Пусть мама услышит

- Ну мам! - Не мамкай, родной мой. Ци Пэйсинь, глядя на невозмутимое лицо своей экранной матери, расхохотался и перестал уворачиваться от ее настойчивых попыток поправить ему парик или воротник золотого ханьфу. Во время перерывов, когда на Сюань Лу вот так накатывали приступы материнской любви, спастись от нее было практически невозможно. Хотя ее можно было понять. Даже ему, брутальному и крутому парню, было жаль своего персонажа, который не помнил родителей, до скупой мужской слезы. «Пожалеть и накормить» - базовый женский инстинкт, срабатывающий при виде несчастных маленьких мальчиков, в Сюань Лу отключался крайне неохотно. До настоящего Цзинь Лина она добраться, чтобы утешить и обнять, не могла, так что перепадало Пэйсиню, который его сыграл. Не то, чтобы он был особо против. Поэтому игра в «Ну мам!» для них стала частью рабочих будней. Чжэн Фаньсин украдкой поглядывал на коллегу и экранного друга и еле слышно вздыхал. Ему бы тоже хотелось, чтобы у Лань Сычжуя была такая мама – ласковая, добрая и нежная. Он поднял взгляд на гогочущих как стадо ослов и гиен Сяо Чжаня и Ван Ибо и вздохнул еще печальнее. Если б мог, он бы сочувственно похлопал Сычжуя по плечу, но за технической невозможностью, он хлопнул по плечу сам себя и мысленно уверил, что у него хотя бы есть приемная семья. Он снова поднял взгляд на экранных родителей, которые отвесили друг другу смачных поджопников и снова расхохотались этим своим кринжовым смехом. Родителей не выбирают. - Перерыв окончен, работаем, работаем! – режиссер пару раз хлопнул в ладоши, перевел умильный взгляд на свою главную головную боль и гаркнул, - Вас, голубки, это тоже касается! Чжань, если вы опять порвете свою одежду, я солью ваши самые позорные закадровые фотки в интернет! *** Первый фанмитинг дорамы был внезапным, спонтанным и неловким. Очень неловким. И очень странным. А еще немного позорным. Так думал Фаньсин, сидя на своем месте и прячась за спинами старших коллег от ведущего и его ненормальных идей. Он ясно видел, как фото Чжу Цзаньцзиня, придерживающего Лю Хайкуаня за талию от падения во время одной из таких идей, будет пестреть в трендах на вейбо. А еще Фаньсин подумал, что главные роли – не всегда благо, глядя на страдающих больше остальных Сяо Чжаня и Ван Ибо, к которым на сцену вывели фанатов из ВИП-зоны, страстно желающих задать этим двоим ровно те же вопросы, что им задают буквально на каждом интервью. Тип девушки? Признание в любви? Поклонники серьезно думают, что у них есть на такое время? Им даже поспать некогда! - Ван Ибо, каково было воспитывать ребенка, который, по факту, всего на год младше тебя? Один оригинальный фанат таки нашелся. Но его зачем приплетать? Фаньсин ссутулился сильнее, почти полностью прячась за надежными спинами старших, надеясь, что при таких обстоятельствах о нем не вспомнят примерно никогда. - Было сложно, - Ибо состроил максимально драматичное лицо, - Но я справился. Славно же вышло? – поклонники были готовы согласиться, на что угодно, и восторженно завопили. И все шло относительно мирно, пока ведущий не совершил страшное – вызвал на сцену Чжэн Фаньсина. - Смелее, тут же все свои, - ведущий ухмылялся как-то очень уж подозрительно, но деваться было некуда. Фаньсин на дрожащих ногах, как новорожденный олень, подполз к подлому ведущему, который схватив и без того перепуганного ребенка за локоть, втиснул того между Ван Ибо и Сяо Чжанем. Фанаты перешли на ультразвук. - Многие поклонники, знакомые с новеллой, остались не очень довольны, - коварный ведущий, если бы не микрофон и планшет со сценарием, предвкушающе потер бы руки, - Что вы трое не обнялись в одной из финальных сцен, как предписывал оригинал. Фаньсин, что ты выберешь – очередное объятие с ногой Сяо Чжаня или групповые обнимашки? Нет, нога нашего Чжань-Чжаня, конечно, прекрасна, но все же, подумай. Фаньсин не хотел ни о чем думать, он хотел провалиться сквозь пол. - А что выберут наши зрители? – аудитория предсказуемо заголосила за второй вариант, где-то явственно срываясь на душераздирающие рыдания, - Единогласно! – ведущий перевел полный самодовольства взгляд на замершую в ужасе троицу. В самих объятиях, конечно, они ничего страшного не видели, но не так же! Все трое одновременно поднесли микрофоны к лицам, безуспешно пытаясь найти слова, чтобы отшутиться, как Фаньсинь, не ожидая сам от себя, выдал будто не своим голосом обреченное: - Мамочка… - Не мамкай, - не задумываясь ляпнул Сяо Чжань, вспоминая Сюань Лу, но потом до него дошло, что ответить он собирался что-то совсем другое. Повисшая на секунду, густая как масло, тишина взорвалась визгом, криками и одним конкретным ослиным гоготом. «Ладно, - подумал Сяо Чжань, глядя на умирающего со смеху придурка, - Пнуть диди можно и потом». Не теряя времени, он сгреб в охапку готового разрыдаться от такого фиаско Чжэн Фаньсина и скрючившегося в приступе неконтролируемого веселья Ибо. Хуже уже точно не будет. *** - А почему ты больше не зовешь его мамой? – Юй Бинь заговорчищески поиграл бровями и приобнял Фаньсина одной рукой за плечи, - Смотри, ему грустно. Прояви сыновнюю почтительность, развесели своего… мамочку. Сяо Чжань на другом конце площадки, казалось, развил шестое чувство, потому что в тот же момент показал Юй Биню кулак и завопил: - Не смей портить ребенка! Фаньсин в отчаянии закрыл лицо ладонями и мысленно закричал. Им теперь не отмыться от этого! Никогда! - Дорогу! Дорогу моим мальчикам! – внезапно заголосил Хуан Цзытэн, любовно поглаживая добротно приклеенную бородку, когда мимо него в очередной раз горной козочкой проскакал Ван Ибо с маленьким Кевином на руках. Что один, что второй выглядели уже изрядно задолбавшимися, но режиссер настаивал, что надо тренироваться как следует, чтобы не угробить ребенка в кадре. Видимо, за кадром гробить его было можно, иначе наступивший на подол собственного голубого ханьфу и навернувшийся прямо с ребенком на руках Ибо не знал, как еще это назвать. Малыш Кевин мужественно терпел. Ван Ибо был не настолько мужественным, запросил перерыв и сунул ребенка в руки ошалевшему Сяо Чжаню. - Держи своего ребенка сам, я всё, - Сяо Чжань едва не задохнулся от возмущения и готов был разразиться гневной тирадой, но тут буквально из кустов показалась голова Лю Хайкуаня, который с самой пакостной улыбкой на ангельском лице выдал: - Это ВАШ ребенок, Ванцзи, постыдись. Сделав свое злодейское дело Хайкуань исчез, мелькая на фоне белоснежной лентой Ланей. Сяо Чжань от такой наглости и от бессилия хоть как-то ответить, пнул усевшегося на землю Ибо по мягкому месту. - Это все ты! - Причем тут я? - Это твой брат! И это твой сын! Кевин деловито сполз с рук своего гэгэ и отошел на безопасное расстояние, глядя на в сотый раз дерущихся экранных родителей со сложным лицом. Чжэн Фаньсин, бесшумно подошедший к нему, присел рядом, аккуратно уложил ладошку на маленьком плече и утешительно сказал: - Родителей не выбирают. Когда в пылу ожесточенной драки двух взрослых людей, делящих одну мозговую клетку, раздался оглушительный треск ткани, они замерли. Режиссер устало закатил глаза и полез в карман за телефоном – позорные фотографии сами себя не выложат. На фотографиях засветились решительно все. - Мамочка… - одновременно выдохнули маленький и большой А-Юани. Первый, просто от усталости от всего вот этого вот, а второй от безысходности и бренности бытия. - Да не мама я, сколько раз повторять! – Сяо Чжань смеялся и ужасался, смотря сквозь новенькую дыру в белоснежном рукаве несравненного Хань Гуан-цзюня. Стоило выложить все те фотографии раньше режиссера. Если уж помирать – так с музыкой!