Потому что я краду сердца и души

День не задался с самого утра. В турбасе засорился унитаз. Матеря сквозь зубы чертова Эшли, который не иначе как опять спустил в него презики, Энди выполз наружу и по-собачьи помочился на колесо. Благо хоть автобус уже стоял на площадке у какой-то придорожной забегаловки. Пнув на обратном пути дрыхнувшего тур-менеджера — пусть разбирается с этим дерьмом! — Энди натянул штаны и мятую майку и оправился в кафешку за дозой кофеина. Но только устроился за стойкой, как привлек своим ерзанием на табурете внимание двух боровов-дальнобойщиков, подсевших к «милой детке» с двух сторон. На одного из них, недвусмысленно ухватившего его за зад, Энди рявкнул прокуренным басом, но мужиков это только позабавило: «Ого, а детка-то с яйцами!» Даже не представляя, как они оказались правы, они радостно осклабились, завидев в дверях еще одну «барышню», которая широким шагом пересекла зал, подлетела к стойке и впечатала кулак в нос одному, попутно зарядив с ноги другому. А потом брезгливо отерла руки о штаны, сгребла за шкирку «подружку» и, трехэтажно выматерившись, покинула забегаловку. В проснувшемся с их возвращением автобусе Энди и Эшли долго и со вкусом орали, припоминая друг другу все накопившиеся грехи, а остальная массовка лишь хихикала на очередную «семейную сцену». Тем временем санузел реанимировали и до клуба, в котором вечером предстояло давать шоу, добрались без приключений. Но перед самым выходом на сцену оказалось, что любимые концертные лосины Бирсака поехали по шву. Энди метнулся было наружу, к турбасу с чемоданами, но Кома преградил ему путь страшным воплем: — Куда?! Там же фанатки толпами шныряют! Порвут! Энди малость притормозил, матерясь с досады, и только собрался вызвонить кого-то из менеджеров, чтобы послать за одеждой, как на плечо уверенно легла знакомая ладонь: — Иди сюда, горе мое! — сокрушенно вздохнул Эшли и, как добрая фея, извлек откуда-то нитку с иголкой. — Давай сюда свою жопу! Он лихо перегнул истерящего солиста через спинку стоящего в гримерке дивана и под дружный гогот одногруппников споро и аккуратно зашил через край порвавшиеся на заднице до самого паха штаны. — Все, мы готовы! — он махнул рукой нарисовавшемуся под конец штопки прифигевшему менеджеру, и группа гуськом потрусила на сцену. Стоило ли говорить, что после угарного выступления, уже лежа на своей полке, Энди почему-то вспоминал бесцеремонные прикосновения Эшли, для ускорения зашивавшего его облегающие лосины «наживую». Он так и провалился в сон, думая — или мечтая? — о проворных руках Парди. В темный предрассветный час Энди проснулся от духоты. Нерасчесанные с вечера волосы путанной копной закрыли лицо и мешали дышать. Нетерпеливым движением он попытался смахнуть их в сторону. Но что-то было не так. Волосы были гладкие. Не его. Энди удивленно уставился в темноту, слабо прорезаемую тусклым диодом в конце их автобусного отсека. Над ним склонился Эшли, почему-то сидящий на его кровати. — Эш? — Тшш! — Парди приложил палец к его губам. Энди непонимающе уставился в блестящие в сумраке колдовские глаза. Эшли ласково убрал волосы с его лица, пригладил их, перебирая нежно и бережно. А потом склонился еще ниже и легко коснулся его губ. И Энди вдруг как осенило — вот оно! То, в чем он постоянно нуждается, но чего всегда не хватает! Этих губ и этих рук. Он лежал, не шелохнувшись, даже дыхание задержал, когда ладони Эшли начали скользить по его коже, невесомо оглаживая. Пальцы, которые, казалось бы, должны загрубеть от струн и медиаторов, вдруг оказались нежными как у девушки. Энди задыхался от нетерпения, подставлялся под ласку котом, выгибался навстречу. Но его мучили неторопливо и изматывающе — настойчивые руки уже уверенно гуляли по обнаженному торсу, не прося — требуя сдаться на их милость, влажные губы то ли что-то беззвучно шептали, то ли просто выдыхали концентрированное желание, от которого мурашки шли волной. Энди не выдержал, резко дёрнул друга на себя, впечатывая его в свою грудь. На пределе понимания он услышал довольный смешок и почувствовал, как ловкие пальцы нырнули в его боксеры и обхватили изнывающий в ожидании член. Энди счастливо ахнул, толкаясь бедрами и всем телом ближе к наслаждению, ближе к Эшли. А тот двигал рукой, горячо дышал в шею и мелко обцеловывал его лицо, обходя вниманием приоткрытый в затяжном вздохе рот. Энди судорожно вцепился в его плечи, вжимаясь еще сильнее. Чувствуя, что осталось совсем немного, он сам потянулся к губам Эшли, выстанывая что-то невнятно-умоляющее. Но тот внезапно отстранился, навис над Энди, уперев руки по сторонам от его лица. И уставился, хитро усмехнувшись, прямо в распахнувшиеся в недоумении голубые глаза. Зачаровано погрузившись в горький мед чужого взгляда, Энди отстранённо подумал о мексиканском шоколаде с перцем чили, которым его угощали фанатки, чьи дольки сначала ложатся на язык черной сладостью, а потом внезапно жалят, продирая по нервам жгучим импульсом. Такие же жгучие и сладкие, как разбойничьи глаза Парди — полное беззаконие, outlaw, как тату его на животе — бархатно, почти осязаемо ласкают и внезапно впиваются, цепко удерживая в томительном захвате. Про эти бы глаза да песни писать! Но лирика вмиг испарилась из головы Энди, стоило ладони Эшли вернуться к действию, дразняще проходясь по его члену — слишком легко, слишком мало. — Пожалуйста! Ну ещё чуть-чуть! — жалобно взвыл Энди, зажмурился, хватая Эшли за руку и прижимая ее к себе. И открыл глаза. Родной турбас никуда не делся, как и Эшли, сонно вытаращившийся на него с соседней койки, явно разбуженный его криком. Энди ошалело глядел на друга, а тело продолжало плавиться в предоргазменной эйфории, член стоял колом и плакал горькими слезами. Энди попытался придушить в зародыше горестный всхлип, но в результате издал неудовлетворенный предательский стон и в ужасе воззрился на Парди, еле сдерживаясь, чтоб не зарыться лицом в подушку. По лицу Эшли начала разъезжаться похабная ухмылка, и Бирсак обречённо подумал: «Ну все, застебет насмерть!» И не ошибся. — Энди? Чувак, тебе двадцать один скоро! И мокрые сны, серьезно? Да еще и не дает в них кто-то! — Эшли разве что не ржал в голос. — А я говорил тебе, что трахаться надо больше! Все, на следующей групповушке я тебе филонить не дам, так и знай! При мысли о следующей групповушке с участием друга член яростно дернулся и… на боксерах Энди расцвело позорное пятно. Хорошо хоть простыней был прикрыт ниже пояса! На той самой упомянутой стихийной оргии, на которую Энди согласился по пьяни, он действительно периодически зависал. И вовсе не потому, что пышногрудая блондинка, доставшаяся ему при дележке, была недостаточно хороша, просто его внимание постоянно перетягивал Эшли, самозабвенно пялящий свою часть добычи. Его партнёрша стонала так восторженно, что Энди волей-неволей поглядывал в их сторону: да что ж такого Эш делает, что она так надрывается? Не то чтоб сам Энди был новичком в сексе и впервые оказался в подобной куче мале. Пребывая на посту фронтмена популярной группы почти два года, невозможно оставаться в стороне от того, что так навязчиво предлагают со всех сторон. А он и не отказывался. И все же в ту ночь пару-тройку приемчиков он у друга подсмотрел, и это лишь из того, что смог разглядеть, не слишком уж явно выпадая из мероприятия. Вообще, наблюдать, как трахается Эшли, оказалось даже круче, чем трахаться самому. Такого чувственного и изобретательного, а главное — не постановочного, порно в сети не найдешь! Вот только теперь эти картинки преследовали Бирсака днем и ночью, всплывая совершенно неожиданно и не к месту.