Любовь бывает и такой...

Маринетт

В коридорах Академии царит атмосфера приближающихся рождественских праздников. Темные поручни лестниц пестрят серебряной мишурой; скучные стенды с различными информационными бумажками, которые обычно редко кто читает, усеяны ажурными снежинками разного размера из белой бумаги; на каждой двери аудиторий поздравительные наклейки; в центре холла располагается белая искусственная красавица-ель, усеянная красными и золотыми шарами и подсвеченная яркой гирляндой холодного оттенка. Люблю эту атмосферу. И пускай нужно терпеть контрольные, тесты, защиты презентаций и прочий учебный груз, витающий в воздухе праздник перечеркивает все эти проблемы. Все, кроме одной. — Апчхи! Мой вчерашний цинизм и нежелание вставать пораньше, чтобы отпарить тёплое пальто, сыграли злую шутку: я получила полный нос соплей, головную боль и паршивое состояние, когда ты заболеваешь. Ночью у меня поднялась температура, и мне пришлось выпить специальный порошок, который был припасен у Альи в аптечке. Разумеется, избежать нотаций от лучшей подруги мне не удалось, они продолжились и утром, когда у меня настолько раскалывалась голова, что я была готова застрелиться, наплевать на всё и просто отлежаться один день в тёплой постели. Но чувство ответственности перед парнями, с которыми нам надо вместе сегодня сделать по максимуму групповую работу по литературе, заставило принять таблетку и идти на занятия. Поэтому сейчас я сижу в кафетерии Академии и тихонько попиваю зелёный чай, чтобы скоротать оставшееся время до встречи с Лукой и Адрианом в библиотеке. Так уж вышло, что мне поставили «автомат» по биологии, и у меня появились свободные сорок минут. Я успела переодеться в тёплую толстовку и штаны, выпить лекарство и принести из общежития свои записи по литературе для проекта. Вот сижу теперь, наблюдая через окно на плавно падающий на землю снег, иногда поглядывая на снующих туда-сюда ребят из организационного комитета, которые проделывают за сегодня просто космическую работу по преображению Академии. — Маринетт! Маринетт! — оборачиваюсь и вижу бегущую ко мне Роуз. На девушке надет белый свитер с красной мишурой вместо пояса, тёмные джинсы, туфли на платформе и импровизированная корона из такой же мишуры. — Ты не могла бы помочь с украшением читального зала библиотеки? Нам тут с ребятами нужно закончить, ещё в спортзале гирлянды развесить и… — девушка задумчиво смотрит в потолок. — Что же ещё мне сказали сделать? Я забыла! — Роуз, не переживай, — приобнимаю подругу и ободряюще улыбаюсь. — Конечно я помогу. Мне не трудно. Да и как раз у меня есть полчаса свободного времени. — Правда? — я киваю. — Как здорово! Спасибо тебе большое! — девушка крепко обнимает меня и тут же тащит в сторону, к десятку коробок. — Так, — Роуз открывает одну из них. — Бери. Здесь наклейки и разные фигурки. А вот в этой бумажные гирлянды, — Роуз поочерёдно загибает пальцы, что-то подсчитывая. — Да, все правильно, их хватит на восемь стеллажей. А тут, — она указывает мне на небольшую коробочку из-под обуви, — должны лежать оставшиеся объёмные снежинки, — девушка заглядывает внутрь. — Да, вот они! Беру коробки и направляюсь в сторону библиотеки.

***

— Вроде бы ровно, — я слегка отклоняюсь, чтобы оценить закрепленную мной полоску мишуры вдоль книжной полки. Теперь остаётся последний стеллаж. Осторожно спускаюсь со стремянки, переношу её и коробки к нужному месту и достаю наклейки. Снеговика, пожалуй, размещу вот здесь, над детской литературой. Прикрепляю рисунок и беру следующий, с играющей в снежки белкой. Тебя, пушистая, наклеим повыше. И вот спустя пару минут мне остаётся только одна объёмная снежинка, для которой самым идеальным местом будет верхний угол стеллажа. Отрываю кусочек скотча, поднимаюсь по стремянке и прикрепляю украшение. Но вдруг в носу начинается раздражающее покалывание… — Апчхи! — …и мне не удаётся удержать равновесие, отчего я начинаю падать вниз. Вот только убиться мне сегодня не хватает! Но через мгновение, за которое у меня перед глазами успевает промелькнуть вся жизнь, меня подхватывают мужские руки и крепко прижимают к телу. — Поймал, — раздаётся над ухом, и я открываю глаза, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом Агреста. — Ты цела? Утвердительно киваю и убираю руки с шеи блондина, но он не спешит меня отпускать. — И где же благодарность за спасение? — он самодовольно ухмыляется, и я сама спрыгиваю на пол, отходя от него подальше. — Где Лука? — интересуюсь, собирая пустые коробки. — Когда я выходил, его очередь ещё не подошла, так что я без понятия, когда твой парень освободится, — Адриан небрежно бросает свой рюкзак на стол, на котором уже размещены мои записи и телефон, и усаживает свой зад на стул рядом с моим блокнотом. — Он мне не парень, — мысленно бью себя по лбу за уточнение и сажусь рядом. Блондин одаривает меня внимательным взглядом и вдруг резко хватает меня за руку, обжигая ледянным прикосновением. — Что ты д… — Ты горячая. Так легко и непринуждённо, что моё сердце пропускает удар, а губы чуть раскрываются. Его другая холодная ладонь касается моего лба, и он утвердительно кивает, как бы соглашаясь с самим собой. — У тебя жар, Маринетт. А, он об этом… Отмахиваюсь от его руки под неодобрительное цоканье языком. — У тебя глаза «обрезанные», лицо красное и лоб влажный, — парень поочерёдно указывает пальцем в воздухе. — А когда я тебя подхватил, то подумал, будто на меня чайник закипевший упал — настолько твоё тело непривычно горячее. — «Непривычно горячее»? — я усмехаюсь. — Что это ещё значит? — То, что я прекрасно помню температуру твоей кожи, Жучок, — взгляд Адриана медленно блуждает по моему телу, лицу, задерживаясь на губах. — Помню каждый сантиметр, — он плавно наклоняется ко мне, вынуждая непроизвольно задержать дыхание. — А ещё твой аромат, который сводит меня с ума, — наши лица оказываются в настолько опасной близости, что я шумно выдыхаю в предвкушении его мягких губ. — Пардон за задержку. Я резко оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Лукой. — Лука! — я хочу встать, но Адриан все ещё удерживает мою руку. — Как зачёт? Сдал? — Всё замечательно. Давайте начнём, — он садится напротив меня и ставит на стол переносную коробочку с напитками. — Думаю, чай нам не помешает. — Это точно, — я тянусь к стаканчику и делаю глоток. Горячая жидкость неприятно ощущается на языке. — А что это за чай? Адриан тоже берет стакан и снимает крышку, вдыхая аромат. — Это… Ромашка? Лука кивает. — Дружище, ты разве не знаешь, что ромашковый чай хорош, только чтобы плеснуть его кому-то в лицо? — О вкусах не спорят, — Лука отворачивается ко мне и достаёт из чехла ноутбук. — Тебе нравится, Маринетт? — Нормально. Давайте лучше начнём. Хочу поскорее домой. Чувствую, как рука Адриана осторожно накрывает мою под столом. Пытаюсь вырваться, но он только крепче слетает наши пальцы. — Нам нужно сделать презентацию к любому литературному произведению, — Лука кратко пересказывает суть задания, пока я пытаюсь вырваться из захвата. — Затронуть биографию автора, сделать характеристики персонажам и раскрыть сюжет, не пересказывая само произведение. Всё это нужно оформить в виде презентации и доклада. Послезавтра защита. — У меня есть пара идей, — я сдаюсь и позволяю блондину держать меня за руку, делаю глоток терпкой жидкости, потому что горячее питье мне не помешает. — «Гордость и предубеждение». Это произведение считается одним из лучших в классике как женский роман. — Хороший вариант, — соглашается Лука, открывая Power Point. — Я думал о «Ромео и Джульетте». Тоже довольно яркое. — А вот я не согласен, — перебивает блондин. — С чем ты не согласен? — я поворачиваюсь к нему. — «Гордость и предубеждение» слишком предсказуемо. Мы ведь проходили его в октябре, значит, кто-то его точно возьмёт. — Повторятся не запрещено, — напоминаю я, но Агрест пропускает замечание мимо ушей. — А бедных Монтекки и Капулетти уже настолько замучили, что они сами не рады, что Шекспир их создал. Историю затерли до дыр, и она всем приелась. Что, если мы отойдем от шаблонов?.. — В твоих словах есть доля смысла, — Лука задумчиво смотрит на Адриана, а я, слушая парня, делаю ещё один глоток чая. — И что ты предлагаешь? — То, что действительно заслуживает внимания взрослых читателей. Сказка. И тут долбанная ромашка решает изменить траекторию полёта и вместо пищевода отправиться в мои дыхательне пути, отчего я закашливаюсь. Парни обеспокоенно глядят на меня, а Адриан ещё и похлопывает по спине. — Ты в порядке? — интересуется он. — Сказка? Сказка?! — я поворачиваюсь к блондину. — А это тебе не шаблон? Ощущаю неприятную ломоту в теле и вздрагиваю. — Не напрягайся так, Жучок. — Не называй меня так! — Извините, что встряю, но давайте вернёмся к предложению, — Лука выжидающе смотрит на нас, пока мы хлещем друг друга взглядами. Наконец, мы отрываемся друг от друга, и Адриан продолжает озвучивать свою идею. — Мы все привыкли, что сказки написаны для детей, но ведь сказка — это безжалостная фантазия, которая отражает всю жестокость нашего мира. Это иглы правды. Дети слишком чисты и невинны, чтобы осознать это… — на мгновение он замолкает, и его взгляд затягивается пеленой раздумий. — Когда вы в последний раз читали «Русалочку»? — Что? «Русалочку»? — Лука удивлённо выгибает бровь. — Я читал своей сестре, когда она не могла заснуть, еще в далёком детстве. — А я мультфильм смотрела. Но какие там иглы? — я непонимающе смотрю на блондина. — Счастливый конец. Ну, пожертвовала Ариэль голос, но получила его в итоге обратно. Адриан внимательно слушает меня, и в его глазах я читаю жалость. Он буквально жалеет меня, разве что по голове не гладит. — Бедняжка, — он делает глоток чая и морщится. — Я аж забыл, что здесь налито, — поворачивается к Луке. — А ты, гитарист, проникнувшись моим монологом про колючую правду, сможешь взглянуть на историю с высоты своей рокерской укладки? Лука закатывает глаза, а я пихаю блондина в бок локтем, и победоносно ухмыляюсь, когда он не успевает увернуться. Адриан шумно выдыхает, берет ручку и начинает медленно раскручивать её между пальцев. — Жучок, — я фыркаю, а Лука удивленно выгибает бровь, вновь услышав моё прозвище. — Оригинал сказки не такой радужный, как мультфильм, — Адриан поворачивается ко мне, но я игнорирую его взгляд. — Принц не полюбил русалочку. Она сделала всё, но он обручился с другой. И тогда у неё оставался только один выход: убить принца и вернуть свой голос. Иначе она превратилась бы в пену морскую. Я ошарашенно смотрю на блондина. — Но она же не дура? — интересуюсь, как маленькая девочка. В ответ парень лишь хмыкает. — Как сказать… В её руках был кинжал. Все, что ей нужно было — один удар, и прыгнуть в воду к своим сёстрам, что ждали её. И она прыгнула, — Адриан ловит мой взгляд, и я чувствую, как его рука, до этого момента крепко сдерживающая мою ладонь, медленно поднимается чуть выше, будоража табун мурашек. Одариваю парня горящим взглядом, но сил отдернуть руку просто нет. — Но тут же стала обращаться в пену. Шепчу ему одними губами «Прекрати!», но он отворачивается и пробирается пальцами под рукав моей толстовки, касаясь кожи. — Она не смогла убить его, — заканчивает Адриан. — Слишком сильно его любила, и поэтому отпустила, — парень вдруг также отпускает меня, но я не успеваю выдохнуть, как его рука перемещается мне на лоб. — Температура поднялась. — Что? — я ошарашенно смотрю на блондина. — Ты стала ещё горячее. — Что? Маринетт, — в нашу перепалку встревает Лука. — Ты в порядке? — он тянется ко мне через стол, но блондин пресекает попытку, разворачивая мой корпус к себе. — Ну не то что бы… Минуточку, — я перевожу взгляд с Луки вновь на Адриана. — Так ты поэтому меня все это время лапал под столом?! Проверял температуру? — А ты не сильно-то и сопротивлялась, так-то, — он улыбается, но взгляд серьёзен. — Давайте лучше поступим так, — он оборачивается к Луке. — Мы с тобой сделаем презентацию, а Маринетт отлежится пару дней спокойно. — Нет! — я пытаюсь вырваться из хватки Адриана, но он не позволяет. — Это командая работа! — В настоящей команде товарищу не позволят умереть от переутомления и жара, — Лука смотрит на меня, как на маленькую девочку. — Агрест, не верю, что говорю это, но я с тобой полностью согласен. А ты, Маринетт, иди к себе и лечись. — Нет! Это неправильно! Пусти! — я вскакиваю и тут же жалею об этом, потому что перед глазами все начинает плыть, а дыхание перехватывает. — Ну вот… Точно маленький ребёнок! — слышу рядом голос, и чувствую, как меня придерживают за плечи. — Я её отведу, подождёшь? В ответ раздается напряжённое «угу», и я понимаю, что мое тело страшно ломит.

***

— Алья, твою же налево! Открой! — голос парня напряжённо отзывается эхом в моей голове. Через пару секунд дверь передо мной распахивается, и меня буквально вносят внутрь комнаты. — Ей что, стало хуже? — взволнованно интересуется подруга, и я вижу её размытый силуэт. — В библиотеке… Мы не сразу… Сознание… Предложения доносятся до меня обрывками слов, и я болезненно стону. Чувствую, как ко лбу прикладывают что-то холодное. Боже, как хорошо! Пытаюсь ухватится рукой за одежду того, кто сидит со мной на кровати, но мне не удаётся. Вместо этого этот кто-то нежно касается моей руки, и я понимаю, что это не Алья. Прикосновение мужское. — Адриан… — шепчу я и понимаю, насколько жалобно это выходит. — Адриан… Сжимаю из последних сил пальцы парня и едва слышно шепчу: — Не уходи… Только не снова… Пожалуйста… Но в ответ я слышу лишь тишину.

Адриан

Может, нужно было пойти с ними? С другой стороны, если Маринетт все ещё злиться на меня, то факт, что Лука ей сейчас помогает, даже лучше. Она не будет так беситься, как если бы я её повёл. Я делаю пометки в своём блокноте, и мой взгляд скользит по листам бумаги, забытыми девчонкой. Беру их в руки и пробегаюсь по тексту, как вдруг кто-то хлопает меня по плечу. — С ней все хорошо? — интересуюсь у парня, пока он садится обратно на свой стул и пробуждает ноутбук. — Алья дала ей жаропонижающее. Она спит, — Лука напряжённо смотрит в монитор и переводит взгляд на меня. — Давай приступим. Я киваю, и мы погружаемся в работу. Спустя некоторое время, когда «скелет» презентации и черновик доклада готовы, и их остаётся только слегка доработать, мы с Лукой решаем разойтись по домам. И уже на крыльце Академии он догоняет меня и останавливает. — Погоди, — он кладет руку мне на плечо и мнется: все ещё в раздумьях, сказать мне что-то или нет. — Маринетт. Она… Звала тебя. — Что? — я уставляюсь на парня испытующим взглядом. — Она звала тебя, и просила не уходить. Думала, что я — это ты… — он замолкает, поджимает губы и выдыхает. — Зайди к ней. Уже сделав пару шагов вниз по ступенькам, я оборачиваюсь. — Зачем ты мне сейчас это говоришь? — искреннее удивление и непонимание отражаются на моем лице. — Я ведь твой соперник. Лука лишь хмыкает. — Я просто осознал суть «Русалочки». — Что бы ты ни делал, тебя не полюбят, просто потому что ты не тот? Я ухмыляюсь, но парень не разделяет моего настроя и грустно улыбается. — Нет, — он качает головой. — Если любишь — отпусти.

***

После пары стуков дверь в комнату девушек открывается и на пороге появляется шатенка. — Ну здравствуй, Агрест, — она хмыкает и упирается в дверной косяк. — Привет, Алья. Могу войти? — Если я скажу «нет», ты уйдёшь? — девушка намеренно удерживает руку в проёме, не пуская меня внутрь. — Нет. Не уйду. Пока она сама меня об этом не попросит. Алья хмыкает и продолжает удерживать меня в коридоре. — Вчера она утверждала мне, что с радостью зарядила по твоей блондинистой башке книженцией, а буквально час назад в бреду шептала твоё имя! — Алья на эмоциях толкает дверь, позволяя той с грохотом удариться о стену. — Я не понимаю, что творится в её голове! — Это я и хочу выяснить, Сезер… — аккуратно делаю шаг вперёд и кладу руку поверх девичьей. — Могу войти? Шатенка лишь одаривает меня угрюмым взглядом, берет с рядом стоящей тумбочки ключ-карту и покидает комнату, захлопывая за собой дверь. Я же оборачиваюсь в сторону кровати, на которой лежит Маринетт, распластавшись во всю ширь и длину постели, мирно посапывая. Улыбка касается моих губ, когда я подхожу ближе и замечаю, как подрагивает её нос во сне. Задерживаю руку в воздухе и начинаю плавно обводить контур девушки, не касаясь её. И вдруг она дёргается. Её пальцы охватывают мою ладонь, и я чувствую тепло её кожи. — Ты здесь, — шепчет Маринетт, смотря мне в глаза. — Да, — я удобно устраиваюсь на краю кровати. — Как ты себя чувствуешь, Жучок? Она улыбается и сильнее сжимает мою руку. — Мне уже легче. — И ты даже не возмутишься из-за своего прозвища? Она отрицательно качает головой. — Мне оно нравится. — Правда? — я улыбаюсь. Маринетт кивает и улыбается в ответ. — Тогда буду называть тебя только так… Я наклоняюсь ближе к девушке, оставляя между нашими лицами все меньше и меньше расстояния. Я вижу, как горят глаза Маринетт, слышу, как её дыхание учащается, и склоняюсь ещё ближе к её приоткрытым губам. — Погоди! Девушка уворачивается от моего поцелуя, поставив меня в тупик. — Заразишься… — Маринетт прикусывает губу. В сочетании с её покрасневшими от жара щеками и чуть растрепанными волосами это смотрится очень сексуально. Я смеюсь, и на моем лице расцветает улыбка. — Глупенькая… — я глажу девушку по волосам, поворачивая её лицо к себе. — Это последнее, о чем я сейчас думаю… Я накрыл губы Маринетт своими, втягивая её в нежный и ласковый поцелуй.