(Не) известный

О, ну конечно же в субботу Гарри вернулся в парк и снова стал раздражать Анну своим присутствием! Она даже успела подумать о том, что немного скучает по нему, когда всё утро пятницы прошло в тишине и скучном спокойствии, но стоило ему снова подбежать к ней в парке (потому что подходить к ней он всё ещё опасался), как она тут же отмела от себя все глупые мысли, закатывая глаза. Совершенно идиотская привычка, которая, на самом деле, раздражала саму Анну. Но ей так отчаянно хотелось показать этому непонятно откуда взявшемуся Гарри, что он её раздражает, что жест с закатыванием глаз действительно приелся, и она стала ловить себя на мысли, что делает это всё чаще и чаще, даже вне парка, даже не стоя рядом с Гарри. — Я вернулся, — сказал он с беззаботной улыбкой, и Анна, конечно же, закатила глаза, продолжая бежать по изученному маршруту. — И тебе доброе утро, — буркнула она. — Я уже надеялась, что ты перешёл бегать в другой парк, радуя меня отсутствием общения с твоей персоной. — О, только не говори, что тебе настолько неприятно общаться со мной, — усмехнулся Гарри, поправляя капюшон. «Идиотская привычка», — подумала про себя Анна, стараясь не смотреть на него, чтобы он, не дай бог, не подумал, что она его рассматривает. Было ли ей неприятно с ним общаться? Определенно, нет. Они ведь не общались. Едва ли можно было назвать общением перебрасывание парочкой колких фразочек друг другу во время утренней пробежки, правда? Неважно, что это длилось уже около десяти дней, она по прежнему знать его не знала. Ну, только имя… и фамилию, которую случайно узнала от мимо пробегавших девушек. К слову, ей до сих пор казалось всё это дико странным.  — С чего ты взял, что мы общаемся? — спросила Анна, резко останавливаясь и складывая руки на груди. Гарри проигнорировал её вопрос, останавливаясь позади, подталкивая в спину, намекая на продолжение пробежки. — Что ты делаешь? — её брови взметнулись вверх, оставляя на лбу неглубокие морщины. — Нельзя так резко останавливаться во время кардио-нагрузок! — он говорил это с абсолютно серьёзным видом, словно решил стать её личным тренером, продолжая подталкивать ничего непонимающую Анну, мелко перебирая ногами позади. — Разве только это не скучный секс, от которого нужно срочно сбежать. Хотя, если так, то вряд ли там дойдёт до кардио-нагрузок… — С каких пор мы перешли на такие темы, а? — она действительно была в растерянности от всего, что происходило. Касания его горячих ладоней не давали ни на чём сосредоточиться, а только думать о том, нравятся ей эти самые касания, или же раздражают. — С тех пор, как нам обоим исполнилось восемнадцать, — усмехнулся он, продолжая бежать рядом с ней, когда она, наконец, привела своё тело в действие. — Так что давно имеем право обсуждать всё, что хотим.

***

Либо у неё критические дни, либо она в принципе такая сложная. Слишком сложная. Гарри вернулся в квартиру, и усмехнулся своим мыслям, наполняя стакан чистой водой. Ты что, говорит, меня старой только что назвал? Невыносимая женщина, совершенно невыносимая. То кричит на него из-за его внимательности, когда он услышал её акцент. То постоянно обзывает маньяком, тонко — вообще не тонко — намекает на то, что без него ей бегалось лучше, как вдруг ко всему добавляется новое обвинение. «Неприлично указывать женщине на её возраст!» — крикнула она, убегая в другую сторону от Гарри, держа спину чересчур ровной. Вообще-то, он ничего и не говорил о её возрасте… Почему эти женщины такие сложные? Неужели так тяжело просто общаться, а не искать в каждом слове какой-то подвох? Ему только-только начало казаться, что их странное общение немного стало налаживаться, как тут произошёл очередной взрыв, спаливший все зарождающиеся ростки нормальных взаимоотношений. Сложная. Но такая интересная… Гарри действительно привлекал тот факт, что она не узнала его. И если бы она вдруг спросила, по какой причине он отсутствовал вчера на пробежке, то он ни за что не ответил бы, что съемки новой картины затянулись до самого рассвета. Он бы наплёл какую-нибудь чушь о том, что у него рожала собака. Или кошка. Или обе! И плевать вообще на то, что у него дома живёт только попугай. Мальчик. Потому что за десять дней этого странного недо-общения с Анной он понял две вещи: он не хочет прекращать с ней общаться; он не хочет, чтобы она знала его настоящую сущность. Он придумает идиотскую легенду, что он, к примеру, повар. Он же похож на повара? Если нет, то представится аниматором. Скажет, что развлекает детишек, притворяясь супергероем. Отличная легенда! И врать бы почти не пришлось! Потому что, чёрт его дери, как это вышло, но она не знает его настоящей жизни, и этот факт рисовал на его лице улыбку. Странную такую, почти мечтательную. С ним давно никто не общался, как с Гарри. Как с обычным парнем, бегающим в парке по утрам. Люди общались с известным актёром, завидным холостяком и богатым мужчиной. С бегающим по утрам в парке Гарри не общался уже почти никто. И тут вдруг Анна. Как снег на голову налетела на него в супермаркете, в который он, вообще-то, забрёл совершенно случайно! Нагрубила, смерила презрительным взглядом, заставила почувствовать себя полнейшим идиотом. И это было прекрасно, чтоб его!

***

— Кретин. Откуда он вообще взялся в чёртовом парке? Он что, не может бегать в другом? Почему именно ко мне прицепился? Что ему нужно? Почему он огромный-то такой, в конце концов? Баки, почему ты молчишь? А Баки, если бы мог, закатил бы глаза. Ему хотелось отправить Анну на прогулку, потому что слушать её гневные высказывания по поводу некого Гарри ему уже надоело. Он его знать не знает, но уже ненавидит. Потому что раньше хозяйка столько не болтала, а только сидела в горе бумаг, что-то бормоча себе под нос. Теперь же у неё, судя по всему, слишком много свободного времени, а заняться ей нечем, кроме как изливать душу несчастному коту. Который, к слову, активно делал вид, что спит, надеясь, что она от него отстанет. Анна правда не понимала, почему этот совершенно невоспитанный молодой человек вызывает в ней такую бурю эмоций, но сделать с этим ничего не могла. Наверняка, если бы он вёл себя немного тактичнее, у них могло бы наладиться общение, и вместо колких фраз они обсуждали бы погоду, или расспрашивали друг у друга о делах и настроении. Но, кажется, этот огромный мужчина не собирался вести себя прилично. А ей-то, собственно, и не надо! Анна привыкла к одиночеству, как бы грустно это ни звучало. Она совершенно отвыкла от общения с мужчинами, а особенно, от такого странного. Ей было, прямо сказать, не слишком комфортно рядом с ним, поэтому большую часть времени их «общения» она несла какую-то чушь. Анна не знала, нравится он ей или раздражает до хруста костей, но равнодушия к нему точно не было. Это… странно? Определённо. Потому что последние очень много лет она испытывала к людям исключительно равнодушие. С тех пор как она полностью ушла в работу и от неё медленно, но верно, отвернулись все друзья, Анна для себя решила, что это просто такой её жизненный путь. Ну не всем же дано постоянно тусоваться в компаниях или лежать в обнимку с любимым человеком? Анна тусовалась с котом. И обнималась с ним же. И плевать, что мнения кота вообще никто не спрашивал. А тут Гарри! Как снег на голову! Заслонил своей спиной весь проход в супермаркете, не давая ей шанса его обойти, так теперь и вовсе всюду ей проходы заслоняет, не давая даже спокойно вздохнуть. Она отчаянно гнала от себя мысли о том, что он ей симпатичен, но отрицать его красивую внешность было бы максимально глупо. А глупой Анна точно не была. Поэтому не отрицала.

***

В понедельник Баки вздохнул с облегчением, потому что двухдневное сидение Анны дома закончилось, а значит, что странное состояние уходит вместе с ней на пробежку. Впервые за две недели Анне хотелось отчаянно остаться дома. Так же сильно, как и добежать до парка на двойном ускорении, чтобы поскорее… начать пробежку! Конечно, только поэтому. Конечно. Погода была просто восхитительная, и Анна совершила бы преступление, если бы не раскинула руки в стороны и не сделала глубокий вдох, наслаждаясь чистотой воздуха. Почему-то настроение было подозрительно прекрасным, что обычно предвещало что-то плохое, потому что ещё ни единого дня не проходило с улыбкой на лице. Всегда было то, что омрачало всё светлое и замечательное. Гарри в парке не было. По крайней мере, Анна его не видела. Он не подбежал к ней на втором кругу, на третьем, даже на шестом не подбежал! Не то чтобы она сильно ждала его… Но было немного странно. Она вдруг словила себя на мысли, что уже привыкла к его присутствию на пробежках, а тут вдруг его нет, и это действительно кажется немного… да, странным. Вообще-то, Гарри на пробежку пришёл. Только к Анне подходить не спешил: хотел понаблюдать, будет ли она искать его глазами. По-детски? Да всё равно, пусть так, но ему важно было знать, действительно ли он приносит человеку дискомфорт своим присутствием, или она просто из вредности так говорит. Из вредности, определённо. Потому что оглядывалась же, постоянно! И потому что на лице не было облегчения, а только какая-то немного странная эмоция непонимания, но он мог поклясться, что заметил там грусть. И только он решил, что пора прерывать её одинокую прогулку, что надо бы подойти и поздороваться — нормально! — как случилось что-то странное. Она закричала…

***

У Анны было не слишком много страхов в жизни, и все они обходили её стороной. Но не сегодня. Один из страхов — злющие собаки, которые готовы разорвать тебя на кусочки. В Москве она передвигалась на машине, что помогало ей не встречаться с уличными дворовыми псами, а по парку она не бегала, чтобы вот так наткнуться на обозлившуюся собаку, которая тоже была на пробежке со своей хозяйкой. Анна даже понять ничего не успела, как мимо пробегающей огромной чёрной собаке что-то не понравилось в ней, и так резко дернулась в её сторону, начиная гавкать и клацать зубами почти у самого живота девушки. Огромная собака! Благо, что хозяйка успела натянуть поводок, и та не дотянулась до тела Анны. Иначе отгрызла бы какую-нибудь часть тела, без шуток. Глаза собаки словно налились кровью, она не прекращала лаять и рычать, дергаться в сторону Анны и предпринимать попытки съесть её на завтрак. Хозяйка, очевидно, была слишком хрупкой, чтобы оттащить животное на безопасное расстояние, а Анна была в таком ужасе от всего происходящего, что только и смогла закричать и впасть в ступор, дрожа так, словно стояла по пояс во льду. — Господи, Ганс, да прекрати ты! — кричала хозяйка того самого Ганса, всё ещё стараясь оттащить его от Анны. Вокруг уже начали собираться люди, но вообще никто не мог понять, что происходит, стоя в ступоре. Такое не часто встретишь в парках Лондона, а вид ревущей Анны и вовсе заставил всех людей опешить. Кроме Гарри. Тот прибежал так быстро, словно умел летать, дергая собаку за поводок подальше от Анны, передавая её там в руки уже испуганной хозяйки. Анна не понимала, что происходит, стоя посреди парка и глотая слёзы. Она не видела ничего вокруг, только чувствовала, как страх и паника растекаются по венам, совершенно не собираясь отступать, несмотря на то, что собаки уже и след простыл. Ноги словно приросли к земле, а руки дрожали так сильно, что она даже не могла стереть слёзы со щёк. Всхлипы уже стали неконтролируемыми, казалось, что она начинает задыхаться. Анна не помнила, когда в последний раз ей приходилось плакать. Особенно так сильно. Особенно при ком-то! Обычно она старалась сдерживать свои эмоции при посторонних, а сейчас был полный парк людей, но она не могла успокоить рвущуюся наружу истерику, когда ей пришлось встретиться с одним из главных страхов в жизни, тянущегося с самого детства. Ей давно не было настолько страшно, она чувствовала, что ещё немного, и просто упадёт в обморок. Гарри тоже это видел, поэтому совершенно не понимал, что ему делать. Она не реагировала, когда он тряс её за плечи. Не обращала внимания, когда звал её по имени и пытался сдвинуть с места. Анна продолжала стоять, словно бетонная статуя, содрогаясь, будто в той точке земли, где она находилась, происходило сильное землетрясение. Думать долго было нельзя, поэтому он зажмурился, вспоминая всё то, чему его учили… да где только не учили, собственно. «Нужно привести жертву в ещё больший шок, чтобы она пришла в себя», — звучал в голове голос одного из учителей. Гарри подумал, что привести назад собаку было бы не слишком разумно, поэтому ничего логичнее поцелуя он просто не придумал, наклоняясь и прижимаясь к дрожащим губам такой резко ставшей беззащитной Анны. Она, кажется, не собиралась приходить в себя, поэтому Гарри не растерялся, обхватывая её мокрое от слёз лицо своими огромными ладонями, прижимаясь губами только сильнее. Она не поддавалась, что начинало его откровенно волновать, поэтому он осторожно провёл языком по её губам, пытаясь добиться нужного эффекта. Добился. Она ответила на поцелуй. Стала медленно отходить от шока и так же неторопливо двигать губами навстречу, теряясь в этом ощущении. Едва ли она понимала, что происходит, поэтому отвечала на поцелуй на уровне каких-то инстинктов, подсознания. «Если чей-то язык во рту, столбом стоять нельзя», — подумала она, чувствуя, как сознание приходит в норму, а потом резко в голове проскочила мысль о том, что… какого вообще чёрта во рту чей-то язык? Анна собрала все свои силы в кулак и резко оттолкнула Гарри, накрывая свои губы ладонью. Она вообще не понимала, какого чёрта происходит, потому что целоваться посреди парка с незнакомцами на ближайшую вечность в её планы не входило. — Какого хрена? — крикнула она на русском, но потом исправилась, повторяя ту же фразу на понятном Гарри языке. — Какого чёрта? Ты что делаешь? — Просто спасал тебя, — он развёл руками, почти виновато улыбаясь. — Ты что, чёртов Супермен, чтобы спасать меня? — он почти рассмеялся вслух от нелепости её высказывания. — Тебя не учили, что нападать на незнакомых девушек с поцелуями некрасиво? Насмотрятся идиотских фильмов, а потом происходит… то, что происходит! Она топнула ногой, уносясь прочь, стараясь осознать, что это вообще было, пока Гарри, продолжая стоять в парке, с трудом сдерживался от громкого смеха, не понимая, что ей не нравится вообще в таких фильмах?!