Разлом

Низкорослый худощавый мужчина, облачённый в форму шиноби Деревни Скрытого Тумана, медленно проходил по улицам своей деревни, осторожно озираясь по сторонам. Внезапно, что-то заметив, он рванул за угол дома. Прокравшись между двумя стенами небольших домиков, он перелез через забор. Позже, завернув за разросшуюся полосу высокого кустарника, наконец-то остановился, увидев перед собой трёх людей. — Как обстановка в деревне? — глаза Миран сверкнули. — Десятерых уже поймали, — покачал головой мужчина. Его зелёные глаза разом погрустнели, брови сошлись у переносицы, лицо тут же покрылось морщинами. Шиноби казался гораздо старше своих лет, будто в один миг из молодого бойца превратился в старого, немощного, сгорбленного старика. — Их уже казнили? — голос девушки был жёстким, в нём не было ни единого намёка на печаль или сожаление, только холодная решительность с металлическим звоном. — Боюсь, их ещё пытают, — мужчина покачал головой. — Стальной синдикат не даст им просто умереть, перед этим помучает. Если не хуже… Итачи молча вникал в разговор Миран с шиноби, отмечая, что практически не понимает, о чём те говорят. Да, кого-то из них поймали, но почему тогда Кагаяки ведёт себя настолько спокойно, насколько это вообще возможно? Разве не она не так давно во всю доказывала ему, как важны жизни человечества? И даже если она понимает, что на войне без урона нельзя, то что же подразумевал ниндзя под словами «Если не хуже…» Учиха не стал спрашивать, что может быть хуже мук и пыток по той причине, что мужчине явно было дурно от осознания того, что ждёт его товарищей, а Миран вряд ли ответила бы что-то вразумительное, кроме излюбленной фразы об уничтожении человечества. Кисаме внимательно слушал каждую фразу, долетавшую до его уха, Сейчас речь шла о его родной деревне, которую он когда-то давно предал и забыл, но теперь вновь ощутил на себе странные волнения о её судьбе. Тем временем шиноби уже успел доложить, что синдикат расположился в здании Каге, где содержит всех пойманных пленников. — Что ж, их легко найти, это хорошо, — пробормотала Миран. — Но здание Каге всегда под охраной. — Будешь вытаскивать их оттуда? — Кисаме вопросительно взглянул на Кагаяки. — Конечно. — Миран, это опасно, мы можем попасться слишком легко, — подметил Итачи. — Они доверились мне, я их не подведу, — отчеканила девушка. — Или знаменитый Итачи Учиха струсил? Парень нахмурился. Тон девушки был в крайней степени неуважительный и… Смелый? Отчаянный? Какой? Могло ли что-то скрываться под маской храбрости, или это чувство было настолько сильным, что было невозможно поверить в его подлинность? Учиха мотнул головой. — Ночью проникнем туда или не станем тратить время? — спросил он, хотя уже заранее знал ответ. — Сейчас. Их жизни на волоске. В ответ донеслось молчание. — Что? — удивилась Миран. — Ты даже не будешь возмущаться, что это глупо и бессмысленно? — Говорить тебе об этом не имеет смысла. Кисаме, — Учиха обратился к напарнику. — Ты знаешь самый скрытный путь? — Да, — кивнул мужчина. — Я могу подсказать, — подал голос шиноби. Его тоже ничуть не смущал тот факт, что перед ним стоят два нукенина мирового уровня. — Значит, разобьёмся, так будет легче, и кто-то сможет выбраться, — произнёс Кисаме. — Не лучшая идея. Наших десятерых повязали сразу и всех, сражаться с ниндзя из синдиката вдвоём трудно. — Мы шиноби ранга S, — Учиха скрестил руки на груди. — Господи, Итачи, ты можешь перестать всех в это тыкать? — в голосе Миран отчётливо слышались нотки раздражения. — Мы тоже, Стальной синдикат — не исключение. Ичиро был там, так давай тогда послушаем его, я была там, может, ты послушаешь меня. Не недооценивай своих врагов, даже если кажется, что они слабы. Слишком слабы. Учиха так и не понял, к чему Миран сделала такой акцент на слабости, но, возможно, девушка сама когда-то проиграла, сделав выводы заранее. Узнавать у неё какие-либо подробности не имело смысла: она бы в очередной раз ответила очередным загадочным предложением, над которым в дальнейшем пришлось бы думать гораздо дольше, чем над самим вопросом. — И тем не менее, времени у нас мало, чтобы вчетвером идти внутрь логова врага. Это нужно сделать быстро и незаметно, — подытожила Кагаяки. — Ичиро, — она обратилась к мужчине. — Пойдёшь вместе с Итачи, так будет безопаснее. Я отправлюсь с Кисаме, — теперь она обратилась к последнему. — Надеюсь, ты не против. — Нет, конечно, — Хошигаки расплылся в улыбке. Ему и самому было интересно узнать, каково это — отправиться в опаснейшее место вместе с преступницей мирового масштаба. С ним это было сделать куда проще: если бы девушка отправилась вместе с Итачи, это привело бы едва ли не к драке двоих шиноби, не желающих уступать друг другу право быть главным, хотя, как уже давно казалось Кисаме, Миран легко заполучила должность негласного лидера их команды. — Если кто-то из нас попадёт в беду или найдёт пленников, то как мы дадим об этом знать? — решил спросить Ичиро. — Мне сообщить тебе по рации? — Да, — кивнула Кагаяки. Кисаме повёл девушку, по его словам, тайной и незаметной дорогой. — Ты всегда носишь с собой рацию? — удивился мужчина. — Да. Она под свитером, — ответила ему Миран. Её ничуть не волновало то, что девушка сейчас подбирается так близко к своему врагу, насколько это пока что возможно, один неловкий шаг, одна малейшая ошибка, и Миран Кагаяки — отныне имя мёртвой преступницы, о которой позже никто не вспомнит. — Ты не боишься того, что синдикат тут и ищет тебя? — тишина затянулась, и Хошигаки решил задать вполне глупый вопрос, зная, что Миран ничуть не страшно, либо она умело это скрывает, однако ни за что не признается. — Что толку бояться? — вздохнула она. — Я попадала к ним, я выбиралась. Если и сейчас со мной нечто подобное случится, то я выберусь. А вот мои люди могут там остаться навсегда. Ну как навсегда… До их смерти. Синдикат пытает несколько дней, а потом бросает это дело. — Убивает? — И это тоже. — Что ещё они делают? — Кисаме была крайне непонятна одна просто вещь: с одной стороны, Миран и рада поговорить о планах синдиката, о том, что он делает, какими способами, как и когда всё это происходит, но с другой стороны, с неё всё равно нужно с трудом вытягивать по одному слову, чтобы хоть что-нибудь узнать, и, как назло, это что-нибудь окажется крайне незначительным или вполне очевидным. — Отправляют людей, — Миран задумалась. — Как бы это сказать… В ссылку. Не совсем точное слово, но у людей принято так говорить. — Куда? — Это-то я и пыталась узнать, когда в последний раз проникла к ним ещё в Ивагакуре. В принципе, меня тогда и поймали, а после нашла ваша организация. Они никогда не упоминают адрес, координаты или хотя бы название того места, куда ссылают их заключённых. Может, это просто тюрьма, может, их там казнят, может, пытают, просто издеваются уже ради забавы, я понятия не имею. Все мирные люди, чаще всего, к слову, непокорная им знать и верхушка общества отправляются туда. Я посылала туда своего шпиона, он переоделся в форму одного незнаменитого в мире, но весьма важного, клана. Его поймали, как и ожидалось, он отправился туда, и всё, что мне пришло в ответ, — это записка, в которой он писал, что уже понял, как отсюда сбежать, и скоро вернётся в наш штаб. — Так тебе удалось узнать, что это за место? — Она возвращается уже два месяца, — покачала головой Миран. — Никто ни в одной деревне его не видел, — голос девушки был твёрд, несмотря на то, что та фактически сказала, что её товарищ мёртв. «Она борется за жизни людей, но при этом ей… Плевать?» — этот вопрос прочно засел в голове Хошигаки. — Тебя не волнует, что твой напарник, друг, коллега, не знаю, кто он тебе, погиб? — Кисаме искоса взглянул на девушку. Её лицо продолжало быть всё таким же невозмутимым. — До тех пор, пока я не увижу его тело, он не будет мёртвым для меня, — отчеканила она. — Он пропал в таком случае, без вести. Это по-твоему лучше? — До тех пор, пока мне не доложат с каждого клочка планеты о том, что его нет, он не будет пропавшим для меня. — Он не умер, не пропал… Что же тогда? Он обещал сбежать, но не сделал этого, выходит, не смог, — Кисаме и сам не понимал, зачем говорит всё это. «Я причиняю ей боль, каждое моё слово — это яд для её души, — мужчина посмотрел на напарницу. — Если у неё есть душа». — Он возвращается, — голос девушки приобрёл новую черту — резкость и громкость. — Прости, что сыплю соль на рану. Это кто-то из твоих близких, наверное, да? — Нет. Это просто человек, решивший служить таким же, как и он, людям. Я знаю только его имя и больше ничего. Нукенин был по-настоящему ошарашен. Нет, эта девушка никогда не перестанет изумлять. Мужчина, как никогда до того момента, понимал, чем таким Миран сумела завладеть людскими сердцами. По её внешнему виду было трудно определить её чувства, словам верить было глупо, но тем не менее, в Кагаяки было нечто, из-за чего любому бы хотелось довериться ей. Кисаме чётко для себя это осознал, но так и не понял, чем этот феномен объяснялся. Хошигаки выдохнул. Если девушке хочется, чтобы тот ей верил, то он поверит, хоть и осознавая всю глупость этого поступка. Вдвоём они подобрались к весьма незаметной щели в каменной стене какого-то полуразваленного дома, заросшего со всех сторон диким виноградом. От него тут же повеяло холодом, изнутри донёсся тихий вой. Миран нахмурилась. Место было крайне неприятным, тем не менее, гораздо лучше, чем здание синдиката в Ивагакуре. — Как нам поможет этот дом? — Кагаяки вскинула брови, скривив губы. — Твои люди никогда не рассказывали о секрете этого места? — Кисаме чувствовал непомерную гордость за то, что оказался куда проворнее революционеров, в связи с чем стал довольно полезным в общем деле. — Нет, вряд ли они сюда заглядывали, — Миран покачала головой, скрестив руки на груди. — Что ж, — Хошигаки замахнулся мечом. Щель в стене стала куда более заметнее, когда большая часть ветвей и листьев, скрывающих её, полетели вниз. Мужчина первым пролез между стен, проверяя, действует ли проход так же, как и раньше, либо здесь всё давно замуровали. — Миран, сюда, — голос Кисаме стал несколько командным, здесь он явно был как рыба в воде. Хрупкая девушка в один момент проскользнула в дом. — Почему нельзя воспользоваться дверью или окнами? Этот дом заброшен, к чему такой варварский метод? — спросила она, отряхивая пыль с плаща. — Оглянись, — произнёс напарник. — Ты видишь здесь дверь или окна? Окон в помещении не было, а в месте, где, очевидно, должна была быть дверь, валялась груда обломков, перекрывающих собой выход. Миран взглянула наверх. Часть крыши обвалилась; где она по-прежнему оставалась, там были многочисленные трещины, не придававшие уверенности в прочности конструкции. Оставалось загадкой, как прогнившие балки удерживали всё это, казалось, одно дуновение ветра — дом сложится, словно карточный домик, либо рассыплется, как замок из песка. — И какова вероятность, что всё это не рухнет нам на голову? — Миран скептично посмотрела на напарника. — Не слишком большая, но нам ведь нужен короткий и незаметный путь в здание Каге, не так ли? — Из этого дома? — девушка внимательно следила за действиями Кисаме, подозревая, что всё это — одна большая ловушка. Сражаться с нукенином его уровня, не имея хотя бы банального оружия, было трудно, но Миран была куда меньше и тоньше его, это могло бы сыграть девушке на руку. В голове она мигом представила план мгновенного побега из дома в случае нападения. Незаметно для мужчины она встала вполоборота к щели в стене, готовясь резко развернуться и прошмыгнуть на улицу. Хошигаки не думал нападать. Он подошёл к одной из стен, взявшись рукой за едва заметный выступ. — Не тот, — пробормотал он. Его ладони скользили по кирпичам и досками, однако ничего не происходило. — Вот он! — мужчина развернулся к девушке. — Миран-сан, на ваших глазах — секрет этого места, — Кисаме прищурился. Что-то клацнуло, и пол в шаге от места, где стоял шиноби, в буквальном смысле провалился. Кагаяки сделала несколько осторожных шагов к образовавшейся дыре в полу, подойдя ближе, девушка смогла разглядеть нечто похожее на ступени. — Этот дом был построен только лишь ради этого? — догадалась Миран. — Да, только было это давно, как видишь, об этом все забыли. — То, что надо, — не дожидаясь напарника, девушка спрыгнула вниз. — Тебе не кажется, что стоило бы пропустить меня, учитывая, что дорогу показывать мне? — изумился Хошигаки. — Тебя долго ждать? — похоже, что Кагаяки и вовсе его не слушала. Подземный коридор ничем не освещался и пахнул сыростью, что было вполне ожидаемо: ближайшие лет десять сюда не заглядывали. Было трудно разобраться, сколько и куда они идут. Внезапно издалека послышались чьи-то голоса. Из-за угла медленно тянулась полоса тусклого света, который с каждой секундой становился всё ярче. Разговор людей был всё громче, эхо доносило каждый их шаг. Миран напряглась. До этого момента им не попадался ни один поворот или хотя бы углубление в стене, что значило только одно: спрятаться негде, устроить засаду, тихо подкрасться — всё это невозможно, их сразу же заметят. На стене отчётливо проявлялись тени, однако распознать, сколько человек надвигается на них, возможности не представлялось. — Ты же сказал, что это место заброшено? — прошептала девушка. — Кто знал, что они просто не пользовались выходом? Ты ведь умеешь сражаться? — на всякий случай спросил Кисаме. — А сам как думаешь? Миран тихо и быстро прокралась к углу каменной стены, прижавшись к ней спиной, готовясь к внезапной атаке. Уже неважно, сколько впереди людей, проиграть нельзя. Девушка нахмурилась. Шаги стали гораздо более отчётливыми, голоса разом смолкли, словно заметив движение впереди. Свет перестал приближаться. «Кто-то один специально остался стоять на месте, чтобы другой приблизился незаметно! — смекнула Кагаяки. — Хитро». Тень приблизилась. В сантиметре от её лица блеснуло лезвие куная. Секунда, девушка ловко перехватила руку нападавшего, с силой потянув его на себя, сделав шаг в сторону, тем самым перекрутив жертву, заставив упасть на пол. Кунай выпал из рук нападавшего и тут же был приставлен к его горлу. — Миран? — в голосе нападавшего девушка узнала Итачи. — Какого чёрта вы тут делаете? — Кагаяки была не столько удивлена, сколько разгневана: оба пути привели их к одной точке. Из-за поворота вышел Ичиро, держа над головой зажжённый факел. — В резиденцию Каге только одна скрытая дорога, вот оно как, — констатировал он, прищуриваясь и вглядываясь вдаль. Учиха встал и отряхнулся. — Если честно, надеялся на то, что ты применишь хоть какую-нибудь технику, — разочарованно произнёс он. — Это ты так говоришь, потому что тебя голыми руками уделала девчонка? — раздражённо буркнула Кагаяки. Создалось ощущение, будто бы Итачи нарочно поддался ей, иными словами, как ей удалось так легко одолеть нукенина, объяснить это было невозможно. Миран слышала множество рассказов о техниках клана Учиха. Посмотреть на них в действии ей хотелось больше всего, так что девушка не могла не признать того, что также была разочарована тем, что шиноби не продемонстрировал свою мощь. — Ты знал, что это мы? — спросила Миран. — Нет, но это было вполне очевидно, — хмыкнул парень. — Это место заброшено, однако впереди мы слышали чьи-то шаги, логично, что это были вы. — А если кто-то из охраны синдиката решил пройтись и проверить, не ходит ли тут кто чужой, ты бы сейчас так же разглагольствовал? Тебя без единой техники повалила на землю одна хрупкая девочка, может, тебе бы стоило быть осмотрительнее, когда выдаёшь себя так легко и спокойно? Итачи слегка передёрнулся. Это она так выразила своё беспокойство о нём или, как обычно, решила его поучать? Парень мотнул головой. Сейчас не время было думать об этом. — Если мы прошли коридор полностью, почему тогда никому из нас не попался вход в резиденцию Каге? — девушка скрестила руки на груди. — Почему же не попался? — удивился Ичиро. — Вот же он. Рукой он коснулся очередного выступа на стене. — Об этом месте точно никто не знает? — сомневалась Миран. — Точно, — Ичиро с силой схватился за выступ, проталкивая его вглубь. В стене неподалёку показалась трещина, ещё немного, и она расползлась от пола к потолку. — Этим механизмом явно кто-то не пользовался несколько лет, — прокряхтел мужчина. Щелчок. Трещина расширилась, образовывая проход. — Ну хотя бы так, — произнёс Ичиро, недовольный таким исходом. — Всё в порядке, пройти можно, это уже хорошо, — Миран пошла первой. — Может, хотя бы сейчас пропустишь кого-нибудь? — вздохнул Кисаме. — Не думаю, что она станет кого-то слушать, — подметил Ичиро. Девушка тем временем пыталась разглядеть что-то в темноте. В нос ударил едкий, отвратительный запах, заставивший её поморщиться. Она слышала уже такой запах несколько раз, а потому тут же напряглась. — Этому месту всё же нашлось применение, — прошипела Кагаяки. — Это вряд ли, — Ичиро зашёл следом за своим лидером. Пламя факела тут же осветило помещение. — Что за, — вырвалось у Хошигаки, явно не готовому к увиденному. У каменной стены лежало несколько тел. Грязных, окровавленных, изувеченных, выпотрошенных тел с отрубленными конечностями, вспоротыми животами и перерезанными глотками. Было трудно разобрать, кто это вообще: мужчины или женщины, шиноби или мирные жители. Лицо Кагаяки стало мертвенно бледным, но на нём не дрогнул ни один мускул, девушка неподвижно и молча глядела людей, которые ещё несколько дней назад не могли предположить, что с ними произойдёт нечто подобное. Перед тем, как убить, синдикат явно изощрялся, не давая своим заключённым умереть быстро и безболезненно, и Миран знала, что всё это могло длиться часами, а иногда даже днями. Невозможно представить, какую боль познал каждый из них, смерть была для каждого спасением, слишком долгим и мучительным, но спасением. Ичиро согнулся, на его глазах заблестели слёзы. Когда-то сильный, полный решимости, храбрый шиноби был сломлен. Он пережил много сражений, видел много смертей, на его глазах гибли и враги, и друзья. Но в этот раз всё было слишком дико и жестоко. Слишком долго и мучительно. — Всё же опоздали, — Итачи потёр переносицу, искоса наблюдая за реакцией Миран. — Нужно уходить, — заключил он, поняв, что девушка явно не из тех, кто демонстрирует эмоции, если вообще их испытывает. Порой ему казалось, что Кагаяки и вовсе не способна на чувства. Она ничего не боялась, ничему не радовалась, ничто её не печалило, её глаза были всё так же холодны, неважно, что случилось, её лицо не выражало ничего, кроме безразличия, возможно, гнева и раздражения. От этого Учиха отшатнулся от напарницы. Для той, кто сражался за человечество, она была чудовищно бесчувственной, равнодушной и безжалостной. Ни Миран, ни Ичиро не двигались с места, не шевелились. Тишина поглощала это место, дышать становилось труднее, пламя угасало, скрывая всё больше деталей от глаз пришедших. — Кто здесь?! Сверху на них смотрели пять пар глаз. — Кагаяки? — один из шиноби многозначительно ухмыльнулся. — Тсучикаге просил передать тебе, что очень ждёт. Миран нахмурилась. — Жалко, что мой ответ ты ему уже не передашь.