Взаперти.

      Ни для кого не секрет, что преступность процветает по ночам − в самое тёмное и загадочное время суток, с давних времён таящее в себе множество опасностей. Ночь холодна и жестока, она не принимает ничью сторону. Её темнота может укрыть тебя от посторонних глаз и преследования, а может скрыть угрозу, если будешь недостаточно осторожен и внимателен, и стать «основной сценой» для похищения или убийства. Именно в ночи преступившие закон совершают самые отвратительные и грязные сделки; в это время действуют киллеры, лишая жизни своих жертв. Даже если луна ярко освещает местность, а звёзды игриво сверкают на небе, будто полотне, залитом тёмной краской, ночь может поглотить любого. Навсегда.       Есть такие места, куда здравомыслящий человек, прислушиваясь к страхам и дурному предчувствию, не пойдёт не то что ночью, но даже в ясный день. Одним из таких мест был заброшенный завод, расположенный недалеко от города. Бетонная стена высотой около пяти метров, покрытая трещинами со всех сторон, ограждала завод от внешнего мира, а колючая проволока на нём – от посягательств на его владения. Единственный вход и выход – широкие железные ворота, сейчас уже проржавевшие насквозь от времени и погодных условий, а в них - проход поменьше, размером со стандартную дверь. Если всё же подняться над краем забора, за ним можно увидеть огромную территорию, заваленную обугленными кирпичами и строительным мусором. Причины пожара, случившегося здесь много лет назад, выявить так и не удалось, и всё «списали» на некачественную проводку. Но и снести остатки некогда многоэтажного здания никто не взялся. Поэтому, разрушенное пожаром и временем, строение продолжает стоять здесь, доживая свои дни, медленно осыпаясь и разрушаясь.       Но не все находят это здание абсолютно непригодным. По мнению членов преступного мира, это идеальное место для того, чтобы кого-то там удерживать, с высокой вероятностью того, что его не найдут. Ведь это здание находилось в зоне чрезвычайной опасности, оно могло рухнуть в самый неожиданный момент, поэтому посторонние и несведущие о секретах завода сюда не совались. А секреты у этого места были, такие, что у неподготовленного случайного посетителя волосы встали бы дыбом. Немногие знали о люках в полу некоторых заводских помещений. Под ними, за крепким замком, скрывались каменные лестницы с проводами на стенах, которые вели глубоко вниз и оканчивались тускло освещённым пространством со странными помещениями по сторонам, обустроенными весьма специфично. Происхождение этого места неизвестно никому. Можно было предположить, что здесь работников завода после окончания смены удерживали и пытали за особо недобросовестную работу. Расположенные друг напротив друга «каменные мешки», в которых было сыро и холодно и пахло не только плесенью, вызывали мурашки по коже и приступ тошноты от ещё сохранившегося запаха крови, словно впитавшегося в эти стены. Одно помещение, самое дальнее, закрывалось толстой чугунной дверью, остальные − металлическими решётками. Сквозь решётки можно было увидеть гнилые деревянные скамейки и висящие на стенах тяжёлые цепи, испачканные чьей-то кровью. Цепи, не тревожимые никем и ничем, висели беззвучно, храня вечное молчание о том, кто побывал в их оковах. То, что было за чугунной дверью, возможно, становилось последним, что видел втаскиваемый туда против воли человек. Такое же каменное помещение с тусклым освещением, в центре стояло старое стоматологическое кресло с уже стёртыми ремнями, а у стены – длинный стол, накрытый когда-то белой, а сейчас грязной, источающей затхлый запах тканью. Смельчак, заглянувший под неё, найдёт теперь заржавевшие от сырости и чьей-то крови инструменты для пыток: от молотков и кусачек до пил и тесаков.       Столь жуткое место выглядело заброшенным и необитаемым, что было бы и к лучшему, но вот неожиданно в комнате за приоткрытой дверью раздался грохот и глухой звук падения чего-то на каменный пол. После непродолжительной тишины стоячий воздух подземелья разорвал грохот закрывающейся двери, а за ним послышались шаги и грубые голоса.       - Чертова шавка! Кто ж знал, что его Правая рука настолько бешеный, еле вырубили!       - Да уж. Спасибо разработкам, теперь он не скоро очнётся, а то и вообще подохнет! Зато теперь его босс у нас, пташка высокого полёта. С виду хиляк, но прыткий! Если бы не наркотики, то мы были бы трупами.       - Не напоминай! Его рыже-золотые глаза будут мне в кошмарах сниться.       - Может, привязать его к креслу?       - А смысл? Наркота подействовала – и хрен с ним! А от этого хлама толку давно нет: и ремни как тряпки, и инструменты ржавые и тупые, даже палец не порезать. Пусть так лежит…       Постепенно голоса удалялись, всё больше превращаясь в эхо, пока совсем не стихли, и помещения вновь окутала тяжёлая тишина. Минуты в этом «каменном гробу» тянулись словно вечность, ощущение реальности происходящего пропадало, будто кто-то заморозил или уничтожил время в этом месте. Но вот в самой дальней, закрытой комнате раздался тихий стон. Его обладатель медленно приходил в сознание, а затем пытался пошевелиться, впрочем, скоро потерпев поражение от собственного тела.       Холод был первым, что почувствовал Тсуна, придя в себя. Следом он ощутил адскую боль, что вырвала из груди тихий, болезненный стон. Попытка подняться не увенчалась успехом. Тихо выдохнув, Савада попытался оценить масштабы бедствия и вспомнить, что к этому привело. Воспоминания не заставили себя долго ждать, хотя и отдавали неприятной болью в висках. Вот он и Хаято прибыли на встречу с молодой, всего лет тридцать как образовавшейся семьёй. Они спокойно обсуждали сделку, один из представителей семьи вёл переговоры, улыбался слишком приторно, второй же сохранял спокойствие. Всё произошло в секунду, интуиция сработала моментально, пламя отозвалось ещё быстрее. Вот только он не успел толком отреагировать − его ошибка, не проверил, сколько точно здесь членов этой семьи. Он почувствовал неприятную боль в шее, прежде чем отпрыгнул в сторону. Дальше всё как в тумане. Сражающийся Гокудера, что-то выкрикивающий, звуки выстрелов и невероятная тяжесть в теле, разливающаяся горячим свинцом, такая, что тело почти перестало подчиняться. Глава той семьи словно веселился, атакуя Дечимо. Выстрел − и вскользь пострадало бедро. Со своим плохо контролируемым телом Савада мог ещё хотя бы сводить ранения к минимуму, но теперь появилась рана, которая кровоточила и мешала. Ещё один выстрел задел бок, отчего его будто обожгло огнём. Следующий пришёлся в плечо, и вот от него у шатена уже не осталось сил увернуться: то, что ему вкололи, наконец-то подействовало в полную силу. Дечимо стал заваливаться набок, теряя сознание и краем глаза замечая, как куда-то в сторону отшвырнуло хранителя Урагана…       Восстановив события, шатен еле сдержал вырывавшееся рычание. Слишком расслабился, давно никто настолько сильно не покушался на его семью и его жизнь. Как итог, он ранен, потерял много крови и находился чёрт знает где. Чисто на упрямстве, Тсуна смог подняться и сесть: тяжёлое дыхание, что в тишине подземелья было громче шума ветра на открытом просторе, выдавало с головой, сколько сил ему пришлось приложить для выполнения этого элементарного действия. Всё вокруг ещё немного расплывалось перед глазами, рубашка и брюки пропитались кровью и прилипли к ранам, доставляя невероятный болезненный дискомфорт. Окружавший полумрак мало чем помог шатену в определении местоположения, он больше ориентировался на ощущения и запахи: холодно, но затхло, пахнет плесенью и кровью. Куда бы его ни привезли, понял Савада, нужно скорее выбираться, пока есть силы. Сделав над собой ещё одно усилие, он смог встать на ноги, опираясь рукой о стену. Рвано выдохнув, Савада, пошатнувшись, направился к выходу. Фокусируя взгляд, не давая сознанию снова уплыть, чувствуя, как в крови всё ещё циркулирует непонятное вещество и причиняет ещё больший вред, он продолжал идти к цели. Добравшись до двери, он уперся в неё руками, переводя дыхание, а потом приложил все силы, пытаясь открыть её. Ослабленный наркотиком и кровопотерей организм не смог бы открыть дверь, но положение было критическим, а Савада был необычным человеком. Он знал, что выберется, ведь он и не из таких переделок выходил. Он сможет… Да, у него получилось, дверь поддалась и открылась со скрипом ржавых петель. Тсуна вышел в такой же тёмный, как та комната, коридор, но просторнее, и запахи здесь были не такими сильными. Мужчина увидел камеры с решётками, но они оказались пусты: Хаято здесь не было, в этом холодном гробу Савада был один. Сопротивляясь боли и дурману, шатен продолжил идти. Раны его вновь начали кровоточить, оставляя за ним свежий кровавый след.       Когда до лестницы оставалось чуть меньше метра, Савада услышал шум, который наконец прорвался через вакуум, что образовался в голове от боли. Сначала донеслись взрывы, крики, название техник… а затем шорох спускающихся вниз по лестнице шагов. Резко вскинув голову, о чём мужчина сразу же пожалел, он сфокусировал взгляд на стали, сверкнувшей в полутьме подобно звезде на ночном небе. Дечимо уже был готов призвать пламя, но, поняв, кто перед ним, облегчённо выдохнул.       − Ребята… − Видя перед собой ухмылку хищника и сверкающие, но местами испачканные кровью тонфы, что держали наготове для защиты или атаки, Тсуна расслабился: у него больше не было сил и не было необходимости сопротивляться. Ему хотелось только закрыть глаза. Качнувшись, он позволил себе потерять сознание, падая прямо в руки хранителя Облака. Дечимо прекрасно знал, что раз здесь самый нелюдимый из хранителей, то, значит, здесь все, и этой семье осталось жить лишь пару часов. А его раны… раны заживут. Он просто немного поспит, и всё будет хорошо.