто выбивали почву из-под ног Ши Цинсюаня, застывшего у пирса и не знающего, что ответить. - Что. Ты. Здесь. Делаешь? – повторил свой вопрос, делая паузу после каждого слова, такой знакомый женский голос. - Ничего, я забрёл сюда случайно, – ответил Ши Цинсюань первое, что пришло ему в голову. - Выглядишь ужасно, – Хэ Сюань немного задумался, глядя на стоявшего перед ним парня в обносках. Непривычно было видеть его таким, будучи в этой форме. Теперь Хэ Сюань, с почти отсутствующими на нём украшениями, казался больше похож на Повелителя Ветров, чем тот, кто им раньше назывался. Вот же судьба-шутница… - О, духовные силы, – бросил Хэ Сюань, направляясь прочь с пирса. Несмотря на то, что такой неожиданный поворот удивил демона, ни один мускул его лица не дрогнул, и он сказал это с леденящим равнодушием. - Хах, наверное, это какая-то ошибка, не думаю, что… – начал Ши Цинсюань, но его прервали: - Я не спрашивал, откуда они у тебя, – раздражённо остановил его проходящий уже совсем близко Черновод. В момент, когда они поравнялись, глаза юноши зацепились за что-то блестящее в руках Повелителя Чёрных Вод, – это оказалась заколка для волос. Когда Ши Цинсюань, не задумываясь, поднял удивлённые глаза на Хэ Сюаня и встретился с ним взглядом, тот мгновенно дёрнул рукой, убирая аксессуар из поля видимости собеседника, будто это было что-то запретное, что-то, за что могло стать стыдно. - Хэ-Сюн, это… – начал было Ши Цинсюань, но тут же запнулся. - Не строй из себя героя и не глупи. То, что по праву твоё, принадлежит лишь тебе одному, – будто с укором произнёс демон, совершенно проигнорировав предыдущую реплику, и, на секунду задумавшись, добавил, – тебе прекрасно известно, что ошибки быть не может. - Хэ-Сюн, я не… – опомнился было Ши Цинсюань, пребывавший в шоке от того, насколько кардинально всё поменялось: начиная с их внешнего вида и заканчивая многословностью ранее неразговорчивого Хэ Сюаня и полной растерянностью обычно общительного Ши Цинсюаня. Забавно до дрожи… Но тот не успел договорить: на берегу он стоял уже совсем один, в окружении гула деревьев, плеска воды и доносящихся из города голосов людей. Хэ Сюань уже покинул это место, воспользовавшись сокращением тысяч ли, и оставил Ши Цинсюаня наедине со своими мыслями. - Хах, говоришь, что принадлежит мне, Хэ-Сюн? Но ведь это неправда… я-то знаю, – печально усмехнулся Цинсюань. - Та заколка, это же… – вспоминал он про себя, а на лице его тем временем появлялась еле уловимая улыбка, от которой так и веяло самой глубокой печалью. Ши Цинсюань направился к пирсу, всё ещё хромая, чтобы хоть немного привести в порядок бардак, творившийся сейчас в его голове, и, сев на его край, закрыл глаза и задумался о чём-то. Он не знал, сколько времени провёл вот так, но из дрёмы его вывел знакомый голос, раздававшийся где-то над головой. Распахнув глаза и повернувшись к источнику звука, Цинсюань почти подпрыгнул к нему навстречу, не обращая внимания на ставшую привычной за эти годы боль, и уже было собирался обнять стоявшего перед ним Се Ляня, как моментально опомнился. - Ваше Высочество, простите, я чуть не запачкал вас своими, – он указал на себя двумя руками и, улыбнувшись, продолжил – лохмотьями. - Господин Повелитель Ветров, – не обращая внимания на объяснения друга, Се Лянь приблизился к тому и заключил в объятия. - Ваше Высочество, как же Вы можете так неаккуратно обращаться с тканью. Она ведь такого не потерпит, и вы не сможете полностью отстирать её теперь от этих пятен, – сокрушался Ши Цинсюань, всё же обнимая друга в ответ. - Ха-ха, не волнуйся, эта одежда и не такое пережила, – поспешил успокоить его Се Лянь, размыкая руки и отстраняясь. - Как Вы здесь оказались, – поинтересовался Ши Цинсюань, но, сразу же сам дал ответ на свой вопрос, – Вас отправил дворец Лин Вэнь, так ведь? На последних словах в его глазах заиграл еле уловимый огонёк грусти, не укрывшийся от взгляда Се Ляня. - Это правда, – принц задумался на пару мгновений и продолжил, – но почему ты сразу же покинул Небесную столицу, едва появившись там спустя всё это время? Чувствуя, что того подводят ноги, Ши Цинсюань опустился на доски, едва не рухнув на них, если бы не поддержавшие его руки Се Ляня. Устремив наполнившийся красными прожилками взгляд на водную гладь, он сделал глубокий вдох и еле слышно, почти шёпотом, произнёс: - Я не могу больше жить за счёт других, Ваше Высочество, – его голос дрогнул, – это и так принесло много страданий тем единственным близким людям, что у меня были… Помолчав, он добавил: - Я должен идти своим путём, – следующие слова дались ему явно нелегко – ради брата… и… Хэ-Сюна… На этот раз на лице его не мелькнуло и тени привычной улыбки. После этих слов в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь звуками окружавшей их природы. Се Лянь не решался произнести и звука: он понимал, что сейчас его другу как никогда необходимо побыть наедине со своими мыслями и тревожить его нельзя. Он не сомневался в этом, потому что мог понять Ши Цинсюаня…