Ядовитые цветы

      Улыбка испарилась с лица мужчины сразу же после услышанного обращения.       — Так холодны… Никакой дружеской любви, — обиженно пробормотал он вполголоса.       Какаши продолжал молчать, сверля того пронзительным острым взглядом.       На секунду опустив черные, как два угля, глаза, будто о чем-то задумавшись, Тензо снова посмотрел в лицо Хатаке, продолжив уже серьезным тоном:       — Вы хотите помочь Обито Учихе? Он попал в ловушку, из которой не сможет выбраться самостоятельно.       Какаши на мгновение удивился, но сохранял холодное выражение лица.       — Что ты хочешь взамен? — сразу перешёл к сути мужчина. Он не был наивным мальчиком и вовсе не думал, что кто-то будет делать что-то для другого бесплатно, даже если этот человек называет себя твоим другом. Как он уже успел убедиться не раз с теми, кто называл себя подобным образом — с такими людьми всегда было тяжелее всего иметь дело.       — Может, звание вашего близкого друга? — снова улыбнулся Ямато, но в его бездонных зрачках не отражалось и следа улыбки. — Садитесь в машину, я отвезу вас к нему, — мужчина повернулся и сел прямо, ожидая, когда Какаши примет предложение. Он не дал выбора и не слушал ответа, так как не сомневался в том, что Хатаке оценит его труды.       Какаши и в самом деле сел, устроившись позади водителя.       — Расскажи мне подробней, — проговорил Хатаке. Его тон не выражал просьбу, он был холодным и мрачным, также как выражение его лица. То больше не было спокойным и дружелюбным, которое ему приходилось сохранять прежде на людях, а отразило настоящие чувства мужчины. Человек впереди же улыбался, надавливая на газ и начиная рассказ о произошедшем ранее.       Сидя с противоположной стороны улицы, Итачи молча наблюдал за происходящим. Данзо встретился с мэром, и сейчас они душевно разговаривали, судя по выражениям их лиц.       «Эти двое наслаждаются удачей, пока Саске страдает, а я мучаюсь в ожидании».       Его равнодушие на лице было так далеко от внутренних ощущений, точно два противоположных полюса земли. Внутри мужчины бурлила ярость и отвращение к двум престарелым личностям перед глазами, особенно к одному убийце среди них. Взволнованное сердце Учихи болезненно ныло и кровоточило. Итачи так тосковал по Саске, что чувствовал, будто в любой момент может сорваться с места и самолично пойти его искать, но, к своему огромнейшему сожалению, он не мог этого сделать, иначе весь план пошел бы насмарку. Все годы кропотливой и тяжёлой работы оказались бы погребены обычным наплывом эмоций. Учиха не мог позволить себе такой роскоши, поэтому продолжал сидеть на месте, точно статуя, приросшая к сидению. Чашка в его руке уже давно покрылась извилистыми линиями, пустив трещины, но все ещё оставалась цельной. Итачи был уверен, что его сердце и разум никогда не будут похожи на нечто столь безобразное, но теперь, казалось, он больше не мог притворяться учтивым ко всему происходящему. Мужчина крепко держал каждый из осколков внутри себя, как напоминание обо всем, за что стоит отплатить. Мысли же о том, в каком сейчас состоянии находится Саске, он насильственно отодвинул на задний план, заполнив это пространство настойчивостью, в том, чтобы навсегда изменить их с братом мир.       Когда Итачи увидел, как двое мужчин поднялись со своих мест, готовясь выйти из ресторана, он также встал, направляясь к двери. В кармане зазвонил телефон, это был Шисуи.       — Есть новости? — первым спросил Итачи.       После секундного молчания, прозвучал немного тяжёлый тон голоса.       — Я нашел Саске…       Парень стоял напротив окровавленного младшего брата и возлюбленного своего лучшего друга и не мог найти слов.       — Где он? Я сейчас приеду, — голос Итачи был крайне мрачным, он не мог больше сдерживать свои эмоции.       — …Тебе не следует ехать, всё будет в порядке. Я вызвал скорую, она уже в пути. Позже пришлю тебе адрес, — сказав всё это, Шисуи повесил трубку, не дав собеседнику вставить и полслова.       «Нельзя всё испортить из-за Саске сейчас. Если этого не сделает Итачи, никто больше не сможет подкопаться к Данзо. Годы его трудов не могут быть уничтожены этим мальчишкой».       — К этому складу не подъехать машиной, возьмите его на руки. Нужно перенести к причалу. Осторожно с головой, старайтесь не прикасаться к ней и зафиксируйте шейный отдел, — раздал указания мужчина людям позади себя.       Когда парня подняли, Шисуи увидел часть его затылка.       «Подобное ранение… Оно явно не пройдет бесследно…»       В кроваво-черной массе из сгустков крови и волос виднелись светло-красные промежутки — это были части раздробленной кости. Кровать в месте под головой была также вся испачкана кровью.       «Если бы Итачи увидел это… Данзо был бы уже мертв. Но смерть — это слишком лёгкая участь, он должен заплатить за все свои преступления».       Саске доставили к указанному месту и осторожно уложили на землю. Шисуи подошёл к парню, чтобы проверить его состояние. Поднес палец к носу, приложил к шее, наклонился к груди.       «Дерьмо! У него остановка сердца!»       Мужчина быстро приступил к реанимации, сложив руки и начав компрессию на нужную область.       «Ты не можешь умереть… Итачи не простит меня».       Тридцать нажатий, два вдоха, снова нажатия. Шисуи не следил за тем, сколько раз сделал это, когда услышал возле себя резкий голос.       — Меняемся, — чужая рука отодвинула мужчину и стала на его место.       Другой сотрудник быстро ввел лекарство. Не прошло и пары минут, как парень ожил. Его быстро уложили на носилки и загрузили в машину скорой помощи. Шисуи хотел пойти следом.       — Вы родственник? — спросил медик, уже собираясь закрыть дверь.       Шисуи тупо поднял глаза.       — Я полицейский, это брат моего лучшего друга.       — Быстрее.       Учиха запрыгнул внутрь, и двери захлопнулись.       — Я удивлен, ты сумел отыскать братца даже в другом городе, — звучал хриплый старческий голос, пока мужчина наливал чай себе в чашку.       Итачи молчал. Его холодное и мрачное выражение лица не проявило никакого отклика на сказанное.       Поняв, что ответа не будет, Данзо спокойно сел в кресло за большим столом из красного дерева. Парень же остался стоять на своем месте, недалеко от входа в кабинет, одет в строгий костюм и длинное чёрное шерстяное пальто.       — Тебе приказал Обито втереться ко мне в доверие? — прищурив глаза, наконец озвучил свои мысли старик.       — Нет, — голос Итачи был низким без какого-либо проблеска эмоций.       — Тогда это было твое решение? — продолжал Химура.       — Да.       — «MD Chemical» теперь часть «R. Pharmactreat», так что по сути у тебя больше не осталось никакой власти в руках, так что ты здесь сейчас забыл? — холодно спросил Данзо, уставившись острым взглядом на парня.       — Я намерен следовать за вами, — равнодушно ответил Учиха. — Я поддерживаю вашу стратегию ведения дел.       Мужчина за столом улыбнулся, отпив чай.       — Ты хочешь, чтобы я поверил своему врагу? Это слишком рискованно, даже несмотря на все выгоды.       — Я буду полезен и исполню любой приказ, — твердо сказал Итачи.       Данзо замолчал, будто обдумывая его слова.       — Хорошо, — наконец произнес мужчина после длительной паузы. Он достал из стола бумаги и кинул вперёд. — Это досье на управляющих лабораторией по поиску лекарства, они подобрались слишком близко к решению. Устрани главу вместе с помощником, тогда я поверю в искренность твоих слов.       Итачи подошёл к столу и мельком взглянул на бумаги, после спрятав их в сумку.       — Я понял, — коротко согласился Учиха и вышел.       Химура проводил взглядом парня, и когда тот скрылся за дверью, улыбка испарилась с лица мужчины.       «Слишком опасно держать возле себя подобного человека, но пока что нужно загрести жар чужими руками, чтобы потом иметь хорошего козла отпущения».       — Фуу, Торуне, — позвал глава «Корня».       Из тени углов, по обе стороны от двери, показались двое, что почтительно поклонились, присев на одно колено перед господином.       — Фуу, проследи за Учихой и докладывай мне о всех его передвижениях каждые два часа.       — Слушаюсь, — негромко ответил короткостриженный брюнет.       — Торуне, а ты сделай так, чтобы мэр вышел из игры где-то на дня два-три, пока власть успеет окончательно распределиться.       — Да! — воодушевлено отозвался рыжеволосый мужчина.       — Свободны, — отдал приказ старик, взмахнув рукой, и двое подчинённых быстро покинули помещение.       — Так мало тех, кто стоит на коленях, и так много — кто точат ножи… — Данзо сложил руки перед собой в замок. — Почти никто не понимает моего стремления сделать эту страну лучше, как печально.       Выйдя из офиса, Итачи сел в машину. Взглянув на телефон и определив маршрут, он направился по указанному в сообщении адресу.       Надпись на здании: «Городская больница Фунабаси номер 3».       Итачи зашёл в фойе, где его уже ждал Шисуи.       — Пошли, — коротко сказал он, ведя пришедшего за собой.       Выражение лица Итачи было нечитаемым, но другу хватило годов общения с ним, чтобы понять, в каком ужасном состоянии тот сейчас находится.       В коридорах было тихо, слышался только звук их, казалось, слишком громких шагов. Так как уже перевалило за полночь, даже персонала в здании осталось не так много, только те, кто дежурил ночью. Поднявшись на лифте, мужчины подошли к вип-палате. Итачи заметил имя брата на табличке у двери. Подвинув преграду в сторону, Шисуи первый прошел в палату. Он обернулся, услышав, что за ним никто не следует.       Итачи стоял в проходе, не двигаясь.       — Он сейчас без сознания, но жизни ничего не угрожает, — негромко сообщил друг. Посмотрев какое-то время на беспомощное выражение, возникшее на лице любимого, Шисуи отвёл взгляд, направляясь к выходу. Он едва сдержал себя, чтобы не протянуть к парню руки и не заключить того в объятия, в попытке успокоить и утешить. Наблюдать за таким Итачи… Это было слишком тяжело. — Я подожду снаружи.       Шисуи осторожно подтолкнул парня внутрь, после чего позади Итачи раздался негромкий стук закрывающейся двери.       Постояв ещё некоторое время у входа, будто приколоченный к месту казни потерянный призрак, Итачи сдвинулся с точки и подошёл к кровати. Достал карточку у ног брата.       «Остановка сердца, перелом теменных костей, травматическое повреждение ткани мозга…» — руки опустились, и планшетка, выскользнув из них, упала, глухо стукнув о деревянный пол. Слёзы беззвучно скатились по бледному холодному лицу Учихи.       Итачи подошёл ближе к брату. Левая часть красивого лица была частично опухшей и с кровоподтёками. Он посмотрел на худую руку с содранными костяшками и, опустившись на колени, обхватил её обеими ладонями. Прижав к своим губам, Учиха начал нежно покрывать поцелуями всю её поверхность.       — …Саске, — его зов был едва различимым, но в нем скрывалось столько боли и печали, что были способны затопить услышавшего с головой, точно безграничное тёмное море. Но человек сбоку продолжал хранить молчание, тяжело дыша с помощью маски. — Мой… Саске… — мрачный тихий, слегка охрипший от эмоций голос снова сдавлено раздался в скрипящей тишине. Глаза брюнета покраснели, и в чёрных зрачках, на безразличном лице, вспыхнула ярость. Вся нежность и боль, направленные к его израненному любимому, сменились явным желанием уничтожить всех тех, кто посмел хотя бы пальцем притронуться к бесценному сокровищу Учихи.       Итачи всегда управлялся разумом. Хладнокровный бесчувственный убийца, что научился лишать жизни раньше, чем даровать её. Никто и представить не мог, что этот Учиха вообще способен проявлять человеческие черты, но теперь… Удивились ли они, если бы увидели эти глаза? Что бы они сказали на то, что попытались отнять у человека то единственное ценное, что у него осталось? Заслуживают ли они прощения после этого? Или милосердия?.. Можно сказать, что всё, что было до этого — не было частью его жизни, но теперь, когда они смогли затронуть чёрную испачканную душу, поиздевались над тем единственным светлым, что в ней было… Лучше начать молиться заранее, чтобы успеть подарить поклоны богу, перед тем, как отправиться на казнь к дьяволу.       «Я уничтожу всех до последнего. Не важно, какую цену придется за это заплатить. Я уничтожу их всех самыми жестокими из возможных способов, и тогда — больше не останется никого, кто захочет навредить ему… — Итачи поднялся и провел ладонью по болезненно-бледному, но все ещё изящному лицу. Он прикоснулся к сомкнутым губам своими, запечатлев поцелуй. — Тогда ты будешь в безопасности, рядом со мной, до конца наших жизней».       — Думаешь, это хорошая идея влезать в дом к такому человеку, как Учиха Итачи? — безразличным тоном спросил Какаши, стоя перед зданием возле Ямато с заложенными в карманах руками.       — Он сам предоставил мне эту информацию, значит, не против, — ответил мужчина.       Хатаке многозначительно взглянул на говорящего.       «А ещё говорят, что я странный…»       — Может, стоит всё же спросить Учиху?       — Можете подождать здесь, если боитесь, — Ямато уже взламывал дверь, когда говорил.       Какаши тяжело вздохнул и пошел в дом следом за другом, что уже сотворил то, что называется «взлом с проникновением».       — Я иду. Это же мой друг. Будет нехорошо, если Обито увидит тебя с этим пугающим выражением лица. Ещё подумает, что пришли по его душу, а не спасать, и тогда уж точно проблем не избежать…       — Тогда пошевеливайтесь, кажется, я нашёл его, — приглушено прозвучал голос из дома.       «Какаши-сан сказал, что у меня пугающее лицо…» — приуныл внутренне Тензо.       Ямато уже почти освободил мужчину, когда из коридора показался Хатаке, встретив удивлённый взгляд бывшего друга.       — Йоу, — приветливо улыбнулся Какаши, обратившись к нему.       Обито в мгновение сорвался с места и заехал кулаком по лицу Хатаке, тот оступился на несколько шагов. Мужчина уже собирался ударить во второй раз, но Какаши перехватил его руку, сдавив.       — Одного раза достаточно, — спокойно сказал он.       — Пошел ты! Достаточно?! Как этого может быть достаточно для такого убийцы, как ты, ублюдок? — Обито снова хотел наброситься на Хатаке, но его остановил Ямато, схватив за руки и заламав те за спину.       — Отпусти! Ты ещё, блядь, кто такой? — огрызнулся Учиха, повернувшись к мужчине.       — Ещё чего, — холодно отрезал Ибури.       — Отпусти, Тензо.       — Но, Какаши-семпай, он ведь снова набросится на вас, — попытался возразить Ямато. Какаши ничего не ответил, только молча посмотрел на лицо кохая.       Мужчина отпустил Учиху и отошёл на шаг назад.       — Уже даже успел прихвостнями обзавестись? Вижу, ты времени зря не терял, — хмыкнул Обито, поправляя свой костюм.       — Как поживал всё это время мой друг? — с улыбкой спросил Хатаке, полностью игнорируя его слова.       — Какой, блядь, твой друг? — зло огрызнулся Учиха. — Что было непонятного во фразе: «Не приближайся ко мне снова, иначе я собственноручно убью тебя»? Похоже, что мы все ещё друзья? — с сарказмом спросил Обито.       — Раз я ещё жив, похоже на то, — добродушно улыбнулся Какаши.       Схватив нож на тумбочке, Учиха ринулся к Хатаке, но Ямато снова перехватил его. В этот раз Обито вывернулся и зацепил оружием щеку Какаши.       — Я уничтожу тебя, грёбаный убийца! — кричал мужчина, делая выпады в сторону «друга», от которых тот умело уклонялся.       — Я всего лишь пришел помочь, нет нужды убивать меня, — попытался оправдаться Хатаке.       — Заткнись! Я убью тебя!       Бум!       Нож остановился в сантиметре от левого глаза Какаши и, выскользнув из руки, со звоном приземлился на пол. Нападавший же повалился следом за ним, в одно мгновение лишившись сознания.       — Я не думал, что вазы бывают такими крепкими! — удивился Ямато, видимо, сам не ожидавший, что предмет в его руках уцелеет после такого болезненного столкновения. — Но, Какаши-сан, разве вы не говорили, что он ваш близкий друг? Больше похож на заклятого врага, — поставив предмет декора обратно на своё место, Тензо протянул руку, помогая мужчине подняться.       — Ха-ха… Разве я не уточнял, что все мои близкие друзья, пытались или пытаются меня убить? — неловко засмеялся Хатаке, отряхивая свою одежду.       — Как бы… нет, — сузил глаза мужчина, глядя на безсознательного человека на полу. — Но разве мы не пришли спасать пострадавшего, как так вышло, что мы снова вырубили его?       — Не мы, а ты, — отстранённо уточнил Хатаке. — Я всё ещё спасаю, — он наклонился и потрогал шею лежачего.       Ямато нахмурился.       — Я не убил его, нечего так показательно трогать его шею, — недовольно произнес он.       Какаши поднял голову, посмотрев на кохая.       — Не убил, так что помоги мне отнести его в машину.       — Вы и правда собрались спасать его? — удивился Тензо. — Он же только что пытался убить вас.       — А что ты предлагаешь мне оставить его на попечение Итачи?       Какаши поднял туловище, предоставляя ноги партнёру.       — Мы можем оставить его на улице. Очнется и пойдет к себе домой, — сдерживая раздражение, ответил мужчина.       — Тензо, я и подумать не мог, что у тебя такое холодное сердце, — взволновано проговорил Хатаке, — так значит все твои слова о любви к близким друзьям сплошная ложь?       — …Знаете что, Какаши-семпай, я больше не хочу быть вашим «близким другом». Наблюдая за статистикой, ничего хорошего мне это звание не сулит, — вздохнул Ямато.       Какаши заулыбался.       — Печальная статистика мое всё, но я так разочарован… Тензо, разве настолько плохо быть моим другом, что ты решил бросить меня?       — …Таскать туши в отключке и спасать вас от нападения?.. Спасибо, но я пожалуй откажусь, — он закинул ноги на заднее сидение, и Хатаке следом погрузил верхнюю часть.       — Мое хрупкое сердечко разбито… — печально проговорил Какаши. — Никто меня не любит. Все только и делают, что пытаются лишить меня моей ничтожной драгоценной жизни, — он оперся о раму автомобиля, сложив руки на груди.       — …Садитесь в машину, Какаши-семпай.       — Подожди-подожди, — спохватился мужчина. — Нужно закрыть за собой дверь, — он направился в сторону дома.       — А смысл, когда там сломан замок?       — А если из-за нас кто-то обворует дом Итачи?       Ямато прищурился.       — Кто захочет воровать в доме наёмного убийцы?       — Разве мало на свете суицидников? — развернулся к Ибури Какаши.       — И правда. Один прямо передо мной… — согласился Ямато.       — Тензо, я все слышу, — Хатаке уже возвращался обратно. — И нет, я таким не занимаюсь.       — Да что вы говорите? Так значит, это к другому близкому другу были обращены слова о том, что если его увидят, то убьют? Или вы думаете, что жизнь — это всего лишь шутка? — Ямато был настроен серьезно, отчитывая другого.       — Нет, разве я когда-либо говорил подобное? Откуда ты только взял это: «Вы думаете, что жизнь — это всего лишь шутка?», — подражая серьезному выражению и тону друга, процитировал Хатаке. — Любишь мелодрамы? — весело улыбнулся он.       — Это вы их любите! — выпалил мужчина в шоке от чужой толстокожести.       — Я смотрю только порно, — соблазнительно ухмыльнулся Какаши.       — …Давайте на этом закончим… Просто садитесь уже в машину, Какаши-семпай, — обречённо произнес мужчина. — И хватит уже называть меня этим именем… — не менее обречённо добавил он.       — Да-да, Тензо, не мой близкий друг, слушаюсь и повинуюсь, — радостно ответил Хатаке и с довольным лицом устроился на переднем сидении, аккуратно закрыв за собою дверцу.       Ямато немного потёр лоб ладонью, пытаясь вернуть свой утраченный покой, и тоже сел в машину.       — Я и правда не хочу быть больше вашим другом, серьезно-серьезно, — сказал Ибури, двинув с места.       — Хорошо-хорошо, как скажешь. Будешь тогда моим заклятым врагом, как Обито, — махнул мужчина в сторону лежачего на заднем сидении тела.       Ямато проследил за указанием и приложил максимум усилий над своим выражением лица.       «И правда нельзя ударить улыбающегося человека… Но как же хочется!» — он надавил на газ, решительно настроенный побыстрее покончить со всем этим спектаклем.       — Тензо, куда же ты спешишь? Разве не весело вот так поговорить по душам иногда? — улыбался Хатаке.       — …Я и представить не мог, что вы бываете таким раздражающим, Какаши-семпай.       — О, это я ещё даже не старался, — повернулся к другу Хатаке.       Тонкие губы Ямато образовали ровную линию.       — Охотно верится, — улыбнулся и ему мужчина самой холодной из своих улыбок.       Какаши громко расхохотался, ударив соседа рукой по плечу.       — Ты такой смешной, Тензо! Ха-а… не могу. Сделай так ещё раз. Я тебя сфотографирую, чтобы на заставку поставить.       — … — Ямато решил, что игнорирование самый безопасный способ справиться с этим невыносимым семпаем, что оказался вовсе не так зрел, как ему представлялось, а также — превышение скорости! Неизвестно на сколько ещё времени хватит его нервов…       Нижнее веко левого глаза Ямато продолжало дёргаться, и мужчина насильно прижал то пальцем, ткнув себе под глазом, но все ещё настойчиво не отводя взгляда от дороги.       Какаши молча посмотрел на Тензо, а потом покосился назад. Его выражение больше не выказывало и доли прежнего эмоционального состояния.