Любовь бывает и такой...

Адриан

Кровь грохотала в моих висках. Где-то внутри меня зарождался жар, который постепенно спускался к низу живота. Светло-голубые джинсы с низкой посадкой идеально очерчивали ее бёдра, подчеркивали икры и стройность ее ног. Черный топ приоткрывал ее плоский живот. Маринетт спустилась по лестнице и подошла к столу. Она села напротив меня и опустила взгляд. Я понял, что все это время не отрывал от неё глаз только тогда, когда до меня донёсся голос Альи: — Адриан! Адриан, ау! — шатенка пощелкала пальцами перед моим лицом. — Вернись к нам! Я потряс головой. — Простите, о чём мы говорили? Миссис Чэн улыбнулась. — Ты рассказывал про Академию, — напомнила она. Маринетт помешивала свой чай и при этом нервно теребила край своего топа. Она выглядела зажатой. Неужто она стесняется? Телефон Альи завибрировал и издал звук, будто ударили по струнам гитары. Интересная мелодия для уведомлений. Шатенка прочла сообщение и напечатала ответ. Она снова посмотрела на нас. — За мной сейчас заедет мама. Мне нужно пару часиков посидеть с сестрами. — Возьмешь малышкам круассаны? — спросила Миссис Чэн. Алья кивнула: — Да, спасибо Вам. Маринетт начала вставать из-за стола и зацепилась за ножку. Она бы феерично растянулась на полу, но я успел придержать ее за талию. — Все хорошо? — спросил я. Она нервно сглотнула. — Д-да, спасибо. Она стояла ко мне спиной, и я только сейчас понял, что мои руки до сих пор были на ее талии. Мои пальцы частично касались ее оголенной кожи. Я осторожно убрал руки и засунул их в карманы джинс. Ее мама тем временем отдавала Алье круассаны, завернутые в бумажный пакет. Шатенка краем глаза наблюдала за нами с синевласой, но заметив мой взгляд, быстро отвернулась. — За мной уже приехали, — она рассматривала автомобиль, припарковавшийся напротив входа в пекарню. — До свидания, Сабин! До понедельника, Агрест! Я кивнул ей на прощание. — Твоя фамилия Агрест? — спросила мама Маринетт. — Да. Она улыбнулась. — А я все думала, где же я тебя видела? Очень знакомое лицо, — она как-то заговорщически посмотрела на свою дочь. — У Маринетт постоянно висели над столом фотографии с тобой. Я даже опешил от такого заявления. Щеки синевласой вспыхнули, она замахала руками в знак протеста. — Мама! Все не так! — ее взгляд нервно блуждал между мной и женщиной. — Это были вырезки из модного журнала! Я просто… У Миссис Чэн зазвонил телефон. Она обняла дочь на прощание и сказала: — Заходи чаще, — затем посмотрела на меня. — До встречи, Адриан. Была рада познакомиться. — Взаимно. Маринетт схватила меня за руку и буквально вытащила из пекарни. — Ты чего? Руку оторвешь! — конечно я преувеличил. Хватка у нее была хорошая, но вот силенок маловато. Она резко обернулась и воткнулась носом в мою грудь. Девчонка подняла на меня взгляд своих синих и глубоких, как океан, глаз. У меня перехватило дыхание. Мы стояли так секунду-две (а может быть и дольше), пока порыв ветра не окутал нас вечерней прохладой. Маринетт поежилась. Она обхватила себя руками и чуть прижала подбородок. — Я вызову такси, — сказал я, открывая нужное приложение и вбивая местоположение. — Напомни адрес Академии. Синевласая продолжала растирать себя руками. Еще чуть-чуть и она зубами стучать начнет. Мда, для такой погоды такой топик — не самый лучший вариант. Сентябрь уже все-таки. — Улица Риволи 1. — Машина будет через 3 минуты, — я окинул ее взглядом. — Надеюсь, что ты к этому моменту не превратишься в сосульку. Она, не глядя на меня, прыснула в ответ: — Очень смешно. — Ты самую малость не по погоде одета, не находишь? — Да потому что все вещи, кроме летних, я перевезла в общежитие. У меня дома только топы и шорты остались. Я усмехнулся. — Ну хоть догадалась джинсы не переодевать. — З-заткнись… — она судорожно втянула ртом воздух. Я посмотрел на нее. На улице было не настолько холодно, так, чутка дул ветер. Но ей в этом черном топе было реально не по себе. Не знаю, чем я думал в тот момент, но я взял Маринетт за руку, развернул и прижал к себе. Девушка сначала была ошарашена и не сразу поняла, что к чему. Когда она попыталась вырваться, я обнял ее второй рукой и еще крепче прижал к себе. — Не дергайся, — прошептал ей на ухо, — просто постой так пару минут. Она уже не пыталась вырваться. Лишь стояла и глубоко дышала. Мне казалось, что мое сердце вот-вот выпрыгнет, ибо оно уже отбивало просто сумасшедший ритм. И наверняка она могла его слышать. Но всю эту хрупкость момента сломал подъехавший автомобиль. Я нехотя выпустил синевласую из плена своих рук и сказал: — Садись, Золушка, карета подана. Она смущенно опустила взгляд и отошла от меня на пару шагов. Я открыл дверцу машины, и сделал пропускающий жест рукой: — Дамы вперед. Маринетт быстро юркнула в такси и прижалась к дальнему окну. — Сначала на Риволи, а потом на Франса? — спросил водитель. Я собирался ответить, как вдруг Маринетт сказала: — Погодите! — она стала проверять карманы джинс. Затем она шумно выдохнула. — Проклятье! — Что не так? — спросил я. — Я оставила ключ-карту в общаге! — она закрыла лицо руками. — Только я могла такое сделать! Второй раз за последние десять минут я совершил вновь неконтролируемое действие. Я сказал водителю: — Небольшое изменение маршрута. Едем сразу на Франса. Тот лишь кивнул головой и завел автомобиль. Маринетт тихо спросила: — А что на улице Франса? Я обернулся и посмотрел ей в глаза. — Мой дом.

***

Маринетт продолжала упираться, когда мы подходили к воротам особняка. — Не нужно, я подожду Алью у общежития. — Ага, будешь сидеть у двери? Или в саду на скамейке? Что так, что этак замерзнешь. — Все нормально. Пока! Она развернулась и сделала несколько шагов. Я успел схватить ее за руку. Она выдернула ее и собиралась убежать. Мне ничего не оставалось сделать, кроме как схватить ее и закинуть себе на плечо. — Эй, а ну пусти! — Да не дергайся ты! Я тебя не съем. Я ввел код и ворота открылись. С синевласой на плече я прошел до самого дома и опустил ее уже внутри. Когда я посмотрел на нее, то увидел, что ее лицо было красное. Я чуть ухмыльнулся и пошел на кухню. — Иди за мной! Но она не шла. Стояла и рассматривала все до мельчайших деталей: потолок, стены, лестницу, двери. Она ловила взглядом даже вазы и картины. — Я никогда не думала, что дом дизайнера такой… величественный! Я еле слышно рассмеялся. — Пойдем, угощу тебя чаем. А то вон, вся кожа мурашками покрылась. Она неуверенно, но последовала за мной.

***

— Твоя комната просто огромная! Маринетт продолжала наматывать круги по моей комнате и рассматривать окружающие ее предметы. — Я не спорю. Она поднялась на второй уровень комнаты и изучала стеллаж с книгами. — И ты все это прочел? — Мне ответить как в сказке про Красавицу и Чудовище? — я лежал на кровати и наблюдал за девушкой взглядом. — Я серьезно. О, это же редчайшее издание «Алиса в стране чудес»! Обалдеть! — Можешь посмотреть. Девушка подошла к прозрачной ограде и посмотрела на меня сверху вниз. — Можно? Правда? — Ага. Мне не было видно, взяла ли она книгу или нет. Но ее макушка продолжала мелькать между книжными рядами. — Адриан, а ты… О, это рояль? Маринетт уже чуть ли не бегом спускалась по лестнице. Я приподнялся на локтях и проследил за ее действиями. — Многие не знают разницу. Я удивлен. Девушка прошлась тонкими пальчиками по крышке рояля. Она неловко подняла на меня взгляд своих васильковых глаз. — Ты можешь сыграть что-нибудь? — сказала она и закусила губу. До чего же сексуально это выглядело. — Кхм, — я прочистил горло, — да. Я сел за инструмент и попытался собраться с мыслями. А это было нелегко, потому что Маринетт облокотилась на рояль и подпирала одной рукой подбородок. — Что ты хочешь, чтобы я сыграл? — мой голос стал отдавать хрипотцой. Синевласая лишь пожала плечами. — Что угодно, — прошептала она. И мои пальцы запорхали над клавишами. Каждое нажатие сопровождалось глубоким звуком. Именно эту мелодию мне захотелось сыграть здесь и сейчас. Рядом с ней. Я запел: «Я, не отрываясь, смотрю тебе в глаза. Я часто прикасаюсь к тебе. А когда ты уходишь, я умоляю тебя остаться. И произношу твоё имя несколько раз подряд. Это смешно с моей стороны — пытаться объяснить, что я чувствую. Во всём виновата моя гордость. Мне непонятно как это происходит, Но только ты способна сделать со мной такое. Я схожу с ума, Твоя любовь сводит меня с ума. Я схожу с ума, Твои прикосновения сводят меня с ума. Ты зажгла во мне надежду на то, что будешь со мной, Твой поцелуй заставил меня надеяться на то, что ты спасёшь меня. Любовь к тебе сделала меня сумасшедшим, Я сошел с ума из-за любви к тебе... » Я перестал играть. Посмотрел на Маринетт. Ее рот был слегка приоткрыт. Она смотрела мне прямо в глаза и молчала. Я осторожно взял ее руки в свои. Медленно поднялся и притянул ее ближе. Маринетт не сопротивлялась. Я смотрел в океан ее глаз и тонул в нем. С головой. Мне хотелось раствориться в этой хрупкой девушке. До щемящей боли в груди. Я опустил свою ладонь на ее затылок и рывком притянул к себе. От неожиданности Маринетт ахнула, и я, воспользовавшись моментом, углубил поцелуй. Наши языки сплелись в страстном танце. Я провел ладонью вдоль позвоночника девушки, от чего она простонала мне прямо в губы. Маринетт ловко пробежалась пальчиками по моему торсу сквозь футболку, задевая пряжку ремня. У меня сорвало крышу. Но я нашел в себе силы отстраниться. Мы стояли, уткнувшись лбами и тяжело дыша. — Ты действительно этого хочешь? — мой голос был настолько низким и хриплым от возбуждения, что я сам с трудом узнал его. Маринетт провела ладонью по моему плечу, затем вдоль пресса… Вот ее рука скользнула ниже, где уже натянулась ткань джинс. Я издал нечто похожее на рык. — Маринетт, ты не… — Я хочу тебя. Три слова, которые стали для меня точкой невозврата. Я подхватил ее на руки, заставляя скрестить ноги на моей пояснице, и, неистово целуя, направился в сторону кровати.