Please remember

Осаму шла наравне с высоким волейболистом, стараясь сдерживать свою смущенную улыбку: она была невероятно счастлива сейчас находиться наедине со своим возлюбленным. Ей казалось, что если она даст слабину хотя бы на долю секунды — невероятно радостная улыбка сразу же отразится на её пухлых губах. Если ей удавалось сдерживать свои уголки рта, то ярко-выраженный румянец на щеках скрыть она была не в силах: скулы невероятно горели. Пара давно знакомых друзей вышла из общежития и не спеша направилась в сторону торгового центра, в котором находился нужный кинотеатр: до сеанса был ещё целый час и торопиться было незачем. Младшая Мия, втянув поглубже прохладный и свежий воздух, что будоражил каждую клеточку тела, не в силах была больше сдерживать своё счастье: она почувствовала, как длинные мужские пальцы переплелись с её собственными. — У тебя руки холодные, — немного строго отозвался Ринтаро, опуская голову и направляя взгляд светлых глаз на свою пепельноволосую спутницу, — спрячь вторую руку в карман куртки, — настоял он и слабо улыбнулся, увидев, как она мимолетно его послушала. Суна крепче сжал девичью ладонь своей и провел немного шершавой подушечкой большого пальца по её костяшке. Он почувствовал ответное аналогичное действие и нежно улыбнулся: кто бы знал, сколько ему приходится вкладывать усилий в то, чтобы не накрыть манящие девичьи губы своими прямо сейчас, вовлекая их тем самым в желанный поцелуй. Ему хотелось в данный момент просто-напросто остановиться, удерживая и сестру своего друга на месте, а после прижать её ближе к своему телу, обвивая большими руками её точеную талию. Желал провести своей широкой ладонью по покрасневшей коже её румяных щёк, лаская большим пальцем скулу; жаждал второй ладонью крепче сжать девичью талию и провести ей вверх-вниз, задевая и округлые бедра, что каждый раз приковывали к себе взгляд светлых глаз; его душа и тело требовали тактильности с этой невысокой девушкой; желание почувствовать её всю окутывало каждую клеточку его тела. Но он лишь отбрасывал эти мысли в дальний закоулок своего сознания и тихо прикусывал нижнюю губу, с вожделением посматривая на свою давнюю подругу. Если начать вспоминать весь период их знакомства, то он мог с чистотой душой признаться, что эта бывшая волейболистка заняла значимое место в его, казалось бы, холодном сердце в первое же время их знакомства. Нужно ли говорить, с каким детским восторгом он смотрел на эту новоиспеченную старшеклассницу, когда она, вздымая в воздух, с отточенной изящностью ударяла по сине-желтому мячу? Как отправляла его через высоко натянутую сетку на сторону соперников, заставляя его противно скрипнуть и соприкоснуться с деревянным полом; или как светловолосая, хладнокровно окидывая всех присутствующих в зале взглядом тёмно-карих глаз, грациозно смахивала с лица мешающуюся чёлку и поправляла высокий хвост; как с прямой осанкой и лёгкой походкой подходила к своему близнецу и, запрыгивая на его спину, в момент сразу же менялась: её спокойное выражение лица перерастало в издевательскую гримасу, а до сего спокойный голос нашептывал острые шутки своему родственнику, который отвечал ей точно тем же. Честно сказать, тогда Ринтаро опешил, завидев поведение близнецов: они то ругались, кидая в друг друга близ находящиеся предметы, то со слезами на глазах просили прощения. Отношения Суны с его младшей сестрой существенно отличались: она для него всегда была и будет близким человеком, которого нужно оберегать; они никогда серьезно не ругались и, скорее всего, были друг для друга хорошими друзьями — возможно, это всё из-за значительной разницы в возрасте. Она была младше темноволосого на десять лет и, поскольку являлась маленьким ребенком, никогда не выходила на серьёзный конфликт. Если же опустить взаимоотношения близнецов, которые постоянно ссорились и спорили по пустякам, то играли они просто невероятно: Атсуму оказался отличным и многообещающим связующим, а Осаму, играя за женскую команду, показала себя отличным доигровщиком — их показательные игры произвели невероятное впечатление на весь зал. Кроме, конечно, Оджиро, который провел с близнецами свою среднюю школу. А вот серовато-жёлтые глаза безотрывно стали следить за малейшими отточенными движениями девушки, которая изящно порхала на площадке. После сговорчивые близнецы начали знакомиться со своими будущими командами, с Ринтаро в частности, который, как оказалось позже, учится в одном классе с Осаму. Суна стал больше проводить времени с близнецами и в один момент, когда уже заканчивал третий год старшей школы, понял одну вещь: ему стала небезразлична пепельноволосая девушка. Он тогда сидел в гостях у этих двух волейболистов и внимательно наблюдал за младшей Мией, готовящей ужин на себя, брата и него: на ней тогда был цветастый фартук, повязанный на тонкой талии, и заколотые в небрежный пучок волосы. Такой домашний вид девушки всегда заставлял трепетать сердце блокирующего, но он никогда толком не уделял внимания на это чувство, а после его резко осенило — он был просто-напросто влюблен в эту спортсменку. Но сразу же признаваться в том, что его сердце отплясывает учащенный ритм в груди при виде волейболистки светлоглазый не собирался: он видел, что сестре его близкого друга и так комфортно рядом с ним, а портить многолетнюю дружбу не хотелось. Но, когда он стал замечать ответные реакции девушки, решил всё-таки начать действовать: у него сегодня было в планах признаться этой даме в своих чувствах и предложить ей нечто большее, нежели простую дружбу. Почему он так долго оттягивал этот момент? Он сам не знал ответа на этот вопрос — скорее всего, просто хотел убедиться в правдивости своих домыслов насчет её положительных чувств. Пока Ринтаро витал в своих воспоминаниях, он даже не успел заметить, как со своей спутницей прибыл в торговый центр: пепельноволосая расслабленно вздохнула, почувствовав приятное тепло, которое полностью окутало её. — Купим чего-нибудь сладенького? — спросила с улыбкой спортсменка, поднимая голову на свой объект воздыхания. Она в глубине души каждый раз ликовала по поводу разницы в их росте: бывшая волейболистка никогда не считала себя низкой, но рядом с этим темноволосым парнем всегда чувствовала себя миниатюрной. — Конечно, — согласно кивнул тёмной макушкой друг ее брата, поднимая свободную руку и, встряхнув рукав куртки, посмотрел на наручные часы, — у нас есть ещё около двадцати минут. Пара не спеша направилась в ближайший магазинчик, в котором парень набрал кучу всяких закусок для смущенной девушки: она хотела обойтись шоколадкой, но не целым пакетиком со всякими сладостями. Когда темноволосый провел оплату и вышел из магазина вместе со своей кареглазой спутницей, то увидел на её лице написанное смущение: её щеки ярко подсвечивались румянцем, а тёмные глаза смотрели в сторону. — Не нужно было столько покупать, — тихо заявила она, чуть сжимая своей ладошкой мужскую, — мне бы и одного батончика хватило. — Нужно, — только и отрезал блокирующий, направляясь в сторону кинотеатра. Младшая Мия по-детски надула губы, будто бы пародируя недовольную гримасу своего брата, и, сжимая длинными пальцами ручку небольшого пакетика, в котором были недавно приобретенные сладости, вышагивала рядом со светловолосым. Пара влюбленных дошла до нужного зала и, отдав билеты смотрящей, прошла в тёмный зал. Ринтаро продолжал держать девичью ладонь в своей и шел спереди, утягивая и направляя темноглазую за собой. Найдя нужные места, он помог девушке стянуть с плеч куртку и после разделся сам, присаживаясь рядом со своей спутницей. Когда с больших колонок послышался громкий голос, оповещающий о начале сеанса, они вдвоем направили свои взгляды на широкий экран, в котором начали мелькать различные картинки. Это был какой-то детектив, который сильно хотела глянуть Осаму — адаптация её любимой книги. Она как-то раз упомянула о скором выходе фильма в диалоге с братом, о чём мельком услышал и Суна. Естественно, он не хотел упустить такую возможность провести время наедине с бывшей волейболисткой. Сейчас, сидя рядом с ней и вдыхая её сладкий аромат парфюма, напоминающий что-то цветочное и пряное, он не мог и на секунду сосредоточиться на этой кинокартине: его разум был зафиксирован на уловимом девичьем запахе и тонких пальцах, которые поглаживали его костяшки. Когда светлая макушка опустилась на его крепкое плечо, заставляя вдохнуть ещё больше дурманящего запаха, он прикрыл светлые глаза и прикусил нижнюю губу, облокачиваясь затылком на спинку мягкого сидения. Что он говорил час назад? Что больше не может держать себя в руках? Сейчас всё было в разы хуже: такая близость с девушкой, кажется, доводила его до пика невозможности. Ему просто хотелось поднять её со своего плеча и, ухватившись натренированными и мозолистыми пальцами за подбородок, прильнуть к пухлым и розоватым губам. Желал сминать их каждый раз в изнеженном поцелуе, перемещаясь после на изящную шею, и, по мере возможности, оставлять после себя метки, за которые, скорее всего, он бы отхватил пару подзатыльников от своего близкого друга — брата своей возлюбленной. Но сдерживал его лишь план дальнейших действий. Суна заполучит свой желанный поцелуй, но чуть позже. Кроме того, рядом с ними сидела пожилая пара, а потому не хотелось портить мнение о молодом поколении. Поэтому он, втягивая сладкий девичий аромат, направил взгляд серо-желтых глаз на большой экран, действительно стараясь вникнуть в смысл данной адаптации. Когда он заметно расслабил до сего напряженные мышцы, то полностью погрузился в просмотр: его и правда затянул этот фильм. Сюжет не замызганный, да и поведение главных героев небанально. Время от времени он переговаривал с довольной девушкой: Осаму счастливо улыбалась и заявляла, что ход событий и решения персонажей происходят точно так же, как и в книге. Ей это безумно нравилось: не было пробелов в сюжетной линии и всё шло своим чередом, что не могло не радовать. Это всё заставляло светиться пепельноволосую детским восторгом. Когда понравившийся двум студентам фильм закончился, они с приятной лёгкостью на душе после хорошей концовки направились на выход из зала, накидывая на себя курточки. Время уже близилось к четырем утра: сеанс у них был где-то в час, а сам кинопоказ длился около двух с половиной часов. Как ни странно, второкурсники вовсе не ощущали усталость или же утомленность: их сердца совместно отплясывали учащенный ритм, когда их пальцы в который раз соприкасались друг с другом — спать совершенно не хотелось. Поскольку оба второкурсника были бодры, студентка экономического факультета предложила своему собеседнику прогуляться до ближайшего небольшого озера: идти до него около часа, но им спешить было некуда. Осаму знала, что её назойливый брат найдёт себе отличное времяпровождение: либо его целью будет розоволосый Хиро, либо же бедная Наоми. Почему-то, шестое чувство подсказывало светловолосой, что произойдет именно второй вариант: нутром чувствовала. Также она думала, что Атсуму, в силу своей капризности, притащит свою наглую физиономию на сеанс фильма, прихватив с собой и будущую журналистку. Но этого не произошло, что не могло не радовать — хотя какое-то странное чувство всё же присутствовало в груди: на какие ожесточенные уговоры пришлось пойти её несчастной соседке, что та смогла утихомирить её несносного брата? «Нужно будет извиниться перед ней, — сделала пометку в голове кареглазая, сжимая крепче мужскую ладонь своей» Ринтаро же, кидая мимолетные взгляды на свою светловолосую спутницу, всё время репетировал у себя в голове будущую речь: он не знал, как можно было бы лучше сформулировать воедино свои чувства и мысли, как правильно поднести их этой симпатичной девушке. Когда их ноги всё ближе несли их к желанному месту, в роли которого сейчас выступало небольшое озеро, ровно с той же прогрессией росло и детское волнение у этой пары: Суна волновался перед своим высказыванием, а младшая Мия, в силу своей догадливости, переживала за то, что мог выдать темноволосый. Учащиеся добрались до нужного парка, окруженного высокими деревьями — вроде бы сакурой, и, немного пройдя вглубь, где находилось водохранилище, плюхнулись на деревянную лавочку. Холодная поверхность заставила покрыться девичье тело неприятными мурашками — на секунду появилось желание сразу же вскочить с неё. Ринтаро заметил заминку девушки и без сопровождения и пары слов потянул её на себя, усаживая на коленки: ему было намного теплее в штанах, нежели ей в колготках. Одна из его больших ладоней легла на девичью ногу, на место чуть выше коленки, отдавая всё своё тепло немного продрогшей коже; вторая рука покоилась около её пояса — бывшая волейболистка сидела полубоком к спортсмену. Темноглазая на это лишь смущенно улыбнулась и поправила мешающую челку, заправляя выбившиеся пряди из косы за покрасневшие уши. Нужно ли говорить о том, что простые мысли о тактильности с этим парнем нагоняют на неё волну неописуемого счастья? — Тебе самому не холодно? — поинтересовалась она, заглядывая в светлые глаза своего давнего друга. — Ни капельки, — улыбнулся тот, поднимая ладонь с девичьей ноги и накрывая ей чужую румяную щёку — результат близости с блокирующим. Он отвел на пару секунд взгляд от тёмно-серых глаз, которые порой казались металлического оттенка, и увидел немного завораживающую картину. Студенты загулялись до раннего рассвета: восход солнца украшал своими розовато-фиолетовыми бликами всё их окружение, окрашивая практически опавшую листву на деревьях волшебными цветами. Золотые лучи красиво падали на немного замороженную траву, заставляя покрывший её иней будто бы светиться: пылающий рассвет одарил своим вниманием каждую растительность в этом парке. Не обделил он своим вниманием и небольшое озеро, которое переняло всю красоту солнечных лучей на себя: на гладкой водной поверхности разливались ярко-лиловые оттенки с проблесками золотистых крапинок. Водоем казался настолько неподвижным, что создавал впечатление одного большого зеркала, которое было помещено в центре этого небольшого парка и обрамлено замерзшей травой. Когда серовато-золотистые глаза снова переместились на девушку, что сидела на коленях их обладателя, то воздух из груди будто бы выбили: на её светлой коже точно так же играли блики нежного рассвета; в тёмных глазах был детский восторг, смешанный с золотистыми проблесками, которые принадлежали медленно восходящему солнцу. Прохладный ветер качнул высокие деревья, срывая пару листков и разнося их по всей округе — до носа дошел приятный травяной аромат окружения и сладковатый запах, исходящий от студентки экономического факультета. Она в который раз заправила выбившиеся пряди за уши и повернулась к своему спутнику, который, казалось, забыл, как нужно правильно пользоваться функциями своего голоса. — Ты красивая, — вымолвил он и слабо улыбнулся, когда увидел загоревшиеся девичьи щёки, — Осаму, я… — Ринтаро и правда не знал, что нужно сказать: хоть он и репетировал свою речь пару десятков раз, легче ему от этого не становилось, — я не мастер таких высказываний: у меня в голове полнейший хаос, — тихой усмешкой признался он, снова накрывая своей ладонью чужую щёку и проводя по ней мозолистым большим пальцем, — из всего этого бедлама я могу выделить лишь одну мысль: ты мне нравишься, — выдал наконец-то он то, что хотел и расслабленно выдохнул: это было легче, нежели он думал, — чертовски нравишься ещё со старшей школы. Осаму лишь хлопала пушистыми чёрными ресницами и прикусывала нижнюю губу: она готова была завизжать на всё окружение. Такого восторга она не испытывала даже в те времена, когда стояла на большом стадионе и пробивала чистый эйс: ничто не сравнится с этим моментом, она была уверена! Ничто и никто не мог заставить её сердце так влюбленно трепетать или же наоборот — учащенно биться в груди, грозясь разломать ребра, как этот парень, что сейчас сидел и признавался ей в любви. Если быть честным, то сейчас она вовсе не слушала продолжающуюся речь волейболиста: тёмно-серые глаза следили за шевелящимися мужскими губами, а уши вовсе, казалось, перестали правильно функционировать — они воспроизводили одну лишь единственную фразу. «Ты мне чертовски нравишься» Младшая Мия, даже не задумываясь, накрыла своей прохладной ладошкой чужую щёку и приблизилась к юношескому лицу, заставляя его тем самым замолчать: он с вожделением посмотрел на склоняющуюся к нему спортсменку. Она провела большим пальцем по скуле и после, чуть наклонившись, обдула немного обветренные губы горячим дыханием, а после соприкоснулась с ними своими — стук её взволнованного сердца, казалось, было слышно по всей пустующей округе. Она неумело оставила едва весомый поцелуй на мужских губах, а после немного отстранилась, направляя свой взгляд на свой объект воздыхания. — Это означает, что ты согласна? — спросил блокирующий, чувствуя, что и его собственные щёки покрылись легким румянцем. Он увидел немного непонимающий взгляд и мысленно закатил глаза: видимо, она его не слышала, а настраивалась на то, что только что совершила, — Я про отношения, Саму. Ты станешь моей девушкой? — повторил он свой до сего заданный вопрос, смотря в большие тёмные глаза, обрамленные чёрными ресницами. — Да! — взвизгнула бывшая волейболистка, обвивая мужскую шею своими руками, тем самым вовлекая в крепкие объятия, — Я так счастлива! Суна радостно и немного расслабленно улыбнулся: она согласилась. Он обвил большими руками девичью талию и немного отпарил её от своего корпуса, заставляя светловолосую снова посмотреть в его глаза. Ринтаро притянул её лицо к своему и вовлек пухлые губы уже в настоящий и влажный поцелуй, который заставил пепельноволосую раскраснеться: раньше она не имела опыт в таких делах — первый ее поцелуй произошел пару мгновений назад. Когда пара отстранилась друг от друга, выдыхая горячий воздух и стараясь отдышаться: из их ртов появлялись маленькие парообразования — на улице холодало. Девушка ещё раз притянула парня в свои объятия и закрыла глаза: сейчас она чувствовала неимоверное спокойствие и счастье на душе. Оставалась лишь одна незначительная деталь — Атсуму. Нужно будет его поставить в известность — только вот как это сделать лучше? Думалось студентке, что он не сильно будет против этих отношений. Вздохнув, она отогнала это всё в дальний уголок своего сознания и стала наслаждаться моментом: полностью погрузилась в приятное тепло от рук волейболиста, которые выводили различные узоры на её спине; глубоко втягивала свежий запах листвы и мужской парфюм, который было сложно описать как что-то отдельное. Как говорила сама себе Осаму: «Так пахнет только Ринтаро. Приятно». Так они и просидели ещё некоторое время: в полнейшей тишине, которую прерывало лишь тихое пение птиц, и со счастливыми улыбками на своих лицах.