Мистерия

Сеул, октябрь 2014. 7:16 pm.

      Над столицей Южной Кореи нависли густые мрачные облака, готовые с минуты на минуту разрыдаться над многомиллионной толпой. Жители города спешили куда-то, суетились, превращая улицы в широкие каменные каналы для людского потока, который в один миг слился в единое живое нечто и растянулся нестройными рядами вдоль проспектов. Словно маленькие проворные муравьи, люди бегали по тротуарам в надежде забраться под крышу до начала проливного осеннего ливня, морозившего кожу и пугающего своей любовью к затяжному спектаклю. Было холодно и непривычно. Сезон дождей давно прошёл, и со всех каналов синоптики вещали о ясной сухой погоде, но первая декада октября не радовала ласковостью солнца и подкидывала неприятные сюрпризы, словно в насмешку.       Из приоткрытого окна подул резкий ветер, раздувая летние шторы подобно парусу пиратского корабля, и затем загудел в сквозняке. В небольшом танцевальной зале, что больше походил на отреставрированную душную коробку, играла заводная попсовая музыка. Она имела огромную популярность среди молодёжи всех стран, начиная от Соединённых Штатов и заканчивая маленькой прогрессивной Японией. Американская речь ласкала уши, а простота текста позволяла легко запомнить известные строки и всякий раз напевать их под нос для бодрости духа или отвлечения от забот даже без знания языка. Так делала и Лин Монкут, извиваясь в танце и строго следя за чистотой своих движений через большие зальные зеркала.

It’s an everyday struggle to stay away from love

You comment, I blow you up

      Она сделала поворот в сторону и выкинула руку вперёд, тут же забрав пальцами воздух и переведя плавную волну в туловище. Карие глаза поймали в отражении холодные тёмные зрачки и напряжённо поджатые губы. Ван Со Ён внимательно наблюдал за каждым движением девушки, изучал то, как её гибкое тело двигалось в такт музыке, как виднелись плавные очертания фигуры в те моменты, когда чёрная просторная футболка прилипала к телу.       Со Ён был требователен, строг и предельно собран всякий раз, когда им приходилось встречаться наедине. Лин казалось, что она проходила самый сложный экзамен в своей жизни, как только оказывалась в поле зрения этих удивительных мужских глаз. Он смотрел на неё жадно, оценивающе, но не так, как смотрят мужчины на понравившихся женщин в попытке заполучить их тело и душу, но так, как смотрят работодатели на своих подопечных.       Ван Со Ён всё прекрасно видел: мягкие черты девичьего лица, тренированную фигуру, огромный потенциал. Он никогда не верил в судьбу, но был благодарен удачному стечению обстоятельств, которые свели его с Лин Монкут — молодой танцовщицей и певицей, которая худо-бедно реализовывала себя в одной стезе и пару месяцев назад не помышляла о карьере в Корее в принципе.       Благодаря развитию социальных сетей, Ван Со Ён — один из менеджеров небольшого и малоизвестного агентства Big Hit Entertainment, — нашёл эту девушку на фейсбуке и уговорил её пройти прослушивание. Его личное прослушивание, которое не подразумевало под собой совершенно ничего, кроме налаживания будущих контактов и хитрого заманивания в липкую паучью ловушку развлекательной индустрии.       Обстоятельства сложились крайне удачно, ведь Монкут и без того собиралась обосноваться в Сеуле с началом осеннего сезона, а предложение попробовать свои силы также упало в копилку первых дел по приезде. Но если бы Ван Со Ён не организовал грамотную первую встречу в одном из самых людных заведений, чтобы мягко и ненавязчиво убедить девушку в достоверности своей личности и чистоте намерений, Лин и вовсе не появилась бы ему на глаза, ведомая бурной девичьей фантазией и подозрительностью. Поначалу их общение выглядело слишком странным. Предложения Со Ёна не вызывали доверия у столь опасливой особы, но Лин рискнула. Рискнула и не пожалела, так и не разглядев в поступках мужчины ничего подозрительного.       Всё оказалось ровно так, как Ван и описывал. Он не позволил себе слабость несколько преувеличить реальность для более красочной картинки. Нет, он прямо заявил, что горит идеей создать свою уникальную группу, что видит Лин Монкут одной из участниц и что эти идеи слишком шатки, чтобы по щелчку воплотиться в реальность. Для этого понадобятся время, много времени, сил и денег.       Проект Ван Со Ёна был ещё в зародыше, но чем больше он размышлял над ним, чем больше он встречался с Монкут, обговаривал с ней идеи и погружался в работу с ведущей группой их агентства, тем чётче становилась общая картина того, чего он действительно хотел добиться. Не имея талантов в искусстве, Со Ён всё равно хотел идти с ним в ногу и нести свои мысли в общество. Создание собственной музыкальной группы позволило бы ему проявить свои амбиции и помочь реализоваться молодым талантливым артистам, которые бы действительно горели искусством.       Да, его могли назвать идеалистом и мечтателем — слишком радужные мысли витали в его голове, но опыт и удивительная способность воплощать идеи в реальность всегда окупались сполна, пусть это и доставалось ему тяжёлой работой.Так почему нужно отказаться от своей мечты только из-за того, что внешние факторы не располагают к её реализации? Ван Со Ён хотел добиться своего во чтобы то ни стало. Он был уверен в собственных силах даже на первичном этапе. Он сделает, что задумал, даже если пройдёт непомерное количество лет. Упёртости и целеустремлённости у него не отнять, и именно эти черты его характера заставили Монкут проявить здоровое любопытство, как к проекту, так и к человеку.       Поэтому, несмотря на занятость Вана из-за его обязанностей временного менеджера мальчишеской группы, они встречались пару раз на нейтральной территории прежде, чем дойти до зала хореографии и открытой демонстрации талантов.

When you hear this beat, everybody hands go high

      Со Ён выключил музыку и хлопком сухих больших ладоней призвал Монкут остановить свой танец. Она громко выдохнула и зачесала крашеные волосы назад маленькими пальцами. Её грудь тяжело вздымалась, потный лоб горел, но яркий огонь в тёмных зрачках говорил о крайней удовлетворённости своим выступлением. Для неё это была большая редкость — она была слишком требовательна к себе, когда дело касалось её танцевальных умений.       — Что скажите, менеджер Ван? — спросила она после недолгой паузы и выудила из своей спортивной сумки бутылку воды. Жидкость не успела нагреться, и девушка приложила бутыль к горячей румяной щеке.       Мужчина ещё раз прошёлся взглядом по её лицу и телу, прежде чем сделать выводы из увиденного.       — Ты хороша в танцах, безусловно, — Ван Со Ён не приуменьшал и не льстил — ему чужды были эти понятия, — и не было в нём сомнений, что Монкут профессиональна настолько, что сможет осилить и более тяжёлую хореографию. Лин ответила тихой благодарностью и смущённо заулыбалась, откручивая крышку.       Менеджер даже мог устроить её хореографом в какую-нибудь компанию, но был слишком жаден до приглянувшихся ему людей. У него уже имелись определённые планы на неё и последнее, чего он хотел — дать возможность другим ведущим компаниям увести из-под носа такой ценный кадр. И велика была вероятность того, что Лин закроется от него, найдёт укромное место в работе учителя танцев, чтобы лишний раз не отсвечивать. Её смущало чужое внимание. Она активно боролась со своими внутренними комплексами и страхами, что могло сыграть Вану не на руку. Надо хвататься за живое, пока Монкут была благосклонна к нему и не имела умысла отказаться от его задумки. Любое другое агентство точно бы не стало так рьяно цепляться за человека, если для его развития требовались большие эмоциональные и моральные усилия, но Со Ён не готов был отступать от задуманного.       Вопреки всей похвале, некоторые из навыков Лин хромали и требовали огранки.       — Эмоции на твоём лице легко читаются, ты отлично управляешь со своим телом и можешь осилить более сложную хореографию, но…       Монкут отчётливо понимала, что собака зарыта в этом многозначительном молчании и что мужчина с некоторой долей беззлобной издёвки изучает её влажное взволнованное лицо.       — Тебе надо подтянуть вокал, манеры, похудеть, чётко обозначить свой стиль и начать краситься.       Монкут недовольно скрипнула зубами от замечаний, но сдержала минутный порыв раздражения. Она с самого начала знала, что так будет, и проявлять недовольство на здравую критику было бы глупо и невоспитанно. Зарождающийся укол самолюбия она проглотила вместе с водой и сухо кивнула, принимая замечания к сведению. У неё было время поработать над всем этим. Тем более, если учесть тот факт, что она не заключала никаких официальных контрактов и их договорённость носила только устный характер.       — Разве в соотношении моего роста, телосложения и рода занятий у меня не сбалансированный вес?.. — в этом девушка позволила себе не согласиться. Она не пожалела о сказанном, но почувствовала некоторый укол вины за наглое поведение.       «Ну и манеры», — подумал Со Ён и тут же отмахнулся, списав это на особенность менталитета страны, в котором Монкут провела большую часть своей жизни. Она родилась в Сеуле, и её отец был коренным жителем столицы, но манера речи, взгляды на жизнь и поведение немного отличались от взглядов других кореянок. Однако, Лин была достаточно скромна и не выставляла это в плохом свете, и даже в этом Со Ён видел выгоду.       Определённо, он представлял, как работать с таким материалом и что может получиться на выходе. На его губах расцвела сдержанная полуулыбка.       — Ты можешь весить меньше, и это никак не отразится на твоём здоровье. Я не заставляю тебя худеть прямо сейчас — это невозможно, не к месту, но будь готова, что, если ты станешь трейни, этого я от тебя потребую в первую очередь.       — Сколько я должна сбросить?       — Примерно килограмм пять-восемь, не больше.       — А макияж?..       — Более выразительный. Я вижу, что ты используешь его по минимуму, но стоит поэкспериментировать и сделать что-нибудь яркое и подходящее тебе по стилю. Ты же понимаешь, что если я добьюсь спонсирования этого проекта, первое время мы будем довольствоваться крайне маленькими сумм…       — Здравствуйте, менеджер Ван! — в проём дверей танцевального зала просунулась любопытная тёмная голова, а улыбчивый рот тут же исказился в удивлении. На вид молодому человеку было не больше двадцати лет, но живая мимика и простое светлое лицо делали его не только располагающим к ответной улыбке, но и несколько моложе.       — Ой, извините! Вы заняты? Нам подождать?       — Можете проходить, Хосок. Лин, пойдём перекурим, — Со Ён кивнул девушке в сторону дверей и та, наспех накинув красную толстовку, забросила сумку на плечо и направилась вслед за мужчиной. У неё не было возможности познакомиться ни с тем парнем, что заглянул в танцевальный зал, ни с теми, кто толпились за дверьми, когда они вышли наружу. Поэтому она успела отпустить только дежурную приветливую улыбку.       Прежде чем нырнуть в зал, Хосок проводил Лин удивлённым взглядом. Не каждый день в их небольшой компании появляются девушки не из стаффа. Может, она была их новым хореографом? Конечно, у них уже есть надёжный учитель, к которому они успели привыкнуть и завязать приятные рабочие отношения, но менеджер вполне мог обновить элементы программы в преддверии тура… Или, она всё-таки новенькая из стаффа?.. А, может, новая трейни?.. Джей-Хоуп отбросил лишние мысли в сторону и прошёл вглубь помещения, закрывая за собой двери. В любом случае, сейчас у него были дела куда важнее и интереснее, чем раздумывать над профессией незнакомки.       Они вышли на улицу с другой стороны, где располагалась небольшая цивилизованная курилка с крышей. Когда-то она была прозрачной, и через стекло можно было увидеть лёгкие завитки облаков. Теперь же сквозь мутную поверхность не пробивались даже очертания тёмных туч. Холодный ветер бросал светлые волосы прямо в лицо, и Лин пришлось скрутить их и засунуть под капюшон.       Когда пальцы в кармане нащупали зажигалку и бумага на конце тонкой сигареты начала гореть, Монкут с наслаждением вдохнула никотин. Ван Со Ён стоял в двух шагах от неё и курил с не меньшим наслаждением. Никотиновый дым был вредным, но расслабляющим, и любовь к пагубной привычке была одним из сближающих факторов.       У них была разница больше, чем в десять лет, но Со Ён предпочитал брать от жизни многое и не зацикливаться на строгих нормах приличия. Именно поэтому он иногда позволял вольность Монкут в изъяснениях при нём и не видел ничего зазорного в том, чтобы пропустить по сигарете в приятной компании. Но чаще всего подобное он допускал только при условии, если работник располагал его к себе как человек.       Лин располагала, даже сама того не понимая. Но раскрывать свои карты менеджер не собирался. Они стояли на расстоянии двух шагов друг от друга и молчали, утопив в приятной тишине все возникшие вопросы. Хотелось минуты отдыха и понимания, прежде чем Со Ён вновь вернётся к делу и постарается обличить все ответы в чёткие формулировки до того момента, как сигарета истлеет в его смуглых пальцах и придётся возвращаться под крышу здания к своим прямым обязанностям. Работать с таким коллективом, как BTS, было одно удовольствие. Однако, работа оставалась работой, в какой красивый фантик ты её не заворачивай.       Лин какое-то время задумчиво пялилась на сырое небо, воображая, как будет добираться до метро под проливным холодным дождём, скрываясь от жестоких капель под капюшоном и сумкой. И кеды наверняка промокнут насквозь. Будут чавкать и хлюпать, как если бы она ходила босиком по лужам.       Со вздохом изо рта вылетел необдуманный вопрос.       — Те ребята из BTS? — Монкут не знала, зачем поинтересовалась столь очевидной вещью и почему вообще решила привлечь к этому эпизоду внимание. Конечно, это были те самые заводные мальчишки! Кто ещё кроме них мог пользоваться главным танцевальным залом агентства? Да и стоило откинуть лукавство — она видела их не раз, из любопытства просматривая видеоклипы и вычитывая информацию о компании. Но лиц не запоминала.       — Ты их фанатка? — это первое, о чём Ван должен был позаботиться и разузнать о девушке. До этого момента она никоим образом не выдавала своей заинтересованности в их бойз-бэнде и вела себя предельно адекватно.       Они буквально столкнулись нос к носу, поэтому её любопытство было предельно ясно.       — Мне нравится их творчество, — она пожала плечами. — Я искала о них информацию, когда вы связались со мной. Смотрела клипы и слушала альбомы. Они делают качественную музыку и умеют хорошо двигаться.       — Но ты бы не назвала себя фанаткой?       — Только той, кто спокойно наблюдает со стороны из своего тёмного угла.       Сдержанный и лаконичный ответ Лин полностью устроил Со Ёна. Он доверял ей и видел, что девушка в данный момент ориентирована больше на европейский рынок и только начинала познавать особенности и культуру корейской музыкальной индустрии.       Мужчина стукнул пальцем по сигарете, и столбик пепла полетел ему под ноги.       — У нас скоро тур. Мы сможем увидеться только один раз на следующей неделе, а потом только в конце декабря.       Лин кивнула и прищурилась. Разобрать море вопросов в голове за такой короткий срок было непосильной задачей, и она цеплялась за то, что вспышками появлялось в сознании.       — А что насчёт остальных участников группы? В проекте квартет…       — Я думал на этот счёт, тебе не стоит беспокоиться. Как только я найду подходящий людей, я свяжусь с тобой, — Ван докурил и затушил окурок о грязный край мусорки, и, прежде чем уйти, на английском добавил:       — А курить надо бросить.

.

      Лин стояла напротив зеркала с задранной до груди футболкой и внимательно рассматривала себя. По идее, хорошо было бы скинуть все вещи и оценить себя в нагом виде, чтобы наверняка заметить все недостатки своего тела, а не размениваться по мелочам. Но дядя или его драгоценная жена могли в любой момент явиться домой. В последнее время они предпочитали то коротать вечера в барах на Каннаме, то приезжать сразу на квартиру, не придерживаясь выверенного расписания, а натягивать на себя впопыхах всю одежду и сгорать от стыда совсем не хотелось.       Монкут хлопнула пару раз себя по животу и вцепилась пальцами в складку кожи, оттягивая и проверяя, насколько она большая. До этого момента она никогда не задумывалась о своём весе и нисколько не комплексовала, но слова Ван Со Ёна заставили её посмотреть на себя под другим углом. Теперь она отчётливо видела и маленький второй подбородок, когда наклоняла голову, и складки на своём животе. Руки скользнули к бокам и ниже, плавно прошлись вдоль широких бёдер. По фигуре она отличалась от кореянок, обычно имевших славные тоненькие талии и узкий таз, из-за чего нижняя часть тела смотрелась несколько крупнее, нежели у популярных артисток. К тому же, те сидели на диетах, порою жёстких, но добивались фантастических успехов в оформлении своей фигуры. И какие худые ножки у них были, какие трогательные белые коленки, изящные запястья с красивыми длинными пальцами! Монкут надула губы и снова хлопнула себя по животу.       — Да тут только мышцы! Худеть — ещё чего! — она раздражалась только от одного упоминания об ограничении питания, потому что искренне не понимала, где Со Ён нашёл жир. Тот жир, который превращал её в пухленькую леди, а не делал её фигуру здоровой и соблазнительной.       Она ничего не имела против полных людей — наоборот, её лучшая подруга была самым добрым и милейшим человеком на свете, хотя и не отличалась ни идеальной фигурой, ни безумно красивым лицом. Зато была красива душой, морально здорова, да ещё и невероятно харизматична. Её талант был не в том, чтобы привлекать всех своими внешними данными, а в том, чтобы суметь показать всем свою внутреннюю красоту и смочь убедить людей отбросить всякие стереотипы. Так должна ли Лин Монкут поддаваться стереотипам идеальной корейской фигуры или гнуть свою линию до победного?       Девушка размышляла об этом, запивая горячим чаем второй кусок шоколадного торта и приходя к выводу, что будет играть по правилам Вана до определённого момента. Уж она-то точно не собирается отказывать себе в удовольствии поесть. А иначе совсем сойдёт с ума от безумного графика трейни.       Вообще, рано было задумываться об этом, — особенно сейчас, когда за душой у неё не было ничего, кроме скромных разговоров с менеджером, — но всё же будущее имело место быть, и Лин Монкут приложит все усилия, чтобы добиться этого.       Большая сцена была её мечтой, но мечтой как танцора, а не как певицы и медийной личности, рассчитывающей на что-то большее воплощения искусства движениями тела. Однако, то, как Со Ён преподносил свои идеи, заставляли Лин всерьёз задуматься о смене вектора собственных желаний. Она всегда отлично пела. Так говорили не только родители и близкие люди, но и многие профессионалы своего дела, встречавшиеся ей на пути, отлично танцевала и, что самое главное, говорила на трёх языках. Монкут предполагала, что именно этот фактор стал ключевым, который выделил её из тех девушек, что попадались на глаза Ван Со Ёну. Она отлично говорила на всех изученных языках и не имела акцента (хотя, без лукавств, американский акцент всё-таки присутствовал).       А знания языков котировалось в любой деятельности, особенно в индустрии развлечений. И если бы ей вдруг вздумалось пойти на пробы в какую-нибудь крупную компанию трейни, велика была вероятность того, что она бы быстро выбила себе дорогу в группу, дебют которой был точно определён. Но Лин так высоко себя не оценивала. Она не желала идти в другие компании и горела идеей Вана о создании необычной группы. Не то чтобы это слишком выбивалось за рамки приличия, но к-поп таких коллективов знал мало.       И Монкут хотела не просто быть частью девчачьей группы и петь заранее подготовленные песни, а создавать что-то своё и получать искреннее наслаждения от процесса и результата. Чётко осознавать свой особый вклад.       И да, она была гребаной инфантильной дурочкой, до сих пор считавшей, что мечты могут осуществляться так, как она того хочет. Понимание того, что всё будет совсем не так или, во всяком случае, не совсем так, сидело в её голове и никуда не уходило, но запретить мечтать ей не мог никто.       И Лин мечтала, с трудом не теряясь в своих фантазиях о собственной реализации. Но сейчас она нагло жевала чужой торт, развлекала себя очередным выпуском юмористического американского шоу и ждала завтрашнего дня на небольшой светлой кухонке.       Когда с коридора послышался щелчок замка и скрип несмазанных дешёвых петель, Монкут щёлкнула по клавише «интер» и пошла встречать родню, шлёпая по полу босыми ступнями.       Чэрён устало скинула со своего плеча вялое тело мужа, разулась, закрыла двери и небрежным жестом кинула ключи на тумбу из тёмного дерева. Лин неторопливо стянула ботинки с охмелевшего дяди, аккуратно поставила их в специально отделанную обувницу и стянула с его плеч лёгкую летнюю куртку, что несколько прошёркалась в локтях и очень неприятно шуршала.       — Никогда не работай со своим мужем, — Чэрён зачесала короткие волосы назад и поспешила снять с себя осточертевший тёмный пиджак, который вот уже второй год выглядел так, будто его только-только сняли с манекена в магазине.       — Это просто убийственно!       — Ты же хотела устроиться в другую фирму, разве нет?       — Смогу только в следующем году, — она мягкой плавной поступью прошла на кухню, наливая себе воды и без всякой брезгливости отламывая кусочек от второй порции Лин.— А пока должна возиться с этим чудом, — она кивнула в сторону своего мужа, спокойно устроившегося на полу в углу, который имитировал прихожую.       — Какой на этот раз был повод? — Монкут понимала, что хорошим предлогом посидеть в компании коллег мог стать и просто очередное завершение утомительного рабочего дня, но так сильно Хван напивался крайне редко. И либо его в очередной раз взяли на слабо особо близкие друзья, либо был уважительный повод превратиться в свинью.       — Сдали проект, над которым полгода пахали, как проклятые.       — Тогда я не понимаю, почему ты не в таком же состоянии, — Лин улыбнулась и засунула руки в карманы домашних шорт.       — Я перенесла его на субботу, — от Чэрён тоже пахло алкоголем, но куда в меньшей степени. Эта молодая очаровательная женщина точно знала свою норму и всегда умудрялась держать себя в узде, тем более, когда ситуация к этому не располагала и вся ответственность лежала на ней.       — Если хочешь, могу взять тебя с собой.       — Это очень мило с твоей стороны, онни!       Чэрён скривила губы в усилительной улыбке и ласково потрепала родственницу по мягкой щеке.       В своей маленькой квартире в Сеуле молодая супружеская пара приняла родственницу с теплотой и радушием, когда та загорелась идеей жить в столице Кореи и обустраивать там свою жизнь. Лин приносила свой вклад в оплату коммунальных услуг и аренды, нередко покупала продукты и ухаживала за квартирой в отсутствие законных хозяев, искренне желая загладить всякие неудобства от своего присутствия. У неё не было возможности, — как и у половины сеульцев, — арендовать квартиру. Тут драли просто бешеные деньги! А космические залоги и вправду могли отправить впечатлительного человека летать по другим орбитам и напрочь выкинуть из головы любые помыслы о собственном жилье в молодые годы. Именно поэтому большая часть корейцев жила с родителями до тридцати лет, а Лин Монкут — с сеульской роднёй.       Ей повезло иметь хорошие отношения в семье, добрых, понимающих и гостеприимных родственников, поэтому грех было жаловаться на бытовые неудобства.       — Тебе завтра ко скольки на работу?       — В ночную смену, — Лин бросила беглый взгляд на Хвана и принялась разогревать ужин для Чэрён, которая за последние месяцы стала ей, как старшая сестра. Разрыв в возрасте с дядей у неё был небольшой — двенадцать лет, а с его женой и вовсе смешной — восемь. Поэтому найти общий язык не составило большого труда даже при том, что Монкут была пусть и дружелюбным, но не особо общительным человеком.       В стенах дома строгую корейскую культуру общения они несколько опускали, пусть и не так, как того хотелось Лин.       Она разлила по чашкам некрепкий кофе — их обеих этот напиток успокаивал, — и присела напротив, снова потянувшись к торту.       Что там говорил Ван Со Ён про лишние килограммы?..       — Поможешь мне потом дотащить Хвана до кровати?       — Могла и не спрашивать.       — Подумаешь насчёт субботы? — Чэрён очень хотелось расслабиться, при этом зная, что о ней действительно кто-то позаботится и не уснёт рядом на одной из холодных столичных улиц во время трудного пути домой. Родственница была её спасательным кругом, и женщина это особо не скрывала.       — Подумаю, — Лин же видела в этом свою выгоду: бесплатный поход в бар за счёт подружек Чэрён, которые наверняка заплатят за неё, ведомые пьяными порывами благодарности и щедрости. Ещё немного, и она накопит себе на приличные кроссовки, экономя на обязательных для отдыха души мероприятиях.       В любом случае, она пойдёт, потому что проследить за родственницей её прямая обязанность и своеобразная благодарность, да и бесплатный алкоголь на дороге не валяется.       Лин Монкут можно было назвать скупой и жадной, но она предпочитала называть себя экономной.       Уличить её в бесполезной трате денег можно было только в редких случаях, и то чаще всего это оказывались разные изыски кулинарного мира, в особенности проявлялась слабость к мясу и сладкому.       Чэрён прикрыла глаза, и Монкут в очередной раз позавидовала чужой способности идеально вырисовывать стрелки. Они были настолько симметричны и аккуратны, что, если бы в голову взбрело измерить их линейкой и рулеткой, они оказались бы идеальнее, чем можно было себе вообразить. Когда же Лин пыталась вывести их себе, у неё постоянно дрожали руки и линии шли криво и косо, словно ребёнок неумелой рукой провёл по бумаге.       — Ты звонила родным? — родственница всегда волновалась на этот счёт и считала крайне важным принимать активное участие в жизни близких, даже если разделяющееся их расстояние измерялось в нескольких тысячах километрах. Она близко обращались и со своей семьёй, не теряя теплоты даже спустя пять лет с тех пор, как перебралась в Сеул, и с семьёй своего мужа, неведомым образом зная о состоянии всей родни.       — Да, совсем недавно. Вам передавали привет и обещали выслать гостинцев на следующей неделе.       Лин, не пользующаяся успехом в дружеских отношениях, могла похвастаться аналогичной связью с семьёй. Она любила своих старших и младших братьев и сестёр, родителей, других близких родственников. О скелете в шкафу девушка предпочитала не вспоминать и не зацикливаться, зная, что рано или поздно им просто придётся смириться с её решениями, потому что Лин Монкут от своего не отступает и всегда упирается телячьими рогами.       По крайней мере, она хотела верить и надеяться, что избранный ею путь приведёт к чему-то стоящему, к чему-то прекрасному.       Придётся больно падать и вставать, но молодая самонадеянность позволяла горячей крови будоражить организм и подкидывать различные идеи по самореализации даже тогда, когда перекладины прохудившейся раскладушки больно врезались в спину.