Разлом

Итачи в очередной раз бросил мимолётный взгляд на свою напарницу, надеясь увидеть хоть какие-то эмоции, однако необычайное хладнокровие и непоколебимость не сменялись чем-либо другим. Кагаяки вовсе не было страшно, по её виду казалось, что всё совсем наоборот: девушку забавляет эта игра, вышедшая далеко за общепринятые рамки. Игра в людей, а, если быть точнее, людьми, где главной фигурой была она. Миран ни единого раза не взглянула на напарников, было ясно, что их поддержка ей не нужна: она сама способна со всем справиться, при этом абсолютно неважно, кто перед ней стоит. «Она не ищет помощи и во всём полагается только на себя, — мысленно констатировал Итачи. — Возможно, поэтому ей удалось достичь таких вершин». — У тебя есть план? — шёпотом спросил Кисаме, обращаясь к Кагаяки. — Сжечь все доказательства деятельности революционеров в этом здании, — девушка вовсе не шептала, её голос был достаточно громким, чтобы его мог услышать синдикат, но Миран, похоже, это ничуть не беспокоило. — В деревне остались ещё твои люди? — Хошигаки напрягся. Стальной синдикат явно не захочет так легко проститься со столь важными для себя бумагами. — Да, — кивнула Кагаяки. — Отправить их к Пейну, оставив при этом синдикату всю информацию, глупо. — А насчёт самого синдиката? У тебя есть план сражения? — Как ты стал ниндзя-отступником остаётся только догадываться, — Миран демонстративно закатила глаза. Кисаме, несмотря на то, что внешне выглядел крайне опасно, казался ей не таким, как остальные нукенины, с которыми ей довелось встречаться. Все они шли напролом, о каком там плане можно было вообще говорить? «Сражайся, пока не погиб, и делай всё, чтобы дожить до следующей битвы», — однажды сказала она своему боевому товарищу, собственно, эти слова всегда были её стратегией в любой ситуации. — Ичиро, — позвала Миран шиноби. — Мне нужен сюрикен. — Ты собираешься сражаться с ними одним несчастным сюрикеном? — изумление на лицах Хошигаки и Учихи стало чем-то совершенно нормальным. Кагаяки молча посмотрела на них, не понимая, что такого удивительного шиноби в этом нашли. Членам синдиката тем временем повисшее молчание надоело. — Свой ответ ты Тсучикаге скажешь лично, — послышался голос сверху. — Если мы случайно тебя не убьём, — за этой фразой послышался длительный смешок. Секунда, и смеющийся шиноби падает вниз, хватаясь рукой за живот с воткнувшимся в него сюрикеном. Его форма тут же перепачкалась пылью и кровью. Он продолжал хвататься за раненное место, пытаясь нащупать оружие, которым его так быстро и незаметно подрезали. Сверху свалился ещё один шиноби, за ним ещё двое, в долю секунды вся охрана синдиката лежала на каменном полу, пачкая его своей кровью. — Что это было? — Учиха нахмурился, не понимая, каким образом могло случиться нечто подобное. Парень посмотрел на Миран. Сюрикен по-прежнему оставался в её руках, значит, им она точно не могла ничего сделать. Тогда кто и как? Итачи не стал спрашивать, лишь молча решил наблюдать за происходящим. Вместо членов синдиката наверху теперь стояли несколько человек, облачённых в крайне странные одежды, отдалённо напоминавшие форму шиноби, однако местами изорванную и испачканную во что-то. — Прозвучит странно, но там ваши тела, — отчеканила Миран, глядя на людей, немного косясь в сторону груды безобразных трупов. — Иллюзия, — высокая полноватая девушка спрыгнула вниз и встала напротив Кагаяки. Отряхнув длинные чёрные волосы, она продолжила: — Мы уничтожили всю документацию синдиката, что тут была, но они успели вывезти почти половину ещё в первый же день, — девушка принялась накручивать локон на палец. — Это не может быть иллюзия, — опомнился Итачи, вмешавшись в диалог. — Я Учиха, меня не провести какой-то иллюзорной техникой, — он нахмурился. — О, Боги, — Миран закатила глаза. — По-моему это был отличный момент, чтобы признать возможности и силы синдиката. Итачи на этот раз не стал спорить, внутри что-то защемило, но не от чувства поражения, а от понимания, что Миран оказывается права всё чаще и чаще, говоря об опасности синдиката. Тем не менее, развитые до максимума техники создания иллюзий по-прежнему не доказывали того, что организация в действительности добивается уничтожения мира. — Зачем создавать иллюзии в месте, куда никто не ходит? — Кисаме приложил палец к подбородку. — Очевидно же, что они прекрасно знали о том, что мы здесь будем, — Миран выглядела невероятно спокойной, только в глазах полыхала злость. — Интересно, как они узнали, — эти слова были сказаны до невероятности наигранным голосом, было ясно — девушка прекрасно знает ответ на этот вопрос. — Мы здесь не более нескольких часов, этим местом, судя по количеству пыли, никто не пользовался, просто так создавать и поддерживать иллюзию не имеет смысла. Ждать, что в глухой стене появится неизвестный проход и быть всегда наготове? Нет, это слишком нелогично. Разве что… Кто-то их не предупредил о приходе нежданных гостей, кто-то, кого синдикату подкупить достаточно просто, ведь у них находится в плену сын и брат этого человека, — Кагаяки говорила так быстро, что потоки её слов едва можно было понять, тем не менее, окружающие прекрасно понимали, что засада была устроена умышленно. Под конец Миран вздохнула, переводя дыхание. Цепочка размышлений была доведена до предельно ясного результата. — Ичиро, — девушка холодно посмотрела в сторону мужчины. — Ты хороший актёр, но ужасный лжец. Знаешь, почему? — не дожидаясь ответа, она продолжила: — Потому что с той стороны, откуда вы шли с Итачи, можно прийти не только сюда, но и в само сердце резиденции Каге. Вряд ли ты об этом не знал, — Кагаяки покачала головой, с укором глядя предателю прямо в глаза. — Ты знаешь, какое наказание несут те, кто предал человечество, — Миран покрутила сюрикен. В голове Итачи что-то щёлкнуло, его осенило. «Ей был нужен сюрикен не для того, чтобы сражаться! — подумал он. — Она знала, что Ичиро предатель, она прекрасно понимала всё с самого столкновения в подземном коридоре!» Его глаза округлились, парень застыл на месте, прокручивая информацию в голове. Миран была куда более сообразительной, он до последнего момента не догадался бы, в чём загвоздка, хотя и без знаний плана подземелий деревни, можно было легко догадаться, что воины синдиката ждали их прихода, готовясь к атаке. «Она специально послала с Ичиро меня, — продолжал размышлять Учиха. — Если бы пошла она, то вряд ли мы с Кисаме дождались бы их в коридорах — синдикат схватил бы её ещё на входе. Что ж, это был весьма гениальный ход». — Передашь хоть моему сыну, что его отец пал, пытаясь спасти его? — проскрипел Ичиро. — Пожалуй, скажу, что его отец примкнул к врагу, пока его сына мучили. Секунда. Все оставались стоять неподвижно, глядя на то, как бездыханное тело их товарища падает на пол с окровавленным лезвием сюрикена, разрезавшего шею. — Я думала, что он честен, — черноволосая девушка тихо всхлипнула, стоящий напротив неё высокорослый мужчина лишь тяжело вздохнул. — Он хотел спасти семью, — донесся жалобный писк из угла. — Ичиро был мне как отец, — какой-то парень и вовсе разрыдался, упав на колени. Помещение наполнилось всхлипами, словами горечи и сожалений, прощаниями, тихими возмущениями. Итачи подошёл к Миран, пытаясь что-то сказать, однако девушка его опередила: — Мне нужно вернуть мой меч, — подметила она. Так холодно и монотонно, будто ничего не случилось вовсе, будто она сейчас не прикончила своего товарища, который будто и не предавал их вовсе. — Тебе разве не больно? — этот вопрос он уже долгое время хотел ей задать, но всё никак не было подходящего момента. — Как ты понимаешь, что человеку больно? — Кагаяки задала ему встречный вопрос. — Он хотя бы не думает о мече, когда убивает предателя. — Если я сейчас начну биться в истерике, восклицая, как так могло произойти, это чем-то поможет общему делу? Это вернёт Ичиро к жизни? Это исправит его ошибки? Это исправит мои ошибки в том, что я ему доверилась? — Ты знала, что он предатель с самого начала, да? — Да. Мне приходили вести отсюда, что всех либо убили, либо увезли, либо до сих пор держат где-то у себя, только вот Ичиро не знал о том, что я поставлена в известность о здешней ситуации, ровно так же, как и не догадывался о том, что я замечательно знаю планы абсолютно всех подпольных путей во всех деревнях, в которых только бывала. Он должен был отвести тебя в другом направлении, так что его план вышел ему же боком. — Ты не знала, что твои люди готовятся прийти на помощь, — продолжал Итачи, пытаясь дойти до истины этой череды удивительных совпадений. — И снова ты не угадал. У меня есть рация, план по их попаданию в плен к синдикату для дальнейшего уничтожения бумаг был проработан ещё, когда мы мирно сидели в логове Акацук, где было полностью прописано вплоть до минут, кто и что делает таким образом, чтобы мы подоспели вовремя. В момент, когда мы встретились на окраине деревни, я успела включить рацию и все мои люди узнали, каким образом мы будем добираться до здания Каге, а там уже они сориентировались. Ну что, вопросы остались? — У раций не такой-то и большой диапазон волн. Как ты с одной части материка смогла передать информацию на другую? — Ну не только же у синдиката повсюду свои люди и коммуникации. Итачи всё это время зачарованно слушал девушку. Всё было так идеально спланировано, что парень не мог не восхищаться своей напарницей, не переставая мысленно называть её гением. Вслух он такого не произнёс, лишь сухо ответил: — Всё ясно. Учиха потёр переносицу, понимая ещё и ту деталь, что девушка легко могла завоевать место лидера своими потрясающими стратегическими данными, острым умом и быстрой реакцией, что уже на целую голову возвышало её над всеми остальными в глазах шиноби. Он и сам, к собственному удивлению, уже постепенно зауважал её, хотя бы за смелость и ум. — Тихо! — прервал его мысли возглас Миран. Все затихли, не понимая, в чём дело. Воцарилась гробовая тишина, внезапно прерванная еле слышным гулом, исходящим снаружи. — Почему именно здесь? — высокий мужчина, до того стоявший поодаль, подошёл к Кагаяки. — Здесь синдикат смог установить свою власть, здесь даже сопротивления не было. Зачем нападать на союзника? — его голос дрожал, казалось, ещё совсем чуть-чуть и говоривший бросится на пол, истерично выкрикивая: «Мы все умрём!» — Это что вообще? — Итачи удивлённо посмотрел на напарницу, как обычно не подававшую никаких признаков эмоций. — Ответ на твой вопрос про уничтожение человечества, — отрезала девушка. — Итак, — теперь она обращалась ко всем. — Ситуация сложилась не в нашу пользу, враг перед тем, как быть подвергнутым и трусливо сбежать, оставил нам ловушку. Выбираемся отсюда через здание Каге, дальше выполняем свой долг, — скомандовала она. Никто не посмел возразить или отказаться, повстанцы лишь молча кивнули. — Чего вы боитесь? — успел спросить Итачи перед тем, как все в одночасье рванули вверх и побежали вперёд, не разбирая пути. — Что там происходит? Кагаяки молчала, на этот раз она просто не слушала, увлечённая своими размышлениями, она пробегала по коридорам, лестницам, ни разу не взглянув на них, не обратив внимание ни на одно из возникших препятствий на своём пути. Небольшая деревянная дверь в самом конце подземных коридоров ознаменовала собой конец пути и привела всех в небольшое, тёмное, пыльное и грязное, не менее, чем сами подземелья, помещение с хранившимися там швабрами и вёдрами. В самом здании никого не оказалось. Сам Каге, очевидно, вместе с синдикатом решил убраться отсюда как можно быстрее, понимая, что в дальнейшем это сделать будет непросто, если вообще возможно. Выбежав на улицу, шиноби вновь услышали странный гул, уже более громкий и отчётливый. — Сигнал тревоги, — занервничал Кисаме. — Что здесь происходит? Улица была полупустой, лишь изредка здесь пробегала стайка ребятишек, смеющихся и загорелых, ещё не знавших и совсем не готовых к тому, что произойдёт через считанные минуты. — Что здесь такое? Ничего не понимаю, что вы имели ввиду, — Итачи не смог договорить, пронзая взглядом даль. Огромная волна, готовая одним махом смыть целую деревню, с огромной скоростью мчалась прямиком к берегу, набирая всё большую силу, поднимаясь всё выше, становясь всё непреодолимее. — Это техника синдиката? — Учиха перевёл взгляд на Миран. — Ты и сейчас будешь говорить, что они делают это только лишь ради борьбы с повстанцами? — девушка взглянула на парня. — Стоят ли революционеры истребления людей и их мучительной гибели во всей деревне? — спросила она и сама же ответила: — Только, кроме них, на планете нет людей, лишь животные организмы, существа, биологический материал для достижения своих целей. Итачи было трудно это признать. Но он ей поверил. — Как отсюда выбираться? Мест повыше тут нет, на лодке далеко не уплыть, остров маленький, даже убежать некуда, — произнёс парень, осознавая, что от этой безысходности никуда не деться и никого не спасти. Миран хмыкнула. — Твой друг сможет сдерживать волну хотя бы одну минуту? — спросила девушка, затем уже с этим вопросом обратилась к Кисаме. — Я один вряд ли что-нибудь смогу, — мужчина приложил палец к подбородку. — Удерживать такую толщу воды… Хм-м… Не более двадцати секунд, мой запас чакры не безграничен. Тем не менее, я попробую. — Ты будешь не один, — заверила его Кагаяки. — Однажды мы такое проворачивали, — её голос стал более громким, настолько, чтобы её могли услышать все вокруг. — Сейчас нас меньше! — донеслось из толпы, так неуверенно и робко. — Но мы сильнее, — заявила Миран. — Если струсим, то погибнет целая деревня вместе с нами. У нас и без того осталось чертовски мало времени: либо, чтобы проститься, либо, чтобы спастись. Сильный ветер пронзал тела насквозь, заставляя их ёжиться и сильнее кутаться в одежды, мало спасавшие от холода. Несмотря на подобный дискомфорт никто из повстанцев не шелохнулся, стоя на верхушках самых высоких деревьев, находящихся близко к берегу. — Стальной синдикат использует для подобных техник свитки, — поясняла Миран, пытаясь перекричать шум. — Если такой свиток уничтожить, техника сразу же развеется. — И где этот свиток искать? — Итачи понимал, что в деле управления волной он бесполезен, поэтому ему в любом случае придётся идти с напарницей. На этот раз парень даже был не против, чтобы девушка до конца вошла в роль лидера, впервые за столько времени, Учиха вообще всецело надеялся на неё. — Ты со мной не пойдёшь, это уж точно, — отчеканила Кагаяки. — Это ещё почему? — настрой Итачи тут же сменился раздражением. Эта несносная девчонка успевала даже в ситуацию, где речь идёт о жизни и смерти, впихнуть свою гордость и демонстрацию того, насколько у неё всё схвачено. «Едва только я решил, что она умная и рассудительная, оказалось, что ничего подобного в ней и в помине нет», — мысленно подметил Учиха, поражаясь тому, насколько быстро меняется его отношение к напарнице, колеблясь то в лучшую, то в худшую сторону, словно маятник. Настолько же непостоянными были и сами поступки девушки: в них либо искрила её гениальность, либо гордость, либо желание всех спасти, либо ничто иное, чем бесчеловечность. Какую-то одностороннюю картинку о Кагаяки сложить было трудно. Несмотря на это, Итачи уже решил ей доверять, поэтому во что бы то ни стало решил не спорить и принимать её решения, какими бы иногда странными они ни были, тем более, что череда её странных решений привела их к успешному результату уже несколько раз. Миран тем временем, абсолютно игнорируя вопрос, заданный Учихой, поясняла, в какой момент стоит применять техники по укрощению воды: — Волна должна подойти как можно ближе, чтобы у меня было лишнее время, однако, ни в коем случае не допустите того, чтобы хоть одна капля упала на землю, тогда печать разрушиться сама собой под тяжестью воды, и вся волна просто-напросто рухнет, затопив собой весь остров. После последнего сказанного слова, девушка спрыгнула вниз, бегом направляясь к берегу. Кагаяки уже догадывалась, где окажется свиток. Синдикат бы не стал пока что уничтожать важных ему союзников, а потому его верхушка рассчитала то, что деревня должна быть спасена, однако революционеры должны получить упреждающий удар. Девушка бежала вдоль волны, постоянно бросая на неё зоркий взгляд, ожидая, когда она, наконец, остановится, что будет означать лишь одно — у Миран будет всего лишь шестьдесят секунд на то, чтобы отыскать свиток, разрушить печать и постараться подняться повыше: даже если такой поток не хлынет на деревню, то воде придётся куда-то деваться, что и станет причиной затопления берегов острова. Кроме всех имеющихся неприятностей покоя не давал и тот факт, что на пути у такой стены воды непременно могли возникнуть и небольшие островки, и мирно проплывающие лодки и корабли. Стена воды остановилась, когда до берега оставалось не более десятка метров. «Чёрт!» — промелькнуло в голове девушки. Невдалеке виднелось очертание разложенной бумаги, прижатой с четырёх сторон камнями, чтобы в порывах ветра не улетела. «Мы оба не прощаем предателей, неважно человечества или синдиката», — гласила надпись, расположенная посередине, сделанная не иначе, чем чьей-то кровью. Внутри девушки всё похолодело. Да, верхи синдиката нарочно устроили подобное представление, им нужно было донести до повстанцев вполне очевидную мысль: все, кто будет выступать против, погибнут. Плотный лист бумаги вмиг оказался разорванным, стена воды ту же секунду рухнула вниз, поглощая весь берег, с головой накрывая Кагаяки.