Una Machina

Женщина с трудом пришла в себя. Сознание медленно возвращалось к ней, однако мысли до сих пор были тяжелыми и тягучими, словно болото. Открыть глаза, в которых всё почему-то зудело, до сих пор не получалось. Женщина решила повременить, немного отдохнуть. В эти минуты, кажущиеся бесконечными, она даже не смогла вспомнить своё собственное имя. Временно. Тут её осенило, и она облегченно вздохнула сквозь полусон. Точно, роды… И у неё родился, как она свято считала, здоровый, крепкий малыш. Её второй ребёнок и первенец… Рядом послышалось движение. Женщина, которая на тот момент уже чётко вспомнила, что её зовут Лина, обернулась на звук, по-прежнему не открывая глаз. -Дорогая…ты очнулась? — раздался мужской, до боли знакомый голос. Лина уже несколько лет воспринимала его как один из самых родных голосов на свете. -Да, любимый, — с трудом произнесла она непослушными, сухими губами. — И вроде как я даже в норме. Только глаза почему-то открыть больно. Что-то теплое и нежное, но в то же время твёрдое, легло в её руку. -А ты всё же попробуй. — Мягко произнёс муж, держа её. И Лина действительно попробовала. Перед ней тут же предстало бородатое, ухоженное лицо Лютера — мужчины примерно лет сорока, с которым она жила душа в душу вот уже семь лет. За всё это время они ни разу серьёзно не поссорились, а любовь их друг к другу только крепла. Лина так же увидела позади мужа два металлических стула, один из которых оказался занят. На нём тихо посапывала их дочь — Люция, четырёх лет отроду. -Как…как всё прошло? — Лине всё еще было тяжело говорить. — Где малыш? Где мой маленький Ануад? С ним всё хорошо? Муж улыбнулся сквозь ровную, аккуратную бороду: -Не переживай ты так. Врачи сказали, что тебя нельзя нервничать, и тем более, вставать с кровати… -Я хочу увидеть его! — рванулась женщина. — Это мой сын!.. Лютер сдержал её, продолжая мягко улыбаться. Взглянув в его голубые, добродушные глаза, Лина поняла, что всё действительно прошло удачно. Её муж человек хоть и спокойный, обычно собранный, но детей любил не меньше неё, и случись что с их сыном — это отразилось бы на настрое Лютера. Но он ласково улыбался. -Наш малыш здоров, любимая. Здоров и цел. Сейчас под присмотром врачей, разумеется. Мы увидим его минимум через день, не раньше. Лина не сдержалась, вздохнула. -А хочется уже сейчас… -Понимаю. Мне тоже. Лютер вернулся на стул, крепко обнял дочь, прижал к себе. Девочка с радостью прильнула к отцу, подсознательно почувствовав его заботу. -Вы оба…всё это время были здесь? -Разумеется. Тем более что эти дни пришлись на выходные, и Люции не надо было в сад. Наша малышка тоже переживала за тебя, и ждала рождения младшего брата, — на этих слов мужчина нежно поцеловал дочь в открытый лоб. Та улыбнулась сквозь сон. — Но умаялась она за день, конечно. Носилась туда-сюда, как оглашенная. Всё боялась, что что-то произойдет. -И вечно она так, — улыбнулась Лина. — Эта энергичность у неё от меня, я всегда тебе это говорила. -А я никогда и не спорил, — в ответ улыбнулся Лютер, снова целуя дочь. Отец семейства не ошибся, и буквально через день им наконец разрешили увидеть новорожденного. Лютер тогда отпросился с работы пораньше (он трудился на автомобильном заводе, причём вот уже более десяти лет к ряду), забрал Люцию из сада и поспешил в больницу. Успел вовремя. Мужчина пытался я перевести дух, ибо спешил, когда в палату вошла молодая медсестра с белоснежным кулёчком в худых руках. Лютер вскочил, как ошпаренный, а Лина даже приподнялась на локтях — за прошедшие сутки к ней вернулась часть былых сил. -Дайте его мне! Давайте его сюда! — запричитала она взволнованно. Её всю трясло. Когда кулёк наконец-то оказался у неё, Лина даже тяжело выдохнула. Она слишком переживала за сына. — Это…это мой сыночек, мой Ануад, моё любимое солнышко… Лина склонилась над сморщенным личиком сына, вцепилась любящим взглядом прямо в него, и в конце концов не выдержала. Тихо заплакала. Рядом подсел Лютер, приобнял жену, был старше которой на четырнадцать лет, и приложился бородатой щекой к её лицу. -Да, это твой сын. Вернее… -НАШ сын, любимый, — закончила она за него. — Верно… Наш сын… О Боже, как же я переживала! Подошла Люция, едва себя до этого сдерживающая. Она подсознательно поняла, что лучше сначала с маленьким Ануадом познакомятся её родители, а уж потом она. Лицо девочки засияло, едва она увидела новорожденного братца. -Он такой смешной, мам! А когда я смогу с ним играть? Лютер едва сдержал смех. -Не скоро, доченька. Погоди — ещё надоесть тебе успеет, хахах! -Родной братик-то? Да никогда! Ну скажи ему, мам! -Да папа шутит, Люция. Он просто… За простым семейным счастьем наблюдал мужчина, вставший в дверном косяке палаты. Сложив крепкие руки на груди, он безучастно смотрел, ни разу не улыбнувшись. Казалось, он чего-то ждал. И Лютер его заметил, вмиг нахмурившись, что на него было непохоже. Обычно он был рад незнакомым людям, но тут, во-первых, кто-то просто стоял и наблюдал, словно шпион, за их личным счастьем, а во-вторых… Он почувствовал неладное. Сразу же. Незнакомец прошел внутрь, поняв, что его увидели. Встал примерно в четырёх шагах от кровати Лины. -Кто ты такой?! — голос женщины едва не перешёл на крик, дрогнул. Она мгновенно, интуитивно прижала сына к себе. Маленький Ануад не издал ни звука. -Позвольте представиться… В этот момент Лина, кажется, поняла, кто же вторгся в их счастье. Её голос стал ниже, но страх в нём только усилился. -Я не отдам вам его! Никогда! Нет! Вы ничего с ним не сделаете! Я… Лютер положил ладонь её на руку. -Успокойся, дорогая, и дай мне сказать. Я всё улажу. Люция, будь возле мамы и тоже не шуми. -Хорошо, пап. Лютер посмотрел прямо в разноцветные глаза незнакомца. -Мы уже поняли, кто ты, и откуда. Значит, ты здесь намеренно и знаешь, кто мы. Нам представляться незачем. А вот твоё имя мы не знаем, так что представься, пожалуйста. И прости мою жену, она просто на нервах немного… -Раз вы знаете кто я, — безучастно отозвался мужчина, — то вам так же известно, что мы не умеем обижаться. Всё хорошо. Я не испытываю негативных эмоций к вашей жене. И да, мне не дали представиться. Я выбрал себе имя «Альберт», уважаемый гражданин Лютер. Можете обращаться ко мне именно так. Альберт оказался высок — даже выше немаленького Лютера. Широкоплечий, достаточно крепкий, с бледной, абсолютно нездоровой кожей. Светлые волосы его были зачёсаны назад и вверх, а лицо… Лицо слишком отчужденное, безэмоциональное и безучастное для человека. Ни один человек, даже самый хладнокровный, не будет так смотреть. К тому же была еще одна черта, разительно отличающая его от людей — левая щека, вся бугристая и неровная, словно туда набили разного мелкого мусора и просто зашили, как было. Левый глаз Альберта имел изумрудный оттенок, а правый — ярко-пурпурный. За всё время разговора он ни разу не моргнул. -Раз у тебя есть имя, — ответил Лютер, — и при том весь обычное, человеческое, значит ты из них. Я слышал, что такая программа была запущена, но ни разу вас не видел, и не думал, что вообще увижу. Видно, довелось. -Кажется, я вас понял, — вежливо, но холодно отозвался Альберт. — Да, вы верно решили. Я — один из Обличённых. -И раз ты здесь, ещё и в такое время, значит, Стальному Обществу что-то нужно от нас… Вернее даже не от нас, а от нашего сына. -Не отдам! — тут же взвилась Лина. — Не отдам, и пусть хоть убьют!.. -Мы не забираем его, уважаемая гражданка Двадцать Первая. Не имеем права. Однако можете считать, что вам оказана огромная, как вы, люди, иногда говорите, честь. Вашим сыном заинтересовался Он. Всесоздатель. Всю счастливую доселе семью словно током парализовало. Они оцепенели от страха и трепета. Даже Лютер не сразу нашёл, что сказать. -А что…что Ему могло понадобиться от такой простой семьи, как наша? Могу я узнать? -Секретный проект, уважаемый гражданин. Я не уполномочен и не располагаю данными для оглашения его деталей, однако ничего опасного для вас и вашего…сына, под номером тридцать два. Так же могу сказать вам, что детали вы, возможно, узнаете несколько позже. Пока что же вы, и в частности гражданин тридцать второй будете под нашим присмотром. Лютер переглянулся с всё еще перепуганной до глубины души женой. Та едва держалась, чтобы не заплакать вновь. -И у нас нет выбора, я верно понимаю? Обличённый чуть-чуть помедлил с ответом. -Мы стараемся не ограничивать вашу свободу, люди. Такова наша суть. Но все, абсолютно все мы зависим от Него, и воля Всесоздателя есть закон для каждого. Вы наверняка слышали известный тезис. Лютер едва заметно нахмурил лоб. -Что Он — это вы, но вы — не Он? -Верно. Он — это мы, но мы — не Он. Нам не дано действовать вне зависимости от Его воли, или же как-либо оценивать её, и тем более — критиковать. Только оглашать и воплощать в реальность. Мы без каких-либо сложностей приняли это, и это же предстоит и вам. -Что ж…-вздохнул Лютер спустя короткую паузу. — Не в наших обычаях спорить с вами, и уж тем более с тем, кто вас создал. Мы принимаем волю Стального Бога. Скажите только, что именно от нас требуется.