Пусть мама услышит

Подозрительно довольные ведущие актеры наводили на всякого рода подозрения всю съемочную группу, а конкретно Юй Биня приводили в тихий ужас. За что огреб на днях, он не особо понял, но возмущаться было чревато: во-первых, водились все-таки за ним грешки; во-вторых, могли ведь и добавить звездюлей. Мудро рассудив, что скорая месть – это слишком мелочно в таком вопросе, непродуманно и, к тому же, травмоопасно, Юй Бинь решил, что отомстит потом. Когда его и этих ненормальных будет разделять хотя бы километров сто. А пока он затаится и будет бдеть. Позорные фотки сами себя не сделают. *** Сяо Чжань и Ван Ибо старательно напускали на себя таинственный вид. Многозначительные взгляды, коварные ухмылки и только им двоим понятные знаки давали окружающим повод подозревать их во всех грядущих пакостях мира. Хотя не то, чтобы они задумывали что-то грандиозное. Ван Ибо изобразил замысловатую комбинацию, складывая пальцы едва не в печати призыва, и хитрюще ухмыльнулся. Сяо Чжань приподнял бровь, подавил в себе желание показать в ответ средний палец, и просто махнул рукой. - Если ты хочешь есть, скажи это вслух, зачем так извращаться? – Чжань устало выдохнул и покрутил головой, чудовищно сощурившись и внимательно осматриваясь по сторонам. Заметив того, кого так долго ждал, он резко распахнул глаза, хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и кивнул подскочившему Ван Ибо в сторону. Ибо предвкушающе потер ладони и мысленно похихикал. Теперь главное – не заржать. Он Лань Ванцзи, он справится! Завидев рассекающих толпу статистов как ледокол и уверенно движущихся прямо на него Сяо Чжаня и Ван Ибо, Фаньсин было дернулся в сторону. Но одинаково суровое выражение их лиц пригвоздило его к месту, и он обессилено рухнул обратно на стул. Коленки, судя по ощущением, вот-вот должны были затрястись, Фаньсин положил на них руки и выдохнул: - Мамочка… - Не мамкай, сколько раз говорить, - Сяо Чжань подошел вплотную и возвышался над ним тощим черным столбом. Чуть позади него остановился Ван Ибо и с выражением абсолютного безразличия на прекрасном лице принялся шарить по бездонному рукаву своего ханьфу. Когда пауза затянулась и из угрожающей превратилась в неловкую, Чжань широко улыбнулся и сквозь зубы пробормотал: - Только не говори, что ты его потерял, - он прикрыл глаза и медленно выдохнул. Ибо зашуршал интенсивнее и потянулся в другой рукав, но и там было удручающе пусто. Мрачно нахмурившись он полез за пазуху, чтобы убедиться, что и там ничего. - Погоди-ка, - Ибо, не мудрствуя лукаво, смачно хлопнул Чжаня по груди, а потом полез под чужую одежду. Сяо Чжань незамедлительно взвыл, но тут же замолчал, глядя на сложенный вчетверо лист, который Ибо все же достал у него из-за пазухи и теперь смотрел с выражением вселенской обиды. Чжань откашлялся, запахнул одежду и даже напустил на себя вид оскорбленной невинности. Ибо в ответ закатил глаза и шлепнул найденным листом по столику перед ними. Фаньсин подпрыгнул на месте и поднял полные искреннего раскаянья глаза. Сяо Чжань немедленно умилился, но о первоначальной цели не забывал. - Ознакомься. Фаньсин чуть дрожащими руками развернул лист и еле сдержал рвущийся наружу отчаянный крик. - Свидетельство об усыновлении? Но я же уже взрослый! – судорожно вчитываясь в указанные данные и, кажется, ловя первую в жизни паническую атаку, Фаньсин долго не мог понять, в чем подвох. - Все дети говорят, что они взрослые, - Ван Ибо важно покачал головой, величественно взирая сверху вниз, не опуская головы. Рядом насмешливо хмыкнул Сяо Чжань, и Ибо незаметно ткнул его пальцем в бок. Чжэн Фаньсин был близок к тому, чтобы вцепиться пальцами в парик, но смысл написанного все же начал медленно до него доходить. - Почему в графе: «Мать» написано: «Никто ничего не докажет»..? – он задумчиво почесал нос до боли знакомым Сяо Чжаню движением, и он бы умилился снова, но тут взревел Ван Ибо. - В смысле, ты себя не указал?! Охренел?! – он замахнулся белоснежным рукавом, но Чжань, вереща от смеха, отскочил. Он дернул Фаньсина с места как редиску с грядки и выставил перед собой в качестве щита. - Ты не посмеешь ударить ребенка, лао Ван! – Ибо разразился корейскими ругательствами и возмущенно всплеснул руками, подняв облако из своих рукавов. Сяо Чжань, выглядывая из-за чужой макушки, показал язык и запричитал: - Я понимаю, что отцам-одиночкам нелегко, но давай без рукоприкладства! Какой пример ты подашь своему сыну? - Он твой сын! - Нет, твой! - Он ВАШ сын, постыдитесь, - мимо грациозно проплыл Лю Хайкуань во всем своем великолепии. Его богато расшитое ханьфу переливалось на солнце, подвеска на сяо плавно покачивалась, а ноги, казалось, не касались земли. Ван Ибо и Сяо Чжань синхронно прищурились от такой ослепительности, а Чжэн Фаньсин тяжко вздохнул. Родителей не выбирают.