Please remember

— Проснись, — послышалось над девичьим ухом, заставляя его обладательницу недовольно поморщиться: не хотела просыпаться. Наоми крепче сомкнула веки, стараясь не упустить ведущую к желаемому сну ниточку, и шмыгнула носом, зарываясь его холодным кончиком во что-то твердое и гладкое. Когда она снова начала проваливаться в лёгкую дремоту, то её обоняния коснулся знакомый парфюм: шлейф мужских духов, в котором просвечивалась щепотка пряной корицы и яркие цитрусовые ноты, заставил её пухлые губы растянуться в умиротворенной улыбке. В который раз она призналась самой себе, что это насыщенное сочетание вводило её в некое состояние эйфории: хотелось насытить каждую клеточку легких им; хотелось, чтобы этот пряно-цитрусовый запах забрался глубоко в её нутро и остался там, согревая. Он ей напоминал обжигающий чай в поздний морозный вечер: когда ледяные кончики пальцев касаются нагретой кружки и подносят её к обветренным губам — приятная жидкость опаляет горло, оставляя после себя согревающее чувство по всему продрогшему телу. Так и с этим парфюмом: казалось, чем больше ты его вдыхаешь — тем больше наполняешь всю свою сущность теплотой и спокойствием на душе. Но, как и горячем чаем можно обжечь покрасневшее горло, так и этим запахом, казалось, можно было подвергнуть свои лёгкие резкому возгоранию. Главное — не пересекать грань дозволенного. Главное — не обжечься. — Пожалуйста. Като едва заметно дрогнула: уже успела провалиться в хоть и неустойчивый, но всё же желаемый сон. Почувствовав непонятное шевеление возле себя, она сонно разлепила тяжелые веки, видя перед собой лишь размытые и непонятные очертания: для фокусировки зрения ей понадобится пару секунд — мысли о палящем мужском запахе сразу же улетучились, удаляясь в дальний уголок подсознания. Пару раз лениво поморгав и удержав всё-таки свинцовые веки открытыми, её непонимающий взгляд упёрся не в привычную стенку, обтянутую светлыми обоями, а в смугловатую кожу на юношеской груди, которая выглядывала из-под чёрной майки. Непонимание ситуации стало потихоньку отступать, предоставляя место осознанию, а после — прозрению. Ближе к утру будущая журналистка уснула вместе с Атсуму, который провёл в её комнате пару часов: «вечер фильмов» отнял у неё последние силы и заставил беспамятно упасть в оковы сна. И то, чего касался прохладный кончик её носа — ничто иное, как мужская грудь, майка на которой открывала вид на ключицы. А запах, который, как она думала, казался лишь сонным бредом — парфюм, исходящий от лежащего спортсмена. Когда все воспоминания навалились на ещё не до конца проснувшуюся особу, она готова была завыть от стыда и смущения, накативших на неё в ту же секунду. Брюнетка не знала, за что ей было больше совестно: за то, что она уснула вместе с недавно познакомившимся парнем в одной постели или же за то, что она самолично его удержала, заставляя тем самым ютиться около неё. — Малышка, ты всегда будешь краснеть возле меня? — самодовольно хохотнул хрипловатый голос сверху, заставляя девушку отлепить покрасневшее лицо от мужской груди и поднять его. Серые глаза наткнулись на старшего Мию, на губах которого играла привычная расслабленная улыбка. Его светло-карие глаза были полуприкрыты и с интересом осматривали чужое лицо, пробегая по каждому его участку: казалось, что он пытался найти хоть какие-нибудь изменения, которые могли бы произойти за ночь. — И правда покраснела! — по-детски засмеялся спортсмен, подтверждая свой недавний вопрос. — Неправда, — тихо буркнула студентка факультета журналистки и снова опустила лицо, на этот раз пряча его под своими распущенными волосами: зарываться снова в чужую грудь ей совесть не позволяла. Она смущенно надула щёки и прикрыла глаза, стараясь заново провалиться в сон: девушка начала тихонько елозить на своём месте, стараясь найти удобную для себя позу. Глаза автоматически закрывались — скорее всего, ещё было ранее утро, потому и желание провалиться в желаемую дремоту, которая, как она считала, поможет ей скрыться от прожигающего взгляда чужих глаз. — Веснушка-чан, — с хрипотцой выдал кареглазый, а после тихо прокашлялся: его интонация заставила студентку напрячь слух и вслушаться в последующие слова, — если ты и дальше будешь жаться ко мне своими ахуительными бёдрами — почувствуешь то, что не должна. Наоми непонимающе похлопала пушистыми ресницами, устремляя свой взгляд на чужую грудь: кожа спортсмена казалась до безумия гладкой и приятной на ощупь. После она подняла покрасневшее до кончиков ушей лицо наверх, демонстрируя лежащему рядом сеттеру свои румяные щёки. Он увидел её невинные тёмно-серые глаза, в которых читалась неясность, и слабо улыбнулся: может быть, не стоило ей такое говорить? — Что? — весь её вид говорил о полнейшем непонимании ситуации: пасмурные глаза ожидающе смотрели в тепло-карие, а пухлые губы немного приоткрылись. — Говорю, не трись так об меня. Или я не ручаюсь за свои дальнейшие действия. Като приподняла одну бровь, а после наконец-таки кое-что почувствовала: это заставило её моментально опустить голову — не функционирующий до этого мозг заскрипел шестеренками. Тёплое одеяло было беспечно откинуто в сторону, открывая вид на следующую картину: ноги девушки были переплетены с мужскими, одна из которых была нагло протиснута меж её округлых бедер, прижимаясь этим самым к её промежности. Его большие руки по-собственнически обвивали её талию, прижимая тем самым ближе к своему крепкому телу — она бы даже не почувствовала эти прикосновения, не заяви о них бы ей крашенный блондин. Смущение сразу же окутало её с головой, когда тёмно-серым глазам предоставился вид на такую тесную близость с этим студентом: первокурсница готова была поклясться, что её душа уже провалилась под землю от неописуемого стыда. Когда она ещё раз осмотрела положение своих ног, которые были сплетены с чужими, то невольно попыталась сжать коленки вместе, думая, что этим действием устранит ненужный объект, который находился между ними. В результате же её ожидания потерпели крах: мужское бедро только сильнее прижалось к её промежности, заставляя тёмные штаны на женских ногах неприятно натянуться. Она сразу же расслабила до сего напряженные ноги и пару раз поёрзала, стараясь приподняться и вытиснуть мужскую коленку: парень тихо шикнул, когда почувствовал, как шевеление девушки задело пару раз его пах. — Малышка, я тебя будил не для того, чтобы ты намеренно прижималась ко мне, а наоборот, — прокряхтел старший Мия, чувствуя нарастающий комок возбуждения внизу живота — чертовски не вовремя, — хотя, знаешь, я не против… Ему не дала договорить маленькая женская ладошка, которая молниеносно приблизилась к его лицу и накрыла его губы: её обладательница старалась не заглядывать в его лицо. Атсуму же продолжал сверлить свою знакомую изучающим взглядом и в который раз растянул губы под девичьей ладонью в самодовольной улыбке: темноволосая кряхтела и спешно старалась распутать их сплетенные ноги, освобождаясь при этом и от крепкой сцепки мужских рук на своей талии. Её пухлые розоватые губы были плотно поджаты, а бледная, словно совсем фарфоровая, кожа на лице подсвечивалась ярким и весьма заметным смущенным румянцем, придавая ей некий шарм: она казалась безумно милой. Като закончила со своей задачей, которая показалась ей до невозможности сложной, а после привстала и потянулась к одеялу, что было неуклюже скомкано и отброшено в сторону. Схватив мягкое покрывало тонкими пальцами, она потянула его на себя и полностью закуталась в него, утопая в мягких тканях по самую тёмную макушку: старалась спрятаться от чужого прожигающего взгляда. Темноволосая что-то пропыхтела и отвернулась от своего собеседника, поворачиваясь к нему спиной и сворачиваясь калачиком: чужое прикосновение к её внутренней части бедра ей до сих пор мерещилось — стыдно. Невыносимо стыдно. Потому она и посчитала, что сможет спрятаться от пронзающего взгляда карих глаз, что неотрывно следили за ней, и сковывающего смущения, которое не хотело покидать её тело, под тёплым одеялом. Получилось это, конечно, не так эффективно, как рассчитывалось, но всё же намного лучше, нежели совсем ничего: тёмный кокон из покрывала начал понемногу расслаблять её напряженное тело. Сеттер сначала поднял тёмную бровь, смотря на это неустойчивое укрытие, а после тихо хохотнул: у него появилась очередная идея, результат которой, скорее всего, смутит девушку ещё больше — он же не может отказаться? Он молниеносно прижал вплотную к себе это подобие рулета из одеяла, обвивая тело своей знакомой, что было скрыто от его взора: вместо желаемого прикосновения к молочное коже он получил лишь мягкую ткань покрывала. Парень опустил голову и зарылся носом в то место, где по его предположениям находилась девичья голова — даже через плотный материал одеяла он мог почувствовать её сладкий запах. Возможно, это просто-напросто постельное белье было насквозь пропитано этим ванильным, словно сладкое мороженное, запахом женского парфюма. Его нос своевольно втянул поглубже этот запах, позволяя лёгким полноценно насладиться им: на момент он сам себе напомнил зависимого курильщика, который не мог прожить и часа без клубов дыма, разъедающего глаза. Только вот этот сладкий аромат, нежели сигареты, вовсе не дер острое обоняние волейболиста, а наоборот — приятно ласкал, заставляя желать втягивать себя каждый раз сильнее, больше. Потеряв самообладание на миг, светловолосый натянул на губы привычную самодовольную ухмылку и, прижав комок из одеяла ближе к своим бедрам, начал обдувать горячим шепотом её макушку: — Если бы ты сейчас не была закутана в одеяло, то почувствовала бы кое-что, — вышло хрипло, и он в который раз тихо прокашлялся: видимо, всё-таки простыл. Он уловил едва заметный вздрог со стороны девичьего укрытия и засмеялся, выпуская его из своей стальной хватки: получилось то, что он и задумывал. — Это не то, о чем ты подумала, веснушка-чан, — опровергнул он её догадки и лениво поднялся с кровати, — я про ужасный холод, что стоит у вас в комнате. Нужно будет притащить обогреватель, — последнее предложение он уже сказал себе под нос, будто бы делая заметку в голове, — и лампочку поменять, — он вспомнил вчерашнее моргание света. Кареглазый потянулся, разминая затекшие мышцы: односпальная кровать действительно была маленькой — но ютиться со своей миниатюрной знакомой ему понравилось. Он не спеша пошел в сторону ванной, невольно опуская взгляд на свои шорты: их ширинка топорщилась. Он скривился и провёл широкой ладонью по светлым волосам: хорошо, что сероглазая и нос не высовывала из своего укрытия. Крашенный зашел в нужную комнату и захлопнул деревянную дверь, щелкая замком и расслабленно выдыхая: ему было бы неловко, если бы соседка его сестры завидела его раннее «пробуждение». Одно дело — смущать её бесстыдными фразами, другое — демонстрировать свою выпирающую ширинку на шортах. Наоми, услышав, как зашумел поток воды в ванной комнате, выдохнула: неловкость, до сего окутывающая всё тело, спала, уступив место расслаблению — она тихо хохотнула. Ведь действительно подумала не о том, что имел ввиду её знакомый. И, как она считала, проблема была не в её чрезмерной испорченности или чем-то похожем, а в двусмысленных высказываниях парня: некоторые из них действительно были непристойными и сами направляли в «нужное» направление. Веснушчатая стянула с тёмной макушки одеяло и втянула замерзшим носом прохладный воздух: в комнате и правда было до ужаса холодно. Поёжившись, она зевнула и лениво потянулась, разминая ноющие мышцы: видимо, она пролежала всю ночь в неудобном положении вместе с волейболистом. Темноволосая, закончив свою маленькую зарядку, поднялась и села на мягкой кровати, продолжая удерживать края одеяла на груди ладошками: она ещё не была готова предоставить всё своё тело холоду, витающему по комнате. Как она не чувствовала его, пока спала? Возможно, это благодаря тёплым мужским рукам, которые обвивали её тело. Тёмно-серые глаза переместились на соседнюю кровать, замечая ожидаемую пустоту: видимо, Осаму так и не вернулась с ночной, даже утренней, прогулки. Видимо, эта парочка друзей до сих пор утопает с головой в друг друге. — Где можно так долго шататься? — вышедший с душа спортсмен задал интересующий и Като вопрос, упирая руки в бока: скорее всего, его не устраивало то, что его сестра и друг исчезли из его зоны досягаемости на такое долгое время. — Думаю, что не стоит переживать, — слабо улыбнулась темноглазая, отбрасывая утреннее смущение в сторону, — а Вы зачем так рано встали? На часах только одиннадцать, — она кинула мимолетный взгляд на настольные часы, стоящие на небольшом столе. — У меня тренировка начинается в час, — ответил крашенный блондин, поправляя светлые волосы: с челки и тёмных висков стекали небольшие капельки воды — попытался взбодрить себя холодной водой. Он посмотрел на вялую девушку, что сидела и прижимала ладошками к груди края тёплого одеяла и хотел было пожалеть её, но язык сработал быстрее, нежели его мозг подкинул ему эту мысль: — Пойдёшь со мной? — Возможно? — как-то неуверенно ответила она, поправляя растрепанную причёску: волосы хаотично были заправлены за уши, несколькими прядями свисая на лицо. В принципе, дел у неё так-таковых не было, не считая написание реферата, который вчера никак не поддавался её усилиям. — Я зайду за тобой через пару минут, — предупредил он, залетая в тапочки и выходя из комнаты, оставляя девушку одну. Она лишь согласно кивнула пустоте, понимая, что ушедший парень этого уже не увидит. Обладательница блеклых веснушек продолжала сидеть на кровати, свесив с неё ноги, и смотреть в одну точку, в роли которой выступала подушка её соседки: долгая загрузка сонного организма. Встряхнув головой, она откинула в сторону тёплое одеяло и почувствовала неприятные мурашки по всему телу: прохлада окутала её вместе с тёмной макушкой. Видимо, в общежитии были какие-то проблемы с отоплением. Она скованно поплелась в ванную комнату, с которой не так давно вылетел её светловолосый знакомый, и захватила с собой чистое белье с одеждой, которые, зайдя в нужную комнату, положила на стиральную машинку. Проведя по своему помятому лицу ладонью, первокурсница повернулась к зеркалу и скривилась: выглядела она, мягко говоря, ужасно. Её глаза покраснели от недостатка сна и раннего подъема; и так бледная кожа, казалось, вовсе болезненно светилась, предоставляя под глазами небольшие тёмные круги; на розоватых губах виднелись небольшие шероховатости: видимо, обветрила, когда гуляла со своим знакомым; а тёмные волосы, как она и предполагала, были в небрежном беспорядке. Кинув на себя недовольный взгляд, студентка начала стягивать пижаму с продрогшего тела, а после заплела длинные волосы в высокий пучок, чтобы не намочить. Юркнув в ванную, она начала настраивать нужную для себя температуру: она готова была постоять даже под струей горячей воды из чайника — настолько было холодно. Вода не выдавала нужную ей температуру. Видимо, проблемы были не только с отоплением: нужно будет искупаться под тёплой водой так быстро, насколько это вообще было возможно — стоять под холодной желания не было. Почувствовав небольшое, но всё же желаемое тепло, первокурсница слабо улыбнулась и взяла маленькую мочалку, пропитывая её излюбленным гелем для душа и начиная выводить ей по своему телу. Когда она провела шершавой поверхностью по своему животу, то невольно вспомнила сегодняшнее пробуждение. Касания материала мочалки на её обнаженной коже напоминали ей прикосновения горячих рук второкурсника, который тесно прижимал её к себе и отдавал тепло — казалось, что горячий пар, стоящий сейчас в ванной комнате, точно также окутывал каждую клеточку её тела, как и те горячие руки. Она почувствовала, как начали пылать её щёки: ей померещились эти мозолистые горячие ладони на обнаженной коже талии — места будто бы запульсировали, требуя этих прикосновений. Помотав головой, благодаря чему качнулся её пучок, будущая журналистка начала смывать с намыленного тела всю пену, следом умываясь: её начинали терзать назойливые мысли — за них она себя хлопнула по горящим щекам. «Он мне нравится? — иронично спросила у самой себя она, понимая всю нелепость ситуации. Они же знакомы чуть больше двух недель — о какой симпатии может идти речь? — Это просто временный интерес, — довольно кивнула головой на свое высказывание она, выключая душ» Честно говоря, это прозвучало неубедительно даже для неё самой. Завернувшись в белое махровое полотенце, студентка вылезла с ванной и, намочив маленький коврик и подходя к раковине, продолжила свои манипуляции: когда нанесение увлажняющего крема и чистка зубов были закончены, она начала наносить на губы гигиеническую помаду. Мазнув ей по пухлым губам, темноволосая довольно улыбнулась: кожа не казалась такой болезненно-бледной, а потрескавшиеся губы обрели красивый блеск. Закончив возиться с обветренной кожей, которая немного пощипывала, темноглазая распустила пучок, позволяя волосам спутанными комками упасть на плечи и спину: недовольно цыкнув, она взяла расческу и начала проводить ей по прядям. Когда волосы обрели презентабельный вид, обладательница веснушек улыбнулась: сейчас она выглядела намного лучше, нежели утром. Стянув с себя влажное полотенце и повесив его на сушилку, она шустро натянула на себя хлопковое нижнее белье, после залетая в обтягивающие черные джинсы. Сверху она надела такую же тёмную водолазку, заправляя ее в свои штаны: вещь плотно облегала девичье тело. Тёмная ткань обтягивала ярко-выраженную талию и пышную грудь: конечно, Като нравился свой внешний вид, но она понимала, что пока что не желает выходить в таком образе. Поэтому, выйдя из ванной комнаты и выпуская после себя клубы пара, она подошла к своему шкафу и открыла деревянную дверь. Студентка пробежалась взглядом по возможным вариантам верхней одежды, останавливая свой выбор на тёмной мужской кофте: это олимпийка Атсуму, которую он ей одолжил во время их вечерней прогулки до магазина для взрослых. (я стала готкой. не сдержалась и стала готкой) Почувствовав себя наглой особой, она тихо хохотнула, но всё же натянула вещь на себя, застегивая замок до подбородка: кофта, как и в прошлый раз, безмерно повисла на её плечах и полностью скрыла бёдра, закрывая собой всё, что желала спрятать от чужих глаз девушка. Поправив длинные рукава и достав из них свои ладошки, она провела длинными пальцами по своим волосам, разряжая пряди. «Интересно, я когда-нибудь перестану одеваться как неотёсанный комок шерсти?» Грустно усмехнувшись, Наоми вспомнила причины своего странного поведения: после неприятного инцидента в старшей школе ей каждый раз казалось, что если она придёт хоть в чем-нибудь облегающем, то всё болезненное прошлое возобновится — на подсознательном уровне боялась повтора. От не лучших мыслей её отвлёк тихий звук открывающейся ручки: дверь открыл старший Мия, вваливаясь в девичью комнату, как в свою. На нём была очередная цветастая толстовка и простые спортивные штаны, а на плече висела увесистая сумка, в которой, как предположила первокурсница, покоилась волейбольная форма. — Готова? — получив в ответ положительный кивок, он невольно осмотрел девушку, заостряя внимание на своей кофте, что сейчас была натянута на её миниатюрном теле — он всё время забывал её забрать. — Я позаимствую, — сероглазая хотела задать вопрос, но больше получилось утверждение: она улыбнулась и заправила прядь волос за ухо, посмотрев на улыбающегося в ответ вошедшего парня. Она знала, что он ей не откажет. — Да хоть все вещи с гардероба, малышка, — расслабленно хохотнул волейболист, поправляя спортивную сумку на плече, — тебе она больше идет. Хотя... Она бы лучше смотрелась на твоём обнажённом теле, но так тоже неплохо. Наоми тихо засмеялась и пропустила мимо ушей это смущенное предположение крашенного волейболиста: хоть из его рта и вылетали часто такие непристойные вещи, в его тепло-карих глазах не было и намека на их осуществление — просто-напросто шутил. Почему-то ей казалось, что он не собирается с ней делать что-то ужасное: не считая его постоянное желания смутить её, конечно. Она подошла к небольшой тумбе и взяла с неё свои очки, надевая на переносицу, а после обулась. Закончив с завязыванием шнурков, студентка выпрямилась и посмотрела на ожидающего её второкурсника. Его крепкие руки были сложены на широкой груди, а ноги скрещены: он расслабленно опирался об дверной косяк, бегая взглядом по всему помещению. Завидев готовность своей спутницы, он выпрямился и вышел из комнаты, останавливаясь около неё: темноволосая достала небольшой ключик в замочную скважину и пару раз им щёлкнула — заперла. Спрятав вещицу в карман чужой кофты, она приблизилась к своему знакомому и довольно потянулась: теплый душ придал ей как моральных, так и физических сил, смывая остатки сна в сток с водой. Старшекурсник слабо улыбнулся и направился в нужную сторону, утягивая за собой и потягивающуюся девушку за рукав своей же кофты. Атсуму решил рассказать своей будущей зрительнице о своей команде и наблюдателях, которые часто присутствовали в спортивном зале: он сказал, что чаще всего это были группы девушек, которые с тихим хихиканьем наблюдали за играми. Като улыбнулась и подняла руку вверх, начиная постукивать указательным пальцем по подбородку: решила придать задумчивый вид. — Они смотрят на игру или на вас? — тихо хихикнула она, понимая, что, скорее всего, второй вариант окажется более правдивым. Молодым девушкам определенно больше нравится смотреть на фигуры спортивно сложенных парней, а не за их играми и движениями в игре — те, скорее всего, и сами не против покрасоваться перед противоположным полом. Брюнетка была уверена в том, что эти группы девушек собираются небольшими кучками и, тихо хихикая, обсуждают каждого участника: у кого лучше накачены мышцы или же у кого моднее прическа; кто популярен, а кто является аутсайдером в университете. Почему она так думала? Потому, что в старшей школе она частенько заставала такие сборища в спортивном зале: старшеклассницы обсуждали не только мускулатуру спортсменов, но и нечто неприличное — когда до ушей будущей журналистки доходили смущающие фразы, она старалась как можно скорее отдалиться от этих женских группировок. — Все их взгляды направлены на меня, конечно же, — самодовольно ухмыльнулся крашенный блондин, тыкая большим пальцем в свою грудь, — ведь я лучший связующий. — Хотела спросить, — вспомнила обладательница веснушек, в который раз заправляя тёмную прядь за проколотое ухо, — какие полномочия у сеттера? Атсуму резко остановился и шокировано, даже в какой-то степени по-детски обиженно, посмотрел на свою спутницу, демонстративно прикладывая руку к сердцу. — Ты хочешь сказать, что… — Я не знаю позиций в волейболе, — призналась будущая журналистка, начиная тихо смеяться от оскорбленного вида парня - в школе у неё было в основном плаванье или же танцы. — Это долгая история, — притворно-расстроенно протянул он, начиная в ответ улыбаться девушке, — я тебя всему научу, а после мы проведём «итоговый экзамен», — он подошел к девушке и поднял её лицо за подбородок, нагибаясь при этом, — а если ты его провалишь, то будешь должна мне одно желание. — Вы такой ребенок, — засмеялась первокурсница, опуская подбородок и начиная идти в сторону зала, — я вся во внимании. Блондин многообещающе хлопнул в большие ладошки и нагнал миниатюрную спутницу, начиная всё ей раскладывать по полочкам: конечно же, больше времени он уделял своей позиции, нежели остальным. Благодаря его небольшой, но весьма познавательной информационной минутке, сероглазая многое узнала о волейболе, позициях и правилах: конечно, в некоторых моментах она путалась, но основную суть уловила. Ей эта игра показалась довольно-таки интересной, учитывая то, что это не простое перекидывание мяча через сетку, а целый анализ происходящего: как она поняла, связующий должен за мимолетное мгновение предположить и рассчитать всевозможные варианты будущего пасса, а потом отдать его своему атакующему. Сложно. Если бы Наоми предоставился шанс стоять посреди большой площадки, что была окружена многочисленными трибунами, на которых сидят сотни, а то и тысячи болельщиков, она бы просто-напросто растерялась. Ведь давление в этот момент окутывает тебя со всех сторон, не желая выпускать из своих объятий: натиск со стороны сокомандников, которые верят в каждую твою передачу и ждут её, словно глоток свежего воздуха; всепоглощающая жажда победы со стороны болельщиков, которые подбадривают тебя своими выкриками; и, конечно же, угнетающее и удушающее чувство, когда на тебя смотрят противники, посылая свое желание твоего промаха импульсами. По телу прошелся неприятный холодок: это и правда страшно. Как игроки выдерживают такой натиск — не понятно. — Вы не боитесь совершить ошибку? — решила узнать веснушчатая мнение своего знакомого, замечая уже двери, ведущие к спортзалу: они прошли по подземному проходу, не выходя на улицу. — Когда ты стоишь на огромной площадке, а подушечки твоих пальцев касаются мяча, — начал отвечать ей спортсмен, открывая большую дверь для своей спутницы и пропуская её внутрь зала, — ты совсем не думаешь о страхе. Лишь о том, что это чертовски весело. Като посмотрела на парня и увидела на его лице счастливую, по-детски радостную улыбку: видимо, волейбол действительно занимает в его сердце весомую часть. Не удержавшись, она и сама широко улыбнулась, замечая в тепло-карих глазах блестящие искорки: ему будто бы подарили новую игрушку, о которой он просил — настолько он светился. На мгновение у девушки даже проскользнула мысль в голове, которую она сразу же постаралась отогнать. «Смотрел ли он с таким же восторгом на какую-нибудь девушку?» Этот вопрос сразу же уполз в дальний закуток сознания, когда до девичьего слуха донеслись различные звуки: в зале шла тренировка полным ходом. Кругом стоял шум, исходящий от ударов мячом, и скрип от трения резиновой подошвы парней с деревянным полом: вокруг витала своеобразная атмосфера. — Можешь сесть на лавочки, но, многовероятно, что в тебя будут прилетать все мячи, — предложил ей волейболист, оглядывая площадку и замечая своих друзей: он махнул рукой и что-то им выкрикнул, а затем посмотрел на соседку своей сестры, — лучше иди на верхние трибуны, там безопасней, — он щелкнул её по носу и побежал в сторону мужских раздевалок. Темноволосая решила не испытывать судьбу: мало ли ей в нос прилетит чья-нибудь подача и сломает не только его, но и любимые очки. Она поднялась на третий этаж трибун и довольно плюхнулась на пластиковые сидения: было не слишком далеко и благодаря этому можно было легко рассматривать лица спортсменов. Но и попадание в неё мячом значительно снизилось — идеальное место. Брюнетка подняла взгляд и начала изучать помещение: здесь она была всего лишь пару раз — за прошедшую неделю уроков физкультуры у нее было немного. Была отличная возможность для того, чтобы начать исследование нового местоположения. Всё, в принципе, как и в обычном спортзале: большая площадка, на которой были всякие разделительные линии, высоко натянутая сетка и несколько корзин с мячиками — в одних были волейбольные, а в других — баскетбольные. Переместив взгляд пасмурных глаз выше, будущая журналистка наткнулась на другие трибуны, что находились на противоположной от нее стороне: на них было немалое скопление девушек. Видимо, волейболисты и правда производят фурор среди противоположного пола. Пока она обводила взглядом игроков, которые уже перекидывались друг с другом мячиками, на площадку успел выбежать Атсуму: на нем была, как и на остальных ребятах, университетская спортивная форма. В неё входила чёрная футболка с небольшой аббревиатурой университета на груди, и такого же цвета шорты. Единственное, что было не в чёрной гамме — спортивная олимпийка тёмно-бордового цвета с белыми вставками. Он вприпрыжку подбежал к своему сокоманднику и закинул увесистую руку на его плечо: в этом парне Наоми узнала сонного Ринтаро. — Значит, и Саму-сан вернулась, — сама себе выдвинула предположение она, подпирая щеку ладошкой. — А ты догадливая, — пронесся у нее над ухом знакомый женский голос. Испуганно дернувшись от неожиданного звука, студентка повернулась в сторону его источника и расслабленно выдохнула: это была сестра его знакомого. Улыбнувшись ей, Като осмотрела свою соседку: на её лице была широкая и счастливая улыбка; пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, позволяя челке обрамлять её лицо; под глазами пролегли едва заметные тёмные круги, а капилляры около тёмно-карей радужки полопались, создавая красноту. Было ясно, что она так и не ложилась спать: видимо, сегодня никто из этой веселой четверки новоиспеченных друзей так и не смог выспаться. — Когда ты успела переодеться? — веснушчатая заметила, что ее соседка была уже в чёрных джинсах и белом тёплом свитере с горловиной, который беспроигрышно подчёркивал все прелести её подтянутой фигуры вместе с обтягивающими джинсами. — Буквально пару минут назад, — улыбнулась бывшая волейболистка и села около своей сожительницы. Увидев многозначительный взгляд на себе, она смущенно улыбнулась и заправила светлую прядь за ухо, — мы с Ринтаро теперь вместе. — Поздравляю! — пискнула будущая журналистка и хлопнула в ладошки: она мысленно держала крестики за эту пару, — И где вы провели всю ночь…и утро? — спросила она и ожидающе посмотрела на второкурсницу. — Сначала мы сходили в кинотеатр, а потом пошли к озеру. Знаешь, там так было красиво… Осаму начала тихо повествовать о своих ночных приключениях, в которых фигурировала она сама и её нынешний молодой человек, что сейчас стоял посреди большой площадке в объятиях ее брата. Наоми внимательно слушала свою подругу и неотрывно на неё смотрела: моментами она тихо хохотала, когда младшая Мия рассказывала ей о своих ошибочных предположениях — она всё опасалась, что что-то могло пойти не так. Но в итоге всё сложилось просто отлично. Атсуму, услышав родной голос своей сестры среди всего стоящего шума в зале, поднял голову и увидел на верхних трибунах две знакомые небольшие фигуры: девушки весело о чем-то щебетали, время от времени посмеиваясь. Он слабо улыбнулся, видя их счастливые улыбки, и опустил голову, натыкаясь взглядом светло-карих глаз на своего друга, который находился в данный момент в его объятиях. Суна хоть и выглядел чуточку помятым, всё равно был счастливым: вместо привычного холодного выражения лица, на его губах сейчас играла легкая, даже незаметная улыбка. Любой другой бы ее и вовсе не заметил, но не Атсуму: он дружит с этим парнем несколько лет, так что мог легко различать его эмоции. Хотя, честно говоря, иногда крашенному блондину казалось, что его одногруппник вовсе не имеет чувств: его каменное лицо выдвигало эти предположения. — Ринтаро, съешь лимон, — бросил ему старший Мия, приближаясь к его лицу и щуря светло-карие глаза, в которых плясали искорки чего-то непредсказуемого. — Чего? — спросил Суна, чувствуя непреодолимую тяжесть век. — У тебя просто лицо слишком довольное, — бросил ему напоследок блондин, показав язык, и выпустил из своей хватки. Он отдалился от него и взял в большую ладонь мячик, начиная отбивать его об пол: его детская выходка заставила прыснуть темноволосого, который с ухмылкой смотрел на своего давнего друга. Атсуму всё понял. Понял, побесился, но всё же принял.