(Не) известный

Она молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что не могла подобрать ни единого слова, чтобы описать все происходящее. Анна ещё никогда не чувствовала себя такой неисправимой идиоткой. Ни единого дня в жизни. Даже когда пару часов назад ей прямым текстом сказали, что как работник она не нужна, а в Лондон её прислали для личных потребностей директора. Даже когда в восьмом классе мальчики высыпали ей на голову пять маленьких ящериц. Даже когда она сдавала на права. Никогда ещё не чувствовала себя настолько глупой. Подруга давно сбежала, поняв, что ляпнула лишнего, а Анна продолжала сверлить глазами застывшего на пороге Гарри. Он понятия не имел, что говорить, потому что планировал преподнести всё совершенно иначе. Как минимум, он хотел рассказать всё сам, а не оказаться раскрытым подругой Ани, которая тут же убежала прочь, поджав губы. — Что стоишь? — спросила Анна, складывая руки на груди. Она не знала, что чувствует. Не понимала, болит ли что-то внутри. Аня не была глупой девушкой и понимала, что парни скрывают своё состояние только в том случае, когда не доверяют девушкам. И впору было бы закатить скандал, но… Но Гарри. Он же был таким нежным с ней. Таким заботливым. Таким невероятно влюблённым. Он делал её счастливой одними своими касаниями, а когда говорил комплименты, то и вовсе возводил на вершину удовольствия. Разве может она думать о нём плохо? О том человеке, который вывернул её наизнанку и научил жить так, чтобы эта самая жизнь начала приносить удовольствие? — А ты впустишь меня? — негромко спросил Гарри. Этот бугай чувствовал себя виноватым, и стоял, опустив голову. Это выглядело забавно. — А если захочешь войти, я разве смогу тебя вытолкать? — Мне кажется, если ты захочешь, то и дом разнесёшь одним касанием, — он неловко потёр шею и вошёл в квартиру, захлопывая за собой дверь, а потом замер, натыкаясь взглядом на чемодан, пару сумок и разбросанные вещи. — Ты уезжаешь? — Скорее, переезжаю, — холодно ответила Анна, продолжая складывать вещи в сумки. — Что-то не так с квартирой? Напряжение между ними грозилось взорвать лампочки в комнате. Гарри понимал, что Анну прорвёт. Осталось только дождаться момента. Потому что её характер был довольно сложным, но в силу её адекватности она старалась сдерживаться. По крайней мере именно такой её видел Гарри. И он понимал, что сегодня, скорее всего, она не промолчит. Он был готов к чему угодно, ровно в ту секунду, когда его личность раскрыли. К летящим в него вазам, книгам, вилкам и чашкам. Но не к равнодушному молчанию и поникшему настроению девушки. Если это из-за него, то ему противно от самого себя. Аня молча собирала вещи, стараясь переварить в голове всё происходящее. Как поверить в то, что сказала Ребекка? Встречаешься со знаменитым актёром… Анна вдруг почувствовала себя каким-то пещерным человеком, ничего не знающим в современной жизни. Раз она так опешила перед ним, значит он и правда довольно известный? Она с трудом подавила в себе порыв прямо перед ним залезть в Гугл и найти этого чёртового Гарри Квила, чтобы понять, что он на самом деле из себя представляет. Чёртов повар. — Приготовь мне кексы, пока я собираю вещи, — буркнула она со злостью, и Гарри понял, что её понесло. — Анна… — Что? Ты же повар? Давай, готовь! Мука над раковиной, яйца в холодильнике. Что там тебе ещё нужно? Давай, иди готовь, чёртов, блин, повар! Чтоб тебя! Анна была почти на грани истерики. Всё навалилось разом, не давая даже вдохнуть нормально. Увольнение, обвинения от Вилсона, Гарри… Она ожидала, что прижмётся к его крепкой груди, растворится в тепле и заботе и забудет о проблемах, но ей приходится выяснять правду, которую, по непонятным причинам, от неё скрывали. Мерзкое чувство всестороннего предательства. Даже Ребекка сбежала. Один Баки развалился на диване в вальяжной позе, готовый в любую минуту принять в свои объятия отчаявшуюся хозяйку. — Пожалуйста, давай просто поговорим, — Гарри развернул её лицом к себе и тут же получил ладонью по груди, замечая, как краснеет от злости лицо Анны. Она не умеет доверять людям. Никогда им не доверяла. Но отчаянно пыталась научиться делать это ради Гарри и своей новой жизни. Ей казалось, что всё наладилось, а по факту… Она стала колотить его по груди кулаками, но едва ли он чувствовал хоть капельку боли. Анна выкрикивала что-то на русском, но Гарри не хотел понимать, о чём идёт речь. Он был уверен, что ничего хорошего она не говорила, а всё плохое он о себе и сам знал, если уж совсем честно… Спустя секунд пятнадцать неконтролируемой истерики Гарри просто крепко прижал Анну к своей груди, стиснув в объятиях и не давая выбраться. Он прижимал её к себе и целовал в макушку, где растрепались волосы, пытаясь хоть немного её успокоить. Она кричала. И он не понимал, почему. Потому что она не стала бы так реагировать на его… секрет. Не стала бы. — Скажи мне, что случилось? — прошептал он совсем тихо, покачивая девушку в руках, словно та была маленьким запутавшимся ребёнком. Ему отчаянно хотелось помочь ей, успокоить, заверить, что всё будет хорошо и пообещать, что он никогда не даст её в обиду и никуда не отпустит. Но позволит ли она быть рядом? — Вилсон, он… — она вылила на него всю информацию одним потоком, прерываясь на всхлипывания. Руки неистово дрожали, когда Анна постаралась вникнуть в ситуацию: у неё больше нет ничего. Ни квартиры в Лондоне, ни прекрасной работы. Ни-че-го… Гарри терпеливо слушал рассказ девушки, гневно сжимая кулаки и челюсти. Хотелось поехать в офис прямо сейчас и вдавить этого директора в стену, нанести ему парочку ударов и превратить лицо в кровавое месиво. Гарри никогда ещё не чувствовал такой жажды мести. Но Аня… Она перевернула его жизнь, заставив снова поверить в любовь. Ради неё он был готов на всё. — Ещё и ты, чтоб тебя, как ты мог меня обмануть? Кретин! — Прости меня, маленькая моя, прости, — он ещё сильнее стиснул её в объятьях и стал покрывать заплаканное лицо беспорядочными поцелуями, надеясь, что она сможет его простить, что поймёт его глупость, что не расценит это как недоверие, и… И она сдалась. Расслабилась в сильных руках и впервые за долгое время разрешила себе проявить слабость, вцепившись сильной хваткой в синий свитер Гарри и захныкав так звонко, что даже Баки проснулся и с недоумением уставился на хозяйку. Она устала. Так устала быть сильной, независимой и всезнающей, что вся боль вылилась одним огромным потоком слёз прямо на грудь Гарри. И Анна была несказанно рада, что именно он оказался рядом в этот момент. — Ты простишь меня? — Гарри спрашивал это так осторожно, словно она могла его схватить за шкирку и спустить с лестничной клетки одной левой и даже не поморщиться. — Я такой дурак, правда. Я не понимаю, почему не сказал тебе правду. Ты просто была такая милая, и первая, кто меня не узнал, я растерялся даже. — Смотрите-ка на него, звезда какая, растерялся он, — сказала Анна на русском и, словив недоумённый взгляд Гарри, перешла на английский. — Говорю, что прощаю я тебя, дурень. Слишком ты мне дорог стал, чтобы не простила. Гарри выдохнул, растягивая губы в улыбке. Лучшая женщина, правда. Просто лучшая. Любая другая могла раздуть из мухи слона и бросить мужчину в ту же секунду, как только узнала бы правду. Могла закатить истерику, выкрикнуть что-то неадекватное и начать строить из себя жертву. Но Аня не была жертвой. Не в этих отношениях. Не с Гарри. С ним она чувствовала себя под защитой. Словно она маленький ребёнок, а он её огромный плюшевый медведь, который будет всегда оберегать от всех страхов. И все эти обиды… Такая чушь, если честно. Аня столько лет была несчастной и не чувствовала любви и нежности, что бегать от него из-за простой глупости она точно не собиралась. Он не сделал ничего ужасного. Да, он заслужил её обиду и пару ударов в грудь, но не больше. Потому что он просто сглупил. А людям свойственно ошибаться. — Я люблю тебя, — просиял он, подхватывая Анну на руки и тут же встречаясь своими губами с её. Это было сумасшествием. Но они так давно сошли с ума друг от друга, что иначе и быть не могло… — Ты такой дурак, ты знаешь это? — Анна стала целовать его подбородок, прищуриваясь от чуть отросшей щетины. Сердце всё ещё колотило как сумасшедшее от недавней истерики, но найти успокоение она могла только в Гарри. И после слов о Вилсоне его и самого стоило бы успокоить… — Знаю, — он покрывался мурашками от её поцелуев, словно ему снова шестнадцать, а это его первый сексуальный опыт. Аня сводила с ума. Её карие глаза сводили с ума. Смоляные волосы сводили с ума. Низкий рост и пухлые губы. Вся она была совершенством для него. И найти её было невероятным счастьем. Он уложил её на кровать, прямо на разбросанные вещи, со смешком отодвинув Баки. Им просто необходимо было выплеснуть все свои эмоции, и ничего лучше, чем выпустить пар в постели, они не придумали. Да и разве бывает что-то лучше? Анна судорожно стала сбрасывать с себя одежду, мечтая поскорее коснуться оголёнными телами и ощутить ту невообразимо прекрасную близость. Он дарил ей ощущение важности, и это было очень ценно для неё. Гарри покрывал поцелуями шею и ключицы, стягивая с себя одежду, рыча от нетерпения и чуть прикусывая молочную кожу, оставляя на ней красноватые следы. Хотелось большего, намного большего. Так, чтобы до рваных криков и кровавых полос на спине. Чтобы выплеснуть всё, что так давно копилось внутри. Он соединил их тела, закрывая глаза от наслаждения, а Аня громко застонала, кусая кожу у Гарри на груди. Жар перетекал по венам из тела в тело, поднимая температуру в помещении. Они сходили с ума, постоянно срываясь на бешеный темп, выкрикивая слова любви и шепча какой-то бессвязный бред. Гарри вбивал себя в брюнетку, сжимая её ягодицы до синяков и втягивая в рот набухшие соски. Анна впивалась в шею, царапала плечи и не могла сдержать стонов наслаждения, чувствуя, как с каждым толчком улетает куда-то за облака, где нет никаких тревог…

***

— А жить будешь у меня, — шепнул он ей в макушку, следом целуя. Они лежали на раскуроченной постели, пытаясь привести дыхание в норму. Гарри перебирал её волосы и втягивал носом их запах, а Аня просто растягивала губы в счастливой улыбке и не могла сдержать слёз счастья. — Не рано? — Нет, — отрезал он. — Тебе негде жить, а у меня большой дом. Если так противна моя компания, то можешь переехать в ту квартиру, где мы были на выходных. — Дурак. Мне не может быть неприятна твоя компания. Просто… всё так быстро. Кажется, что обязательно должно случиться что-то плохое. Как будто бы не бывает так вот сразу всё хорошо. — Ты недостаточно плохого пережила, да? Мы слишком долго искали друг друга, чтобы жизнь нам подкидывала ещё какие-нибудь сюрпризы. — Наверное, ты прав… — Давай собирать вещи? Наверняка твой сюрприз тебя уже заждался…