Forgotten promise

Чтобы начать жить, стоит перестать слушать окружающих.

Пару лет назад Волан-де-Морт проиграл. Война была окончена. Мальчик-который-выжил стал героем для всех. Гарри Поттер был признан спасителем магического мира. Привлекательный парень с лохматыми чёрными волосами и изумрудными глазами. Герой войны и победитель тёмного лорда. Лучший друг мальчика-который-выжил, Рональд Уизли, тоже многое потерял в той борьбе за победу. Невоспитанный и вечно-голодный парень. Герой войны на пару с Поттером.

А есть я.

Лучшая подруга Гарри Поттера и Рона Уизли. Девочка-которая-дружит-с-героями. Маглорождённая ведьма Гермиона Грейнджер.

Героиня войны.

* * *

Обычное серое утро в этом по-обычному дождливом Лондоне. Солнце, как и мой оптимизм, спряталось от людей за серыми тучами. Заливая в себя уже третью чашку крепкого кофе, я старалась подавить свою усталость и накатывающую на меня депрессию. Горьковатый напиток приятно согревал озябшие руки, разгоняя по телу тепло. Всю ночь просидела за документами, сортируя и подписывая их. Прошло четыре года после войны. Я смогла подняться по служебной лестнице сама. Джинни не понимала меня. Никто никогда не понимал. Могла ведь с самого начала, на правах героини, получить эту должность. Я отказалась ещё в самом начале от привилегий статуса. Моей целью было доказать всем, что я — Гермиона Грейнджер. Что я это я, а не подруга Поттера. Все четыре года я пахала как проклятая. Жертвовала сном, здоровьем, но смогла дослужиться до главы отдела связи с маглами. Такой был шок для всех знакомых, когда я выбрала этот отдел, а не что-то, связанное с защитой прав магических существ. Однако мне было важнее именно этот отдел. Я была реалисткой. Магические существа не станут полноправными членами этого общества и тысячу лет спустя. А вот пренебрежительное отношение к маглорождённым волновало меня больше. Сейчас же я сидела за рабочим столом и думала. Стоит прекратить весь этот фарс с Роном. Тогда, победив тёмного лорда, я поддалась какому-то иррациональному порыву и согласилась встречаться с Уизли. Однако стоит посмотреть правде в глаза: мы не можем быть вместе. Мы слишком разные. Я поняла это давно, но думала, что не так важно. Важно. Я даже не могла поговорить с ним, потому что он не понимал меня. Он вещал о любви ко мне на весь мир, но я не ощущала себя счастливой. Мне было неприятно. Зачем посвящать всех в наши отношения? Я постоянно ощущала на себе скользкие взгляды и шепотки интересующихся о моей личной жизни. Мол, счастливая: вон, как парень любит. А я хотела послать всё к чёрту. И Рона, и Гарри, и остальных. Я люблю личное пространство. Бесила осведомлённость в каждом нашем поцелуе. Чувствовала себя подопытной крысой, над которой ставят важный эксперимент. Я так не могу. Стоит разорвать отношения с ним. Я думала, что слишком многого требую, но нет. Теперь я уверена в своём решении. Меня приводит в ярость и бешенство любовь Рона. Любовь напоказ. Для меня это что-то сокровенное. Нечто слишком интимное, чтобы об этом знали другие — чужие люди. Я никогда не теряла голову от Уизли. Может быть испытывала симпатию, но точно не любовь. Решив не терять времени на пустые мысли, я продолжила разбирать документы. Устало потёрла глаза. Стрелка на часах медленно приближалась к часу дня. Скоро ко мне должен зайти Гарри. Ему что-то надо было мне сказать. Что же это? В кабинет громко постучали, и не дождавшись разрешения, влетели внутрь. Передо мной стоял запыхавшийся Гарри. — Привет, Гарри. Что-то случилось? — П… привет. Занята вечером? — я удивлённо уставилась на него. Он, увидев моё замешательство, замахал руками и затараторил. — Не про это! Я Джинни люблю! Она попросила…! Короче… Эм-м… — мой мозг отказывался фильтровать этот поток неразберихи. Я хлопнула ладонью по поверхности стола, призывая его к молчанию. — Гарри, остановись. Давай кратко и по существу? — он кивнул, надеюсь, он знает, как говорить по существу. — Герми, Джинни хочет, чтобы вы с Роном сегодня вечером пришли на ужин в Нору. Ты придёшь? — Интересно, что могло произойти? В любом случае, я последний раз появлюсь там, как девушка Рона. Да, и вообще, последний. Ненавижу эту берлогу. — Приду. Это всё? — он растерянно мотнул головой — Тогда, не против, если я поработаю? Пока. — Как только дверь закрылась, я смогла расслабиться. Довольно сильное раздражение затапливало разум. Так не хотелось идти в эту дыру — Нору. Мне плохо становилось от бардака, постоянного сожителя обители семьи Уизли. Время подходило к семи часам. Скоро должен зайти Рон, чтобы мы вместе отправились к его семье. Я придирчиво оглядела себя в зеркало. На меня смотрела девушка с неаккуратными, лохматыми волосами, закрытой белой рубашкой, серой юбкой ниже колена и чёрными лодочками на ногах. Видок тот ещё… Ну, ничего. Приведу себя в порядок, как только отвяжусь от Уизли и его любви. Спустя полчаса он решил появиться в моём кабинете, чтобы наконец отправиться в Нору. — Привет, Герми. — он обслюнявил мою щеку своими губами. — Здравствуй. — я старалась не злиться на него. Правда, выходило не очень. — Готова? — он преданно заглянул мне в глаза. Я кивнула и мы аппарровали в дом его родителей.

Нора

В доме стоял тошнотворный запах мяса и каких-то грибов. Мне стало дурно. С детства ненавидела грибы. На полу виднелись засохшие пятна грязи. В углу пищала мышь. Чёртов ужин! Ненавижу! Рон, не обратив внимание на выражение моего лица, потащил меня к столу, где все уже собрались и ждали только нас. Как бы я хотела испариться из этой дыры… Молли, увидев нас, начала свою речь: — Гермиона! Рон! Рада вас видеть! Как приятно! — она мягко улыбалась, глядя на меня. — И мне тоже, Молли. — я постаралась ответить дружелюбно. Она довольно искривила губы в улыбке и пригласила сесть за стол. Ужас начался почти сразу. Джинни вся светилась и счастливо улыбалась, глядя на Поттера. Молли снова взяла на себя роль тамады этого скучного и пресного ужина: — Друзья! А вы знаете, почему мы здесь собрались? — он хлопнула в ладоши, радуясь чему-то. Я молчала. Что за причина? Что-то тут не… — Гарри сделал предложение нашей Джинни. -…так. Я метнула испуганный взгляд на друга. Он специально? Вот именно тогда, когда я собралась порвать с братом его, теперь уже, невесты?! Слов нет, одни проклятья. Но, видимо, судьбе этого было мало. Разговор плавно перешёл на меня и Рона. — Вы вместе уже четыре года. Гермиона, ты не задумывалась о создании собственной семьи? Тебе уже двадцать три. Не пора бы стать примерной женой? — Стать кем?! Да, вы свихнулись! Не буду я второй Молли Уизли! Мать рыжего семейства невинно перевела стрелки на меня со своей дочери, пытаясь добить до моей головы мысль о браке. Напрасно… — Не думаю, что сейчас время… — Я туманно отвечала, надеясь, что Джинневра поймёт меня и поможет. Не поняла. —  Гермиона, а, когда вы собираетесь? — Джинни наивно смотрела на меня. — Мы что? — я сузила глаза, стараясь не беситься. Надо бы успокоительное выпить. Уизли, охренеть просто, махнула на меня рукой и обратилась к своему брату. — Рон, а когда вы планируете? — Ты сейчас серьёзно? Я ничего не ответила, а он-то что?! Этот раздражающий меня субъект решил открыть свой рот. — Как можно скорее. — Я пила сок. Он был у меня во рту. Теперь же украшал ровными пятнами белую блузку. Да чтоб вас! Молли и Джинни восторженно запищали: — Ура! Гермиона, а ты почему никак не согласишься? — Они правда думают, что я стану Уизли?! Так. Спокойствие, Гермиона. Сохраняй спокойствие. — Гермиона. — Этот придурок рыжий встал из стола и подошёл ко мне. — Я очень тебя люблю. Согласна ли ты стать моей женой? — Мой глаз нервно дёргался. За столом повисла тишина — все ждали моего ответа. Джинни даже подсказывала ответ. — Скажи «да». — она шёпотом сказала это мне. Ну спасибо, прям спасла. — Я… — Джинни приготовилась поздравлять меня и брата — не могу. — Радость в глазах окружающих потухла. Молли взволнованно решила прочистить мне мозги, помогая сделать выбор: — Герми, милая моя, ты просто не ожидала такого, да? Вы же любите друг друга. Будете счастливы вместе. — эта мантра явно была для того, чтобы взбесить меня окончательно — Заведёте детей и заживёте припеваюче. — я не сдержалась. Я громко так фыркнула, не скрывая своего раздражения. Кажется моя подруга заметила мою злость, но было поздно. Я сложила руки в замок и начала объяснение: — Я не растеряна. — мать Рона с шоком уставилась на меня — Я никогда не выйду за Рональда. — сдавленный всхлип от Джинни и тяжёлый от Рона. — Гермиона, не пояснишь?! Ты же любишь меня! — мой «возлюбленный» прожигал во мне дыру. — Я никогда не любила тебя. — Вот тут Молли чуть не слегла с приступом сердца. — Как же так, Герми? — Джинни смотрела мне в глаза. — Джинни, дай объяснить. Не знаю чем я руководствовалась тогда, но я никогда не любила твоего брата. Может быть была симпатия. — Рон начал орать на меня. — Стерва! Ты никогда не любила меня?! Бессердечная…! — он стушевался под моим взглядом. — Рональд Уизли, стоило сделал это уже давно. Я тянула с этим, веря, что всё нормально, но это не так. — Гарри и Джинни удивлённо смотрели на меня. Я встала из-за стола и выпрямилась, глядя на Рона. — Я бросаю тебя, как парня. Мы можем быть друзьями, но не более. — За столом стояла звенящая тишина. Передёрнув плечами, я извинилась. — Прошу прощения за испорченный ужин, Молли. Гарри, Джинни, поздравляю. — взглянула на обескураженных друзей. За столом — тишина. — Прощайте. До завтра. — и аппарировала к себе.

Уолл-стрит, 22

Моя квартира встретила меня привычной тишине и порядком. Светлые занавески на окнах, зелёные ковры в комнатах, и чёрная кровать в спальне. Такое сочетание цветов никак не связывало меня с Гриффиндором. Иронично. Я направилась в ванную, чтобы ополоснутся и смыть грязь прошедшего дня. Приняв холодный душ, я переоделась в лёгкую шёлковую сорочку и залезла в постель. Прохладная ткань приятно охлаждала уставшее тело. Мысли лезли в голову. Сегодня я бросила Рона. Он — был жалок ещё в детстве. Может поэтому я и была с ним. Однако терпение лопнуло. Я старалась это игнорировать, но он хотел переделать меня в свою мать. Хотел видеть не Гермиону Грейнджер, а свою няню, которая и поцелует, и накормит, и поможет на работе и детей нарожает. Он упрямо строил из меня свою мать. Не дай, боже! Я не та, кто будет сидеть в их конуре с выводком рыжих детей и мило щебетать о рецептах. Абсолютно точно другая, слишком. Мысли об этом раздражали. Решив не думать обо всём этом, я заснула.

Открываю глаза. Темно. Всё вокруг чёрное. Мозг старается анализировать ситуацию, но паника медленно топит разум. Мне не хватает воздуха. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха. Не могу. Из моего рта вырвались пузырьки такого необходимого кислорода. Хватаюсь за горло. Дышать… нечем! Смотрю себе под ноги. Вода. Вокруг лишь чёрная вода! Паника захватывает мой разум. Кричу от ужаса. Изо рта вылетают последние крохи воздуха. Голова раскалывается из-за кислородного голодания. Сознание затуманивается. Сквозь толщу воды до меня доносится голос. Кто-то прокричал мне. «… миона!.. Гермиона!» Мою руку кто-то схватил и потянул вверх. Я не могу открыть глаза. Их словно клеем склеили. Голос всё кричит. Моё сознание не разбирает его слов. Внезапно лицо обдувается холодным ветром. Я захлёбываюсь остро-необходимым воздухом. Лёгкие жжёт с непривычки. Делаю рванный вздох и захожусь в жутком кашле, выдавливая из себя ту чёрную воду. Глаза открываются. На моих промокших плечах чьи-то горячие ладони. Они слегка тормошат меня. Разлепляю глаза. Вижу лишь тёмное пятно, а не лицо спасшего меня человека. Он наклонился ко мне. С него капали мокрые капли мне на лицо. Тёплые, даже горячие ладони обхватывают моё лицо с трепетом и нежностью, как мне кажется. Они дрожат и трясутся. Он затравленно шепчет прямо в лицо «Нет… Прошу очнись… Только не…» Больше я ничего не слышу. Сознание мутится. Я снова проваливаюсь в темноту.

Глаза открываются. Резко сажусь на кровати. Диким взглядом исследую свою спальню. Всё ещё держусь за горлом ледяными пальцами — свежо воспоминание, как я не могла дышать. В лёгких нет воды, лишь воздух. Тихо выдыхаю, сбрасывая с себя это паническое состояние. Как только всё проходит, мой мозг напоминает мне о том, что там произошло. Я тонула, захлёбываясь водой. Шла ко дну камнем.

Меня спасли.

Постаралась вспомнить хоть что-то о спасителе. К сожалению, единственным, что я помнила, был тревожный голос. Его хозяином был точно не Уизли или Гарри.

Чёрт!

Я не знаю никого, кто мог бы быть обладателем такого голоса. Бархатный, с хрипотцой, властный голос с нотками некого величия и… силы. Той силы, что я пыталась найти в Роне все четыре года отношений. Рон не сильный. В нём не было ни капли этой силы, лишь слабость и мягкость — ещё два минуса Уизли. Он прислушивался к моим словам, к Гарри, да, ко всем. Абсолютно бесхребетный. Я откинулась на мягкие подушки, облаченные в тёмно-синюю шёлковую ткань. Она приятно охлаждала, но не помогала заснуть. Казалось, закрою глаза и снова буду тонуть. С одной стороны, я хотела снова заснуть. Горела этим желанием увидеть хозяина того голоса. Того потрясающе-приятного взволнованного голоса. Чёрт, с ума сойти! Я мечтаю увидеть человека из-за его голоса! А вот с другой, я катастрофически не хотела погружаться в сон ещё раз. Меня до сих пор бил озноб, а сердце гулко билось о рёбра. Стало понятно, что больше я не засну. Проклиная этот кошмарный сон, я встала с кровати. Надев на ноги домашние тапочки и накинув на плечи красно-бордовый махровый халат, пошла на кухню. На кухне я выпила стакан воды, но до сих пор чувствовала озноб. Было ощущение, что я действительно промокла и сейчас с меня стекает та чёрная вода. Передёрнула плечами, сгоняя с себя неприятное чувство. В голове промелькнула мысль выпить. Открыла верхний шкафчик около окна и достала бутылку красного полу-сладкого вина и бокал для него. Бордовая жидкость стремительно заполняла прозрачный бокал. Налив ровно половину, я отложила бутылку и взяла свою дозу согревающего. Аккуратно усевшись на высокий стул, я уставилась в открытое окно, потихоньку поглощая бархатистый напиток из винограда. Сегодняшнее небо было прекрасно. Чёрное полотно без единой тучи и миллионы звёзд, словно бриллианты, сверкавших наверху. Так прекрасно. Я уже выпила почти весь бокал. В теле ощущалось тепло. Мысли о сне не лезли в почти пьяную голову. Начался звездопад. С неба срывались яркие точки и приближаюсь к земле. Невероятно. Только хотела загадать желание, как в голове прозвучал голос. «Знаешь, у великих умов есть цели, у остальных — желания. Но несмотря на это, у меня есть одно. Я хочу, чтобы ты меня никогда не забывала. Можешь исполнить его? — бархатный и прекрасно-потрясающий голос замолчал, ожидаю ответа. Я уже хотела ответить, как в голове прозвучал второй голосок. Он был похож на детский: звонкий, жизнерадостный и тёплый. — Конечно! а ты… Ты тоже не забудешь меня? — Разумеется, Миона. Как же тебя можно забыть?». Мгновенно стало всё равно на звёзды. Голоса исчезли, но легче не стало. Бархатный голос сказал «Миона». Стало не по себе. Он говорил со мной? Но я не помню этого! Обратился ко мне, используя такую формулировку моего имени… Меня так только родители называли. В глазах защипало. Кто этот человек? Почему.? В голову ударила догадка. А что, если я забыла? Наплевала на то его желание и забыла. Но чёрт! Я даже не помню, как он выглядел. И почему я вообще услышала всё это?! Теперь я была уверена, что этот разговор когда-то был. Такая туманная вера в это — ни места, ни времени, ни человека я не могла вспомнить. Неужели я действительно забыла? Забыла того, чьим единственным желанием была моя память о нём? Опрокинула в себя остаток вина в бокале и положила голову на холодный стол. Теперь меня топило не жуткое ощущение воды на себе, а дикая вина. Я чувствовала вину перед неизвестным. Она въедалась мне в кости, требуя извинений. Затравливала меня требованием всё исправить. И всё же под действием алкоголя глаза стали медленно закрываться. Прежде чем погрузится в царство Морфея, перед глазами снова появился чёрный силуэт. Меня мучила невозможность спросить его.

Кто же ты такой?