Commercial for Peter

В Индиане до них никому не было дела. Они без вопросов проезжали мимо полицейских постов и КПП, заходили в маленькие магазины, чтобы пополнить запасы еды и воды, и пару раз останавливались, чтобы полюбоваться закатом, не боясь, что их накроют. По их следам никто не шёл, хоть некоторые и пытались. Любопытных журналистов они отвадили ещё в тот день, когда перевозили Паркера в безопасное место (Спасибо Сэму и его железной птице). Недоброжелателей, вроде тех, кто выступает за прилюдную казнь супергероев и прочую херню, скинули с хвоста три дня назад и теперь лишь изредка наблюдали их лица в Инстраграме, посмеиваясь над их нелогичностью и глупостью. Недоброжелатели посерьезнее, вроде головорезов, попавших в тюрьму по вине подростка, всё ещё их преследовали, но не поспевали. Несмотря на весь прогресс этого столетия, хорошей техникой обладали не все, и поэтому у Баки, Питера и Сэма была фора в двадцать пять часов. Решение остановиться в мотеле на ночь получилось спонтанным. А всё потому что даже сидя в машине, Паркер без остановки просил горячий напиток и кутался в куртку Барнса, которую тот сам одолжил пареньку. На вопросы о самочувствии он отвечал извилисто, но в конце концов всё сводилось к тому, что с ним всё в порядке. Хотя, конечно, в это верилось с трудом. В комнате придорожного мотеля пахло старостью. Обои на стенах давно пожелтели в местах, на которые с окна падали тени. На полу лежал замызганный ковер с рваной бахромой. Две односпальные кровати с коваными спинками, изображающими библейские сюжеты, стояли вдоль одной стены. Напротив них располагался и небольшой диван с потрепанной обивкой, дырки на которой местами были заштопаны красной, клетчатой тканью и сильно контрастировали с грязно-серым сукном, и деревянный стол, покрытый толстым слоем лака. За этим самым столом и сидел Сэм. Они не успели зайти в номер, как Сэм уже втыкал в ноутбук. Правда, до сих пор все его попытки установить безопасное Интернет-соединение через общественный Wi-Fi проваливались одна за другой. Упорство это было или упрямство, но Сэм не сдавался и искал способы обмануть хитрую систему. Скорость интернета совсем не способствовала успеху этой операции. Баки от скуки глядел в окно. Наблюдал за всеми, кто оказывался рядом. За персоналом, который встречал гостей, куря на крылечке, за людьми, которые останавливались на своих пикапах, осматривались и, морщась, ехали дальше, неудовлетворенные то ли качеством обслуживания, то ли обветшалыми дверями и облупившимися стенами. Вот если бы они только знали, где приходилось ночевать солдатам во время Второй Мировой, то, может, не так сильно выпендривались бы. — Ты только зря тратишь время, — пробормотал Баки, когда Сэм в очередной раз обругал нелицензионное ПО. — Твой единственный вариант — затеряться в этой паутине, делая самые обычные вещи. — Это какие? — нахмурился Сэм, не отводя взгляда от экрана ноутбука. — Выкладывать в Инстаграм фотки котиков? — Хотя бы. — Отлип бы от окна и помог лучше. А то присосался, как пиявка. — Могу разбить экран, — предложил Барнс. — Кто-то должен стоять на стрёме, перестань обесценивать мою работу. — Пока у нас есть Паркер, твои наблюдения ничем не оправданы. Он всё чует за версту даже во сне. Лежащий на кровати Питер зашевелился, как будто услышал своё имя. Он подтянул одеяло повыше, причмокнул, словно отпив молока, и положил руку под голову. И зачем ему только одеяло, думал Баки, смотря на спрятанную в железный костюм ладонь. На секунду он представил, как его железные паучьи «ножки» вылезут наружу и разорвут что-нибудь. Или сломают. Эта его броня в целом выглядела ужасающе. Не для Баки, конечно, а для преступников с арахнофобией. Те представления не имели, какие сюрпризы стоит ждать от этого паукообразного, но на всякий случай убегали куда подальше. И делали это не зря. Костюм был мощным, как атомная электростанция, и в теории мог отбиваться даже если Питер был без сознания. В последнем был определенный плюс, главное, чтобы ИИ костюма не слетел с катушек и не стал причиной конца света. Несмотря на слой железной брони, Питер кутался в одеяло и это немного смущало Барнса. Он разбирался во многих поведенческих аспектах, без труда различал страх и ужас, а ещё ничем не подкрепленную самоуверенность, блеф в любом виде и отвлекающий маневр. Паркер же был похож на замерзшую в суровой зиме птичку. Вот только в мотеле было достаточно тепло. На Сэме была серая футболка с коротким рукавом, а Баки ещё после долгожданного душа натянул майку и наслаждался свободой движений. После обмундирования Зимнего солдата ощущать минимум одежды было приятно. — Похоже, парень заболел, — подметил Баки. Как будто невзначай. Как будто ему не было дело до того, как там Питер. Благо с маской безразличия у него не было проблем. Сэм в ответ только хмыкнул. Его больше интересовал экран и доступ в интернет, чем здоровье Питера Паркера. Фьюри велел охранять его, с этим они справлялись на отлично. Пока он жив и не истекает кровью — всё в порядке. Сэм придерживался этого правила не только в отношении Паука, но и про себя с Барнсом говорил ровным счётом то же самое. Кто вообще поверит, что парень с паучьими умениями может простудиться? Это была одна из причин, по которой он считал слова Барнса лютой глупостью. Но Баки настаивал на своём. Покинув свой пост у окна, он подошёл к старой кровати и осторожно коснулся лба Паркера живой рукой, которую тут же обдало жаром. Волосы Питера были мокрые от пота, щеки краснели от жары. Он не мог оставить это вот так. Несмотря на бурчание Сэма, он набрал воды в старый алюминиевый тазик, который нашел под ванной, взял полотенце и сел на прикроватную тумбочку. Как только мокрое полотенце коснулось лба, Питер открыл глаза. Он моргал, смотря то на потолок, то на Баки, и не понимал, где он находится. Это, конечно, если судить по выражению его лица. Без вопросов он взял из рук Барнса термос (и где только ему удалось раздобыть теплое питье?) и, приподняв голову над подушкой, сделал несколько глотков. — Это всё из-за костюма, — голос звучал томно, устало. Питер выдавил улыбку и упал на подушку, полностью сконцентрировав своё внимание на потолке, который совсем не отличался живописностью. — Я попрошу Карен снизить температуру. — Мы же отключили тебя от спутников, помнишь? — Баки поднял брови. — А, точно, — разочарованно произнес Питер. Дело было не в костюме, Баки прочитал это по глазам, но спрашивать не стал. Никто не любил показывать свои слабости, что уж говорить о том, кто рвётся в бой даже со сломанными ногами. Питер не хотел показывать слабость непосредственно перед ним, Баки знал это, видел, как тот на него смотрит порой, ещё помнил, как пытался согреть его в лесу, и то, с каким облегчением Паркер вздохнул, увидев, кто пришёл к нему на помощь, когда весь мир отвернулся. Но сейчас он на него не смотрел. Возможно, верил в сказку: люди, которых ты не видишь, не видят тебя. А может, это была игра с самим собой, немой спор или попытка выглядеть достойно в глазах старших. Ни один из этих вариантов Барнсу не нравился, потому что каждый сочился недоверием, которое было между ними. — Здесь нет куриного супа, — несмотря на нежелание Питера общаться, Баки решил идти до конца. Да, паучья регенерация рано или поздно вылечит каждую болячку, но это не значит, что ей не нужна помощь. Иногда поддержка решает многое, реже — всё. — Но могу заварить тебе бульон из пакета. — Не надо. Ещё не хватало, чтобы меня потянуло блевать, — с отчаянием ответил Питер. — Прости. Наверное, мне лучше поспать. — Может, выползешь из своего костюма? — Ни за что. Баки не стал настаивать, коротко кивнул и вернулся на своё место у окна. Минуты через две Питер снова уснул, и в тишине комнаты раздавалось только бурчание Сэма, который изредка стучал по клавиатуре. К полуночи Сэм наконец разобрался с безопасным подключением (пришлось задействовать Редвинга в качестве антенны). Он ел лапшу из бумажного стакана и не отводил взгляд от экрана ноутбука, рассказывая о дальнейших планах. Баки слушал, кивал, наблюдал за пустой темной улицей, думая о чём-то совершенно другом. О чем-то своём, личном, о том, о чём не мог сказать вслух. Он думал о Питере Паркере. О том, сколько в нём силы и смелости. О его жизни и этих не самых лучших для него временах. Парень не заслужил такое — скитаться с двумя стариками по стране в поисках убежища, как какой-то преступник. Вот если бы только Тони Старк был бы жив, то, наверное, разобрался бы с этим на раз-два. У Фьюри же не было таких простых путей или он не хотел их использовать, берег для себя. — И чего ему сдался этот костюм? — не думая, бросил Баки. А потом поймал взгляд Сэма. Они не то чтобы были лучшими друзьями, но общались неплохо, иногда подкалывали друг друга, иногда помогали. В этом мире было не так много тех, с кем Баки мог просто поговорить. Как-то так случилось, что Сэм стал тем, кто выслушивает его проблемы и находит решение, и это вполне подходило под определение «друг». Сейчас он смотрел на него тем же взглядом, какой появлялся на его лице в ходе их редких, откровенных бесед. Чуть сдвинутые к носу брови, намекающие на мыслительные процессы, сжатые в тонкую линию тёмные губы и приподнятый подбородок — вид серьёзный, но не пугающий. Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, Сэм едва заметно улыбнулся, когда понял, что Барнс насторожился. — Эта броня — ваш оберег, — заключил он довольно и снова отвернулся к монитору. Баки не представлял, насколько озадаченным выглядел в этот момент. Его смущали слова Сэма и то, что его напарник считал, что всё объяснил до ужаса тупой фразой. Оберег? Они что, в восемнадцатом веке живут? В то время, где верят в духов и ведьм? Ладно, ведьмы и правда существуют, только они зовут себя иначе. Но даже те вряд ли верят в чудодейственную силу оберегов. — Оберег? Я что, по-твоему, говорю на старо-норвежском? — со смешком выдал Барнс. Иногда у него получались по-настоящему забавные шутки, но не в этот раз. Лицо Сэма вытянулось, губы расплылись в насмешке. — Объяснишь, о чём ты? Сэм развернулся и, упершись в стол, рассмеялся. — Не знаешь, что такое оберег? — Знаю, но… — Это ваш щит. Происходящее за окном совершенно перестало его интересовать. — Эта броня, — он бегло глянул на Питера, думая, что где-то там спрятана подсказка, — щиты обычно другой формы. — Щит, защита, — слегка раздраженно сказал Сэм. — Забор из деревянных колышек. Зови эту броню как душе угодно. Это всё равно не изменит истину. — И в чём же твоя истина? — Не прикидывайся, тебе не к лицу. Ты же не думаешь, что я не замечаю, как ты смотришь на него? — Сэм почесал переносицу, поймав хлопающий взгляд Барнса. — Не знаю, может ты ещё не понял, но ставлю двадцать баксов, что ты слукавишь, если скажешь, что в ту ночь, когда ты спасал парня от обморожения своим телом, не считал его пульс. — Ты намекаешь на то, что я… — Именно. — К Питеру… — Именно. — ...неравнодушен? — Именно! — в третий раз повторил Сэм. — Не знаю, что случилось у вас там в палатке, но с тех пор, как ты заметил, он не снимает свою броню. Как будто прячется под ней, как слизняк под камнем. — Он не слизняк, — фыркнул Баки, недовольный таким унылым сравнением. И тут он поймал себя на мысли, поняв, о чём говорил Сэм. Вот как раз о таких моментах, о заминках, о молчании и переглядках. Он вспомнил ночь в свете лампы, вечер в порту и утро, когда они проснулись в лесу после шторма. — Зато ты тот самый великан, который переворачивает камни, — Сэм сказал это с таким видом, как будто заготовил эту фразу уже давно. — Мой тебе совет: не уверен — не трогай камень, дай слизняку жить спокойно. Баки хотел возмутиться из-за нелепых сравнений, но его внимание отвлёк заворочавшийся вдруг Питер. Он елозил по кровати, как будто пытаясь удобнее лечь, но все было не так. Барнс подошёл к кровати (за окном все равно ничего не происходило) и с удивлением заметил, что Питер лежит с открытыми глазами. Он ещё не привык к свету, щурился, прикрывая рукой лицо, но от мягкой улыбки Баки не отворачивался. — Как ты, куколка? — тихо спросил Баки. — Пить хочу, — хрипло протянул Паркер, — и колыбельную. Баки усмехнулся. Он не из тех, кто поёт колыбельные, но смотря на Паркера, на его влажные волосы и ещё красные щеки, он думал только о том, что с броней надо что-то делать. — Ложись поудобнее и слушай, — Баки улыбнулся. Теперь главное, чтобы Сэм не убил его за пение.