Горизонт событий

Kann und will es nicht riskieren Dich und alles zu verlieren. Meine Worte bleiben stumm – zum Glück. Würden alles nur zerstören, Würdest mir nicht mehr gehören. Scheint wohl besser so Wie es gerade ist. *

      Вселенная, видимо, решила надо мной подшутить. После нашей последней встречи с Настей я встречал ее каждый день совершенно случайно. Иногда она была с Тимуром, иногда одна. В первом случае я видел, как парень гордится тем, что она его девушка. Настя действительно любила его, а вот насчет искренности чувств Тимура я сомневался. Мне он казался лицемерным уебком, использующим девушку для своих нужд. Он был слишком высокомерен, чтобы любить бескорыстно.       Мы встретились в магазине, когда я искал для Кристины “те самые булочки, которые мама привезла из прошлой поездки”, как она выразилась. У Насти было два больших пакета, я спросил, почему она здесь одна с таким количеством продуктов.       – Тимур уехал к друзьям в деревню, а я не подумала, что нужно было попросить его съездить со мной. – ответила она.       – Давай я довезу тебя до дома, одна ты их не дотащишь. - я забрал у нее пакеты и, чертыхнувшись пару раз, донес их до машины. Положив продукты в салон, я открыл девушке дверь, сел сам и завел машину.       – Спасибо. – она пристегнула ремень. – Как будем у главной дороги, поворачивай налево.       – Я помню дорогу, – улыбнулся я.       Когда мы приехали, я отнес продукты к ней в квартиру. Она предложила попить чаю, но я отказался.       – Меня Кристина ждет, я ей булочку обещал.       Настя улыбнулась.       – Тогда пока.       – Пока.       Булочку дочке я так и не нашел, поэтому пообещал сводить ее в парк аттракционов. На следующий день в парке Кристина терпеливо ждала, пока я заплету ей косички, и мы пойдем выбирать воздушный шарик, как вдруг в нескольких метрах от нас я услышал вскрик, а потом невнятную мужскую ругань. Что-то вроде “смотри куда едешь, тварь неуклюжая”.       – Пап! Там Настя! – Кристина убежала с одной заплетенной косой, я побежал за ней следом.       – Ты в порядке? – моя дочка сама едва в кого-то не врезалась, но старалась помочь девушке.       – Какой-то муд... нехороший человек загородил собой всю дорожку. – она оперлась на мою руку. – Я на роликах каталась, мне увернуться от него вообще возможности никакой…       Настя сморщилась.       – Тебе больно? – Кристина с сочувствием посмотрела на девушку.       – Да, немного. Максим, не поможешь дойти до лавки? Я переобуюсь, заодно посмотрю, что у меня с ногой.       – Да, конечно. Кристина, держись рядом, а то потеряешься. – дочка кивнула, и мы поковыляли к лавочке. Я помог Насте сесть, она сняла ролики и достала из рюкзака свои кеды.        – Мне кажется, у тебя растяжение. – я посмотрел на ее опухшую лодыжку. – Стоит сходить ко врачу. Давай я тебя отвезу. Сейчас только, пока отдохни, а я заплету вторую косичку Кристине.       Пока я заплетал девочке вторую косу, Настя обулась и попыталась пошевелить ногой. По тому, как она судорожно вдыхала сквозь сжатые зубы, я понял, что успехом это дело не увенчалось. Я поднял девушку на руки и донес до машины. Кристина открыла дверь, и я посадил Настю на сиденье. Мы доехали до больницы, там Настю осмотрели, наложили повязку и отправили домой отдыхать. Повезло, что Тимур уже приехал и мог ухаживать за девушкой. Когда я довел Настю до двери квартиры, он уже был там. Она позвонила ему из машины, сказала, чтобы он встретил ее дома. Мы встретились взглядом, он нахмурился, раздул ноздри, словно готовился к атаке. Я передал ему Настю, попрощался и ушел. “Опять он?” - услышал я из-за закрытой двери, но не стал вмешиваться в чужую личную жизнь. Мы с Кристиной уехали домой.       Через несколько дней я ехал из магазина в отель, когда вновь увидел Настю. На улице шел жуткий ливень, а она стояла на переходе.       – Такси до дома заказывали? – я остановился рядом с ней и открыл дверь.       – И как ты всегда оказываешься рядом? – усмехнулась девушка, садясь внутрь машины. – Я вся в воде, после такого пассажира тебе придется сушить машину целую неделю.       – Сам не знаю. Я честно за тобой не слежу, - я рассмеялся. – Ты давно стоишь?       – Минут пять. Не долго, но дождь такой сильный, ощущается так, будто я провела на переходе минимум полчаса.       Настя вышла из машины около своего дома, а мне показалось, что я заметил в окне Тимура. Нужно будет узнать у нее, как он относится к тому, что я так часто оказываюсь рядом с ней.

***

      Я сидел в номере отеля, листал ленту инстаграма и наслаждался одиночеством и тишиной. Кристина была послушным, но громким ребенком. Она постоянно бегала, что-то делала и ни минуты не могла посидеть спокойно. Ее детские батарейки никогда не садились. Меня спасла Алиса, которая заехала в город повидаться с дочкой, и я с радостью сбагрил Кристину в руки матери, тем более что им было куда сходить вместе. Девочка скучала по моей бывшей жене, хоть и понимала, что по-другому жить мы не можем. Я просмотрел истории в ленте, увидел Настю в кафе, вздохнул и отложил телефон. По-хорошему, мне бы с ней вообще не видеться и не общаться, только вот если за десять лет мне это не помогло, стоит ли пытаться сейчас? Если она любит другого человека, зачем мне мешать ее счастью? Я как-нибудь переживу это. Подумал, а потом усмехнулся и удивился собственной наивности. Максим, у тебя было десять лет, и ничего не вышло. На что ты надеешься? На внезапную амнезию?       Безответная любовь чем-то похожа на дорогу в ад. Тебя уносит в какое-то неизвестное направление, ты варишься в котле из собственных эмоций, сожалений и несбыточных надежд. А потом ты либо забываешь этого человека, либо он остается в твоей памяти навсегда. И второе намного хуже. Ты живешь воспоминаниями об этом человеке, о том времени, когда вы были вместе. Ты ходишь по тем же местам, по которым вы когда-то ходили, думаешь, как было бы, если бы не было так, как сейчас. Ностальгия захватывает тебя, словно рыболовная сеть, тянет на дно гирей в десять килограмм и путает твое сознание. Тебя засасывает в водоворот воспоминаний, ты захлебываешься в мыслях, а когда уже не можешь дышать - приходит спасение. Ты забываешь. На какое-то время тебя отпускает. Ты не думаешь, не представляешь нереальные сценарии, не мечтаешь. Ты лежишь, пялишься в потолок и в твоей голове пустота. А потом ты будто вдыхаешь воздух, избавляешься от воды в легких, и все снова идет по кругу.       Я хотел бы вывести ее из подкорки своего мозга, стереть, забыть, заставить исчезнуть. Потерять навсегда и больше никогда не находить. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Запереть в подвале души, повесить большой замок на дверь, чтобы не выбралась никуда эта дурацкая любовь к одной рыжей девушке. Чтобы она умерла от голода там, внутри моего сердца. А я похоронил бы эту любовь в старой фотографии, сделанной в тот злополучный день десять лет назад.       Раздался телефонный звонок. Я посмотрел на экран, звонила Настя.       – Алло? – я слышу в ответ громкий крик, потом какой-то глухой стук, видимо, телефон падает из рук девушки. В динамике какие-то голоса. Я подрываюсь с кровати, натягиваю первую попавшуюся футболку и выбегаю на улицу, не отключая звонок. Настя должна быть где-то недалеко от того кафе, в котором сидела. Прошло не так много времени с момента, как она выложила историю. Сердце бешено бьется не то от бега, не то от переживаний за Настю. Она в явной опасности. Я слушал, как смеялись парни из динамиков, обсуждали милое платье девушки и то, с каким наслаждением они будут его на ней рвать. Злоба закипела во мне моментально. Я увидел ее через какие-то пять минут, которые казались мне вечностью. Она совершенно одна, в узком переулке, в окружении трех здоровенных амбалов, медленно приближающихся к ней. Я не думаю, я просто бросаюсь на самого здорового из них. Драка долго не длится, через несколько отработанных ударов я вырубаю его. Десантура многому меня научила, а рукопашному бою - в особенности. Я успеваю заметить, как Настя закрывает лицо руками и скатывается по стене дома. Двое других амбалов моментально исчезают, захватив с собой своего главаря. Видимо поняли, что лучше не нарываться.       – Ты в порядке? – я похожу к Насте, вытирая кровь с лица. Во время драки тот мужик попал мне в нос, и теперь я пытался не заляпать футболку. Я сажусь рядом с Настей, запрокидывая голову. Она молчит, я пытаюсь восстановить дыхание. Ее плечи содрогаются, она еще сильнее прячет лицо в ладонях, и я слышу, как она плачет.       – Малая, не бойся. Все прошло, все закончилось. – Я обнимаю ее за плечи, она прячет лицо в моей футболке, обхватывает меня трясущимися руками.       – Я так испугалась, – наконец выдыхает она едва слышно. – Они появились из ниоткуда… Я не знаю… Как бы... Что бы я делала… Я не могла двигаться… Просто смотрела… Почти каждое ее слово сопровождается всхлипыванием, она дрожит от страха.       – Идем, вернемся домой. Тебе нужно успокоиться. Все будет хорошо.       Она с трудом стоит на ногах, но кивает, и мы приходим домой к девушке. Там Настя умывается, выпивает успокоительное и садится на диван.       – Что с твоим лицом? - спрашивает она меня, приносит зеркало, и в отражении я вижу не только кровоточащий нос, но и рассеченную левую бровь и нижнюю губу.       – Я даже не заметил, - усмехаюсь я. Настя обрабатывает мои раны на лице, смотрит на разбитые костяшки и заботливом перематывает их бинтом. У нее трясутся руки и дрожит голос, пока она раз за разом повторяет слова благодарности. Девушка стойко держится, не плачет, хоть я и вижу ее полные слез серые глаза.       В тот момент, когда Настя прикладывает к моему носу лед, в комнату входит Тимур.       – Опять ты, – он злобно смотрит на меня, буквально плюется ядом изо рта, потом поворачивается к Насте. – Что я тебе говорил, а? Сначала он совершенно случайно оказывается рядом с тобой, а теперь еще и здесь сидит?!       Я впадаю от таких слов в ступор. Настя, и без того напуганная до смерти, вжимается в стену, пытаясь спрятаться от напирающего Тимура.       – Я говорил тебе, что это не приведет ни к чему хорошему, Настя! Тебе сколько раз можно объяснять, блять, что я не потерплю другого парня рядом с тобой, даже если это просто друг, знакомый, коллега, мне похуй кто! Что он здесь, мать его, делает?       Настя молчит, судорожно ловит ртом воздух и пятится к дивану.       – Тим… Ты…       – Что Тим? Что я? Неправильно все понял? Да мне глубоко поебать! Ты мерзкая шлюха и ты должна получить по заслугам! Тебе лишь бы от меня удрать, тварь, только о себе и думаешь! Чего ревешь, блять, быстро успокоилась! Ненавижу! – Тимур замахивается, собираясь ударить девушку. Она испуганно падает на пол, а я хватаю запястье Тимура и с трудом отвожу его ладонь от своего лица.       – Не смей. – я сжимаю его руку так, что выступают вены. Внутри все кипит от злости. Как он может так с ней обращаться? – Не смей трогать ее, жалкий ублюдок. Твоя девушка чуть не была изнасилована, а ты собираешься отвесить ей пощечину? Где ты вообще был, когда ей нужна была твоя помощь? Где ты сейчас, когда ей нужна твоя поддержка? Тимур, ты полный уебок.       – Не твое собачье дело, Максим, вали по-хорошему. Не лезь. А то тебе достанется тоже. – он выхватывает руку и отталкивает меня. Потом вновь обращается к Насте. – А с тобой я сейчас разберусь.       – Ну уж нет, – я вижу жгучую ревность в его глазах. Ему совершенно наплевать, в каком состоянии находится Настя. Его заботит только ее бесспорное послушание. Он не задумываясь ударит ее. Я не могу ему этого позволить. – Ты подойдешь к ней только через мой труп.       После моей фразы Тимур впадает в ступор, но быстро соображает, что к чему.       – Героя из себя строишь? Всегда такой хорошенький, помогаешь всюду. – он растягивает губы в презрительной улыбке, пока говорит. – Всегда рядом. Только вот она не твоя, Максим. Она моя. Всегда была моей. Для нее ты никто. – я перевожу взгляд на Настю. На ее лице ужас, она мотает головой, отрицая то, что говорит Тимур. – Ты не достоин ее, ты не тот человек, который ей нужен. Если ты еще раз к ней подойдешь, я убью тебя.       – Тебе не кажется, что это слишком серьезная угроза? И подожди, ты что ли тот, кто ее достоин? Ты лживый подонок, Тимур. Вот она, твоя сущность, вот какой ты настоящий. Ты эгоист, неуверенный в себе эгоист, пытающийся самоутвердиться за счет страданий других. Ты показываешь свое превосходство над теми, кто безоговорочно тебя любит, доверяет тебе, прощает тебя за любой твой промах. Только вот ты не прощаешь. Не доверяешь. Не любишь. Она тебе нужна только чтобы убедиться в собственном достоинстве. Скольким девушкам ты разбил сердце? Скольких ты будешь использовать так же, как использовал ее? Скажи мне, что я не прав, Тимур. Скажи это глядя мне в глаза и может быть, я тебе поверю.       – Ты сам не понимаешь, что ты несешь! Это полный бред! Я люблю ее!       – Я не верю тебе. Если бы любил, ты бы себя так не вел. Тебе было бы плевать на меня, ты бежал бы к ней, обнять ее, прижать к себе и говорить, что все хорошо. Если бы ты действительно любил ее, ты бы не задумываясь пришел в любой момент к ней на помощь.       – Да ты... – Тимур уже собирается отвесить мне хороший удар, как вдруг нас останавливает вставшая между нами Настя.       – Уходите! – она плачет, но выглядит серьезно и сурово. – Оба. Исчезайте, быстро! Оставьте меня одну!       – Вы оба еще пожалеете.       Я чувствую, как в солнечном сплетении растекается жгучая боль, мне становится тяжело дышать. Тимур все же достал меня, пока я смотрел на Настю. Хлопнула входная дверь, через несколько минут я услышал, как отъезжает машина. Я посмотрел на девушку. Она стояла, обхватив себя руками, и плакала. Я пытаюсь обнять ее, но перед глазами все плывет, а Настя будто отдаляется.       – Уйди, Макс. Я хочу побыть одна. Пожалуйста, оставь меня.       – Как ты пожелаешь. – Я осторожно закрываю за собой входную дверь, с трудом выхожу из подъезда и падаю на лавочку. Голова гудит. Как в таком состоянии дойти до отеля - не известно. Звоню Алисе, она должна быть где-то в городе. Я прошу ее оставить Кристину с кем-нибудь в номере отеля и приехать за мной. Закрываю глаза.