(Не) известный

Воскресенье, которое начинается почти в полдень, в лицо светит яркое солнышко, пробиваясь свозь неплотные шторы, а на соседней подушке умывается любимый кот. Разве может быть хоть что-то лучше? Вряд ли. И о таком утре Анна могла только мечтать… Проснулась она от громкого звука разбившейся вазы, которую Баки случайно задел своим огромным хвостом, когда решил уснуть на комоде. На часах не было и шести утра — до будильника ещё целых двадцать минут, — а пасмурное небо не внушало особого доверия. К счастью, дождя на сегодня не передавали, поэтому Анна решила не испытывать судьбу и не закрывать глаза на пять минут, чтобы урвать ещё хоть капельку сна. Вообще она решила, что по воскресеньям устроит себе выходной от пробежек, но так как это воскресенье выпало всего на второй день её занятий спортом — остаться дома было бы слишком лениво. Она потянулась, чувствуя приятную тянущую боль в мышцах, что была следствием вчерашней пробежки, и прошлёпала в ванную, стараясь не наступить на осколки от разбитой вазы. Прохладная вода немного освежила ещё совсем сонную Анну, а любимые хлопья на завтрак прибавили сил, поэтому мыслей о том, чтобы всё-таки пропустить пробежку и остаться в кровати, укрываясь тёплым пледом, отошли на задний план. Она влюблялась в этот город всё больше и больше. Влюблялась в его серость и дождливость, в улыбчивых людей. В красные автобусы, которые ассоциируются с Лондоном ещё со времён пятого класса, когда в учебниках по английскому всегда рисовали эти огромные красные машины. Они так шикарно контрастировали с временно посеревшим городом, что Анна невольно начинала влюбляться и в это. Впервые, кажется, она радуется тому, что у неё нет машины, потому что гулять по Лондону на своих двоих — высшее наслаждение. Кажется, что этот город не может надоесть, поэтому Анна, прекрасно рассмотрев все окрестности за пару прошедших дней, снова идёт в парк, осматриваясь по сторонам, подмечая всё новые и новые детали. Ещё вчера она не заметила, что у входа в парк стоит смешная фигурка маленького английского джентльмена, а уже сегодня стояла и рассматривала её с лёгкой улыбкой на лице. Анна надеялась, что в ближайшее время в городе выйдет солнышко, потому что на улице она и так не слишком часто бывает из-за работы, а эти короткие мгновения не хотелось проводить среди луж. И как бы она не начинала симпатизировать волшебной серости величественного Лондона, яркое солнышко и пушистые облака были у неё практически в крови. Жизнь и без того не казалась слишком радужной — хотя, признаться честно, с переездом она заиграла другими красками, — поэтому витамин Д ей был просто необходим. Людей в парке было немного меньше, чем вчера, и Анна усмехнулась, подумав, что не одна она собиралась отдыхать в воскресенье от занятий спортом. В мышцах всё ещё чувствовались отголоски лёгкой боли, поэтому девушка решила немного потянуться, тут же обнаружив до ужаса милую картину справа от себя: пожилая пара шла по парку, держась за руки, улыбаясь друг другу с такой невероятной нежностью, что замирало сердце от понимания, что настоящая любовь всё-таки существует. — Они славные, правда? Над ухом прозвучал грубоватый голос, и Анна вздрогнула, тихонько ойкнув и немного подпрыгнув. Она так залюбовалась картиной, развернувшейся перед ней, что совершенно не заметила подошедшего к ней мужчину. Огромного мужчину, который, кажется, никогда не снимает этот дурацкий капюшон. Анна снова подумала о том, что он маньяк и вообще следит за ней, но его улыбка была слишком доброй, чтобы она сама смогла в это поверить. И всё-таки, он был странный, но что-то в нём её заинтересовывало и отталкивало одновременно. Его загадочность, очевидная скрытность совершенно не понятно от чего, слишком доброе отношение к ней, как к совершенно незнакомому человеку… Это казалось дико странным. Почему-то Анна задумалась, что если бы она была психологом, то он был бы очень интересным пациентом, которого очень хотелось разгадать. — Правда, — брюнетка кивнула, поворачиваясь к мужчине лицом, хмурясь. Слово «славно» звучало из его уст как-то слишком забавно. Если бы он назвал эту картину милой, она бы и вовсе расхохоталась. В России мужчины, с которыми ей доводилось общаться на протяжении всей жизни, обычно выражались грубее, совершенно не задумываясь о том, насколько некрасиво может звучать их речь. А тут стоит мужчина, раза в два больше её самой, всё ещё напоминающий маньяка-преследователя, похожий на какого-нибудь боксёра, любуется парочкой пожилых людей и называет это зрелище славным. Пожалуй, Анна ещё больше влюбляется в Лондон. — Они всегда здесь на выходных, — он не замечал странного взгляда девушки, а продолжал говорить, словно они были старыми знакомыми, — я давно здесь бегаю — ни одно воскресенье не проходит без них, — он улыбнулся, переводя взгляд на хмурую брюнетку, стоявшую около него. — Анна? Я правильно запомнил вчера? — А что, — она фыркнула, складывая руки на груди, — мой английский настолько плох, что ты едва разобрал моё имя? Гарри усмехнулся, качая головой. Эта девушка напоминала ему разъярённого хомячка, когда начинала злиться. А злилась она все три раза, что им приходилось случайно видеться. Каждый раз она сжимала маленькие кулаки и сводила брови к переносице. Ей бы подошла работа какого-нибудь строгого агента кинозвезды. Его агента, например. — Я просто сказал про небольшой акцент, — он улыбнулся. — А я просто сказала, что мне не нравится, что ты за мной ходишь. Что тебе нужно? Ты начинаешь меня пугать, я не шучу, — она снова хмурила брови, и уже совершенно забыла о том, что пришла сюда побегать, вообще-то, а не ругать незнакомца. — Я верю, что выглядит это странно, но все наши встречи просто случайны, — Гарри пожал плечами, а Анна, совершенно не желая продолжать диалог, просто обошла его и медленно начала свою утреннюю пробежку, думая о том, что этого мужчины стало слишком много в её жизни… Он словно влетел в неё, как какой-то мотылёк, и вылетать совершенно не спешил. Она готова была поверить ему, что эти встречи были просто случайностями, но всё равно это было до ужаса странно.

***

В понедельник Анна едва не проспала, потому что полночи подготавливалась к своему первому официальному рабочему дню. Она перебирала документы, делала кучу записей и заметок в свой рабочий блокнот, собиралась с мыслями и уверяла себя, что совершенно ни о чём не переживает. Разве был повод для переживаний? Конечно нет! Главное было с первых секунд показать всем себя, а дальше уже рабочий процесс всё покажет за Анну. Она уверена в своих силах на все сто процентов, а вот в новых коллегах не очень. Кто знает, как они отреагируют на новенькую с такой шикарной репутацией? Вряд ли это будет похоже на школьные издевательства, но завистников хватает везде, так что… Анна понимала, что если будет нужно — она и руку по локоть откусит. Но, всё-таки, на новом месте хотелось бы без кровопролития. Перед выходом на пробежку Анна еле успела влить в себя глоток кофе, чтобы не уснуть прямо в парке, в котором сегодня на спортсменов был просто аншлаг! Брюнетка подумала, что бегать одной ей было бы немного уютнее, но, раз она решила менять свою жизнь полностью, значит так тому и быть. Вообще, она хотела познакомиться с какой-нибудь девушкой, возможно начать с ней общаться, чтобы бегать было немного веселее, но… Но чёртов Гарри пристроился к ней, когда она пробежала только второй круг из десяти положенных, с порога заявляя о том, что он её не преследует, и все встречи совершенно случайны. — Знаешь, — пробормотала Анна, немного запыхавшись, но темп пробежки не убавила, — твоя хитрая улыбка говорит об обратном. Просто скажи, мне стоить приобрести перцовый баллончик? Она спрашивала это с таким серьёзным выражением лица, что ему хотелось засмеяться вслух от наивности этой девушки. Она ведь такая вся серьёзная, грозная, постоянно контролирующая ситуацию, а верит в такие глупости, называя Гарри маньяком… Да он даже в кино роль маньяка никогда не играл, просто потому что совершенно не похож на него. Ну какой из него маньяк? Разве что похититель женских сердец. И то не всех, судя по всему. — Гарри? — мимо парочки пробежали две девушки, чуть ли не заглядывая мужчине в капюшон. — Гарри Квилл? Это правда вы? Мужчина бросил не своим голосом «вы ошиблись», помотал головой, натянул капюшон ещё сильнее и немного ускорился, чтобы оторваться от фанаток. Вообще, он никогда не отказывал никому в фото и автографах, считая это своим долгом. Если этим он сможет кого-то порадовать, то отказываться от этого нельзя, хотя он искренне не понимал, как может радовать чья-то подпись на клочке бумажки. — Эй, а ну стой! — прокричала Анна, догоняя мужчину. — Ты знаком с ними? Откуда они тебя знают? Так вышло, что я немного Голливудский актёр, случайно сыгравший в паре десятков фильмов, несколько из которых знают почти во всех странах мира. Но он молчал. Потому что не хотелось ей открывать всю правду. Анна — загадочная девчонка, первая за последние годы, которая смогла заинтересовать тем, что просто не узнала его. Это цепляло настолько, что он готов был молчать до самой старости о том, кем он является на самом деле. Пусть лучше называет чокнутым маньяком, смотрит на него с прищуром и считает странным, пусть. Главное — она видит в нём простого человека, а не известного актёра, с которым все заводят знакомства ради того, чтобы урвать хоть кусочек его славы. — Наверняка они просто ошиблись, — отмахнулся он, стараясь улыбнуться беззаботно. — Они называли тебя по имени, — Анна нахмурилась, не понимая, что происходит. Его странностей становилось только больше с каждым днём, и тот факт, что её начинает это привлекать, немного пугал. Ей не хотелось прыгнуть к нему на шею и расцеловать его острые скулы — он всё ещё немного раздражал и не внушал доверия, — но узнать поближе его хотелось. Наверное. Да она и сама не знала, чего ей хотелось! Он напоминал какой-то ураган, потому что в его присутствии в голове Анны всё к чертям переворачивалось, а потом, когда он уходил, становилось на свои места. — Ладно, расскажу тебе правду, — он тихо усмехнулся, замечая её заинтересованность, и подозвал её подойти ближе, словно хотел показать маленькому ребёнку какой-то фокус. — Я просто очень известный Лондонский маньяк, — прошептал он ей на ухо, а потом зашипел от удара ладони по мышцам груди. — Да что ты… — она снова и снова хмурилась, не понимая, как взрослый мужчина может вести себя, как ребёнок. Неужели никакой серьёзности в человеке нет? Вот в Анне — хоть отбавляй. И никому от этого не плохо. Не плохо ведь? — Не смей ко мне подходить больше. И почему она такая сложная…

***

Первый день на работе был больше похож на выходной. Потому что она готовилась к этой работе больше, чем работала! Куча знакомств с огромным количеством сотрудников, ещё один поход в кабинет мистера Вилсона с целью выслушать его наставления и пожелания приятной работы, рассказы особо интересующимся сотрудникам о себе и Москве, а потом несколько часов работы и пару чашек кофе в течении дня. Анна и глазом моргнуть не успела, как уже шагала домой, цокая каблучками по Лондонским улицам. Ей было совершенно некомфортно так. Она провела в этом городе всего несколько дней, а уже чувствовала, насколько сильно всё изменилось. Хотя бы то, что в Москве она работала на износ, не жалея ни себя, ни своих подопечных. Она приходила раньше всех, часто задерживалась в офисе, работала дома и думала о работе все выходные. Она работала абсолютно всегда, поэтому времени на что-либо другое у неё в принципе не оставалось. В Лондоне же, мало того, что работать ей придётся в десятки раз меньше, потому что в офисе огромное количество сотрудников, и работа на каждого распределена так, чтобы все успевали и отдохнуть, и выполнить свои обязанности до конца рабочего дня. Так ещё и приходится занимать освободившееся время, чем-то полезным. Потому что идея лежать на диване в обнимку с Баки очень заманчивая, но не самая лучшая, к сожалению. И если за три дня её жизнь изменилась настолько, что она успела начать бегать по утрам, фыркать на жутко надоедливого и настолько же привлекательного мужчину, а потом ещё сделать кучу дел по дому, то что будет через неделю? А через месяц? Неужели она сможет найти время на себя? Неужели научится нормально отдыхать, расслабляться, выбираться куда-нибудь с друзьями? Заведёт этих друзей, в конце концов…

***

Собственно, за неделю изменилось не слишком многое. Каждое утро она проводила в объятиях любимого черноволосого красавца, потом насыпала ему корм в миску и шла собираться на пробежку, на которой закатывала глаза чаще, чем за все прошедшие тридцать лет. Во вторник он снова пристроился к Анне, когда она бежала третий круг, а на реплику о том, что она просила к ней больше не подходить, ответил совершенно дурацкой шуткой о том, что он, вообще-то, подбежал. Она хмурилась, пыталась выяснить у него, зачем он ходит за ней, потом снова хмурилась и старалась убежать чуть вперёд, чтобы он отстал. Закатывала глаза, когда он пытался шутить или даже просто заговорить с ней, а потом всю дорогу до дома вспоминала их неудавшиеся разговоры. На работе всё было проще, чем думала Анна, потому что все коллеги оказались очень дружелюбными людьми, а выполнять работу было в несколько раз проще, чем ту, что она выполняла в Москве, находясь на более высокой должности. Анна даже немного лучше стала общаться с одной девушкой, Джесс, занимавшей аналогичную Анне должность в том же отделе. Они немного отличались характерами, но, видимо это и помогло найти им общий язык. К пятнице, когда она вышла на пробежку, и не заметила в парке Гарри, Анна подумала, что без него пробежка будет немного странной. Этот высокий мужчина стал уже символом её утреннего спорта, несмотря на то, что ей всё чаще хотелось, чтобы он оставил её в покое. Видимо, не так уж и хотелось…