Ядовитые цветы

      Вдоль спины расходилось тепло, от которого было крайне душно. Сакура открыла глаза, увидев перед собой незнакомую светлую комнату. Мужские руки крепко обнимали её за талию, прижимая к себе, из-за чего и было так неистово жарко. На мгновение странное чувство возникло в груди Харуно от этой картины — правильности такого положения… Она вспомнила все, что произошло, густо покраснела и вмиг осознала, что все еще лежит обнаженной рядом с Какаши. Сердце заколотилось где-то в горле. Горячий торс, что жался к её спине, точно большая грелка, создавал ни с чем не сравнимое ощущение защищенности и смущения в одном наборе, и жары, слишком сильной, чтобы это можно было терпеть еще хотя бы секунду, от которой она чувствовала, что вот-вот воспламенится как сухой листик.       «Ах… Я сейчас сгорю! Что не так с температурой его тела? — Сакура аккуратно развернулась, спасаясь, но медленно и тихо, стараясь не разбудить этот обогреватель, и уставилась на него широко раскрытыми глазами, все еще чувствуя, как пылают её щеки. — Симпатичный обогреватель надо сказать…»       Привлекательность Какаши не была девичьей, как у некоторых смазливых мальчиков, которых Харуно знала, она сквозила обаянием взрослого мужчины, захватывающая взгляд и притягательная, обольстительная, что заставляла внутренности скручиваться в узел, когда тот всего лишь слегка улыбался. Густые серые ресницы, ровные линии черт, красиво изогнутые губы и сексуальная родинка у их края — это было лицо, на которое хотелось смотреть, которое хотелось трогать и целовать, но Сакура лежала неподвижно, лишь смотря, чтобы своими действиями не разбудить его, ведь была убеждена, что не выдержит этого острого всезнающего взгляда, только не после того, что между ними произошло. Взгляд девушки остановился на шраме, что рассекал его левый глаз, от брови к середине щеки, именно из-за него некоторые считали своего учителя немного пугающим, а он сам, казалось, от этого только потешался, специально иногда создавая вокруг себя неприступную холодную ауру, будто подтверждая их догадки. Он настолько отличался сейчас. Беззащитный и расслабленный, не пытающийся закрыться от всего мира. Когда бы Сакура не смотрела на него прежде, всегда складывалось впечатление, будто он держал всех окружающих его людей на длине вытянутой руки — безопасная близость, что была скорее дальностью. Вел ли он себя также с другими женщинами? Был ли ласков и нежен с ними, как и с ней? Был ли страстным, доставлял ли им такое же удовольствие, как ей? Девушке всегда казалось, что её первый опыт будет болезненным и станет неприятным воспоминанием, тем, через что нужно было бы просто переступить в определенный момент. Кто бы мог подумать, что все будет с точностью до наоборот… Харуно почувствовала, как её настроение мгновенно испортилось. Если бы не уговор, такого бы никогда не случилось. Перебирая свои воспоминания, зная, какой он мужчина, она, наверное, посчитала бы его подходящим для жизни с ней, но просто не могла желать большего, чем ей дают, прекрасно понимая границы их отношений. Быть единовластной над этим мужчиной — просто смешно даже думать о таком. Жадность к кому-то такая пугающая. Сакура не хотела иметь с этим больше никаких дел, ей хватило одной ошибки, чтобы оступиться достаточно болезненно. Нельзя было никому открывать свое сердце, создавать внутри своей головы идеал, желать его времени, внимания или тела…       Харуно протянула руки и крепко обняла мужчину, прижимаясь к нему телом. Уткнувшись носом в крепкую грудь, девушка глубоко вдохнула запах, отчего внизу её живота сладко заныло.       Какаши открыл глаза, смотря прямо перед собой. Почему-то ему стало так печально от её действия. Он проснулся уже довольно давно, но упорно притворялся спящим, остро ощущая на себе блуждающий взгляд девушки. О чем она думала смотря на него? Чувствует ли, что её жизнь как-то изменилась от проведенной с ним ночи? Кем стала для него самого сегодня? Достаточно важным человеком или просто женщиной, которую он сильно возжелал? Эта девочка явно пробуждала в нем страсть, которой он еще никогда не ощущал в такой опасной близости к своему сознанию. Это будоражило и пугало. В какой-то момент он абсолютно перестал обращать внимание на что-либо, кроме собственного желания. Как вообще рассудительный мужчина вроде него мог поддаться такому? Он уже давно не мальчик, ведомый своими желаниями, признаться, никогда им и не был, так что изменилось сейчас?       «Кажется, я и в самом деле извращенец, если настолько возбудился из-за своей ученицы… Всегда думал, что зрелые женщины меня привлекают больше, да и девочки выглядели для меня всего лишь детьми. Она ведь тоже должна, разве не так? Черт…» — он невольно вздохнул, поняв, что это не так, и девушка в его руках вздрогнула, услышав это, быстро попытавшись отстраниться, но Хатаке сжал вокруг неё руки, не давая уйти.       «Он разочарован? Как я и думала. Разве может взрослому мужчине понравиться секс с кем-то настолько неуклюжим, как я?»       — Отпустите, — тихо пробормотала Харуно, чувствуя острое разочарование в себе.       — Почему?       — В смысле «почему»? — удивилась Сакура.       — Почему ты пытаешься отстраниться? — тихо повторил он.       — Не вы ли только что вздохнули? Думаю, вы не в восторге от такой близости.       Какаши опустил глаза на розовую макушку.       — Ты поняла это только по одному вздоху? — снисходительно спросил мужчина.       — С этим какие-то проблемы? В последнюю очередь я хочу доставлять вам какие-либо неудобства.       — Ты так холодна со мной. Неужели всё было настолько плохо? — с неподдельным изумлением спрашивал он.       — Плохо? — сцены с ночи вновь встали перед глазами Харуно, сердце пропустило удар, а лицо мгновенно стало пунцовым. Она опустила свою голову еще ниже, соприкасаясь лбом с его торсом. — Мне было приятно… очень.       Хатаке слабо улыбнулся.       — Хорошо. Уже довольно поздно смущаться, ты так не считаешь?       — Скорее всего… — она сменила свою тактику и, прекратив отпихивать его, снова обняла.       — Так-то лучше, — мужчина наклонил голову и уткнулся носом в её волосы.       — Мне нужно в душ, не делайте так.       — Позже, да и ты все равно пахнешь крайне сладко, — он скользнул ладонями от талии к плечам, и Сакура прогнулась, прикоснувшись к нему животом. — Кажется, твои соски затвердели. Могу я взглянуть?       Внутри девушки всё вздрогнуло от его слов.       — …Извращенец, — едва слышно пробормотала Харуно.       — Что ты сказала? — улыбнулся Какаши.       — Говорю, нельзя, — уже громче ответила девушка.       — Ты уверена, что сказала именно это, а то мне почему-то показалось, что ты обозвала меня извращенцем? — лукаво вел Хатаке.       — А разве это не так? — и дальше бормотала она ему в грудь, обдавая кожу горячим дыханием.       — Думаешь, это хорошая идея, называть меня так? Я могу и начать вести себя соответственно, — он спустился левой рукой на её ягодицы, и сжав одну в ладони, прижал таз девушки к себе.       — Что вы?.. — Сакура на мгновение опешила, но потом замолчала, ощутив, как к ней прижалась возбужденная плоть мужчины. — Только не говорите мне… — она подняла глаза на Какаши.       — Что? — на его лице сияла озорная улыбка, а из-за заламывающихся лучей, что пронизывали темно-серые глаза, делая их почти серыми, за расслабленно опущенными веками, казалось, будто прямо там пляшут солнечные блики, глубоко внутри его естества. Девушка замерла. Смотря на неё, Хатаке двинул ногой вперед, и его член скользнул вдоль её ягодиц.       — Ах, — из груди девушки вырвался вздох от неожиданности, и она быстро опустила глаза вниз. — Какого черта? — вырвалось из её рта прежде, чем Харуно успела осознать.       — Хах, ха-хах, — Какаши неприкрыто рассмеялся от такой реакции. — Забавно, кажется, сейчас ты была недостаточно прилежной? — спросил он, игриво приподняв одну бровь с улыбкой на лице.       — Прилежной? — спросила она, чувствуя некую долю смущения от своей неконтролируемой реакции. — Что вы имеете в виду?       — Ну ты всегда создаёшь вокруг себя ауру такой старательной, умной и серьезной ученицы, что невольно начинаешь воспринимать тебя в таком ключе, и вот теперь этот образ с треском рушится. Что-то подсказывает мне, что ты не совсем такая, какой хочешь выглядеть перед другими, — загадочно проговорил Хатаке.       — Не такая… хорошая? Какая же тогда? — девушка уставилась на его лицо, что всего в нескольких сантиметрах нависало над её собственным.       — Хм, — Какаши задумался. Он пытался подобрать подходящее слово к тому чувству и мыслям, что возникали в нем от её присутствия ранее, — хорошая или нет — это не совсем то… Скорее, ты пытаешься показать, что сильная, тогда, когда отчаянно ищешь чьей-либо поддержки, при этом боясь просить ту, чтобы не показаться слабой?       Сакура невольно поразилась, насколько точными были его слова. Боялась. Разве не все так делают? Кому есть дело до её проблем, кроме неё самой? Разве у других не столько же проблем, в этом жестоком мире, где, не думая, нельзя чувствовать, она же оказалась в какой-то момент слишком глупа. Никто не виноват в этом, она сама не остановила свои чувства, дав им развитие. Могла же она хотя бы в будничной жизни казаться более непринуждённой, сильной, уверенной во всем, что делает? Хотя бы попытаться… Может и тогда сама в это поверит, и всё исчезнет, как ночной кошмар наутро? Какой-то части неё так сильно хотелось в это верить. Зачем она спросила этого слишком проницательного мужчину? Плохая была идея.       — Хм, — Харуно грустно ухмыльнулась, — вы на удивление правы, — не было никакого смысла отрицать очевидное. — Вам это не нравится?       — Нет, всё в порядке, — Какаши сделал небольшую паузу, — просто нет нужды показывать это мне. Хочешь быть слабой рядом со мной? — бархатным голосом спросил он.       Глаза Сакуры расширились, а все ядовитые ответы, что вертелись в её голове на случай продолжения спора, мгновенно испарились. Ей стало страшно до удушья, и слезы сами по себе навернулись на глаза. Внутри возникло ясное чувство, будто он только что предложил ей скинуть всё своё бремя.       — Вы так просите меня быть честной с вами? — она проглотила ком в горле, стараясь говорить как можно более непринуждённо. — Без каких-либо гарантий, что это не последняя наша встреча? Может, все происходящее вообще бесполезно для кого-то из нас, или для обоих?       Сакура понимала, что говорит лишнее. Ничего не зная наверняка, лишь предполагая, она нагло требовала какие-то призрачные гарантии от человека, что априори дать их ей не мог, как и в принципе она ему, если уж к тому пришло. Считала ли она себя важной персоной в этот момент? Или его невестой? Что вообще за бред только что вышел из её рта? Думает ли он, что она слишком надоедливая и напористая? Мужчина, что предпочел не обязывать себя кем-то постоянно, видимо, уважая собственную свободу больше любой существующей женщины.       Выражение лица Хатаке стало серьёзней.       — Может и бесполезно. Ты так считаешь?       Вот после этого она пожалела, что вообще повернула свой проклятый язык. Утверждать подобное сейчас было все равно, что говорить о произошедшем как об ошибке. Никакой ценности, только ущерб, будто так она и воспринимала всё.       — Нет, — Харуно опустила глаза. — Даже если это ничем не поможет в исцелении от болезни, думаю, в любом случае… не совсем верно говорить о бесполезности вещи из-за которой тебе было приятно, — она пыталась как можно больше отстраниться от прямого изложения мысли, кругами описывая всё, чтобы иметь хоть какую-то возможность говорить о своих чувствах, не взирая на поглощающее сознание смятение. Сакура вздохнула и закрыла глаза. Первым до её ушей донёсся ровный стук его сердца, что отдавался вибрацией в её грудной клетке. Это было так странно, находиться рядом с ним и чувствовать при этом умеренную неловкость, от которой не хотелось бежать, но которая достаточно дразнила нервы. Тепло его тела почти обжигало её, и Харуно снова открыла глаза, чтобы не обращать на это такого большого внимания. — Моя честность может быть слишком обременительной для вас, — сказала девушка наконец то, что следовало с самого начала.       — Если я прошу об этом, то, наверное, не считаю это таким уж обременительным? — его голос был мягким. Почему-то хотелось слушать его как можно дольше. Вот в таком простом вялом разговоре, где медленно растворялись все её тревоги.       — Скольким женщинам вы предлагали такое? — решительно подняла Сакура на него зелёные глаза. — Что они получали в обмен на это? Как долго? Пока не истечет срок контракта? А что тогда? Их жизнь медленно рушилась? Какаши-сан, что вы за человек, если предлагаете утопающему надежду на вечную жизнь?       Хатаке пристально смотрел на её лицо.       — Ты боишься?       Ах, казалось, в мозгу этого мужчины работает специальное устройство, что продуцирует наиболее бесячий и игнорирующий все её заданные вопросы ответ, как лампочка, что вместо света, била всех электричеством.       Естественно она боялась. Кто в здравом уме захочет снова открыться, когда её нутро уже изрезали прежде при этом? «Вот, пустите мои чувства на фарш, пожалуйста», да никогда в жизни, она бы не сказала чего-то подобного.       — Что за глупые вопросы вы задаёте? — фыркнула Харуно, пытаясь совладать со своим расстройством.       — И в самом деле глупые, — подтвердил мужчина, криво улыбнувшись. — Задаю риторический вопрос, где уже знаю ответ изначально, интересно для чего же? Может, чтобы попытаться направить тебя к мысли, что если этого не сделать — нет вообще никакого шанса на успешный исход? Захотеть упасть — это первое, что нужно сделать для того, чтобы научиться принимать боль от падений. Бороться со страхом, чтобы больше не чувствовать его так остро — вот, с чего нужно начинать, а не закрываться и надеяться на то, что в какой-то момент всё чудесным образом направится на наилучший для тебя исход.       Сакуре было горько от его слов. Она знала, что Какаши прав, что зачем было совать её носом в эту противную проблему на пути к выздоровлению. Она ранее и сама хорошо осознала, что всё может пойти не так, скорее, не из-за состояния её здоровья, а из-за мозга, что теперь отказывался принимать других как свой любовный интерес.       — Вы… — она попыталась подобрать слова, но была настолько зла, что могла только возмущённо вздохнуть, вцепившись ногтями в его кожу.       — Ай-ай, прости, — он крепче прижал девушку к себе, почувствовав вину после того, как увидел реакцию Харуно. — Я сказал лишнее.       — Именно, — протяжно выдохнула Сакура. — Я сама это прекрасно знаю, глупый учитель, — тише пробормотала она. — Не нужно напоминать мне об этом. Да, боюсь, но что я могу с этим поделать? Будто это так легко, впустить кого-то в своё сердце после того, как тебе сделали больно?       — Да, я понимаю, извини, — он поцеловал её макушку, после успокаивающее погладил по волосам. — Знаю, что это не так уж легко, — мужчина обхватил её голову руками и, наклонив, поцеловал в уголок глаза, — тяжело бороться с самим собой, — под другим глазом, — искать постоянно во всём подвох, зная последствия ошибки, — в щеку, — но мне так обидно, что ты отказываешь мне по столь глупым причинам, — он застыл, смотря прямо в её глаза, — слишком обидно, чтобы я мог молчать, — Какаши наклонился и накрыл её губы быстрым поцелуем, — понимаешь меня?       Харуно молча кивнула, все еще пребывая в некотором шоке от его действий. Как в одно мгновение он мог быть таким несносным, но уже в следующее — заставил всю её злость испариться без следа, заставив чувствовать, как трепещет сердце в груди. Он был слишком опасным для её неопытности — вот к какому выводу пришла Сакура, осознав происходящее.       — Вот и хорошо, — Хатаке мило улыбнулся, отчего её сердце снова пустилось вскачь, как обезумевшая лошадь. Кажется, она была очарована им даже больше, чем предполагала. Какаши снова коснулся её губ, в этот раз более медленно и нежно целуя.       «Определенно, он слишком опасный…»       Поцелуй незаметно углубился, и его язык проник ей в рот, взворошив в одно мгновение внутренности Харуно. Тело девушки сжалось, почувствовав и услышав, как мужчина невзначай томно выдохнул ей в губы. Сакура поймала себя на мысли, что прямо в этот момент думает о том, что все еще прекрасно помнит форму его плоти, будто он и не выходил из неё, а продолжает находиться внутри. От этого осознания лицо вмиг покрылось румянцем.       — Что случилось? — спросил Какаши, увидев, как то покраснело. — Ты плохо себя чувствуешь?       Сакура подняла на него взгляд: «Похоже на то».       — Это слишком смущает, чтобы я смогла говорить об этом прямо сейчас, — выдавила из себя девушка.       — Вот как, — ухмыльнулся он, примерно представляя, о чем идёт речь. — Хочешь принять душ вместе?       — Вместе? — резко пришла в сознание Харуно. — Ни за что!       — Хах, быстро, — он положил руки на ягодицы девушки, снова притягивая ту к себе, исправляя ситуацию после того, как она отстранилась ранее. — Можно сделать это и здесь.       — Вы уверены, что только что предлагали мне душ? Вы снова… — она не закончила предложение, засмущавшись вконец.       — Возбудился? — помог Какаши, не особо-то и помогая.       Сакура кивнула.       — Было бы странно, если бы подобное не произошло, — посмотрел он куда-то вверх, говоря, — когда я лежу в обнимку с соблазнительной молодой обнаженной девушкой, — Хатаке снова опустил взгляд на неё, уже более точно отображающий его желания.       — И правда, я и забыла, что вы извращенец, — фыркнула Харуно, невольно закатив глаза. — Как же вас могут не возбуждать молоденькие обнаженные девушки.       — Вот именно, — игриво подтвердил мужчина. — Только вот и ты сама, что-то становишься все менее прилежной. Это моё общество так плохо на тебя влияет?       — Ха? — Сакура невольно опешила от его наглых слов. — С какой это стороны я не прилежная?       — Ты просишь меня рассказать, почему я хочу тебя? Уверена, что готова это услышать? — ухмылялся он.       — Угх, с вами невозможно говорить, — закрыла она глаза от возмущения.       — Можешь и не говорить. Действий будет вполне достаточно.       Девушка многозначительно посмотрела на него, взглядом сообщая всё, что она об этом думает.       — Хотя нет, твои стоны тоже довольно сексуальные. Было бы плохо их вообще не слышать, — продолжал Хатаке, абсолютно не обращая внимания на осуждающе-испепеляющий взгляд Харуно. — Да-да, я вижу, как ты смотришь на меня, наверное, снова думаешь, как я могу говорить подобное, — он провел пальцем под её глазом, заставляя девушку немного прижмуриться, — но ты такая красивая, я чувствовал бы огорчение, если бы не предложил тебе это. Да и ты сама, разве так уж против? Ты не хочешь меня?       Мужчина не выпускал её лицо из своих рук, посылая этими соблазнительными глазами и губами весь свой запас феромонов.       «Так вообще-то нечестно…» — Сакура задумалась над вопросом. Как ответить так, чтобы он не понял, что если бы она сейчас стояла, то у неё точно бы подкосились ноги только от одного его взгляда.       — Видимо, дела и правда плохи, если ты так долго думаешь, — вздохнул Какаши. — Кажется, я начинаю терять уверенность в том, что вообще тебе нравлюсь, — он говорил так искренне, смотря прямо в её глаза, что Харуно в какой-то момент и самой стало плохо от его слов.       — Нет, это не так, я хочу, — ухватилась она за его руку, выпустив звуки изо рта, ранее, чем успела подумать. Глаза Харуно округлились, когда она увидела победную улыбку на губах мужчины и осознала свои вылезшие непонятно откуда слова. — Вы играете так грязно, Какаши-сан, — пробормотала Сакура, искоса посмотрев на него.       — Но ведь действует, — продолжал улыбаться Хатаке, — теперь у тебя больше нет отговорок, — он коротко поцеловал её и вылез из-под одеяла.       Когда Сакура увидела, как мужчина наклоняется к ней, чтобы взять на руки, она быстро схватила одеяло и натянула на голову, спрятавшись в нем.       — Это вообще не проблема, — Какаши подобрал её вместе с покрывалом, уложив к себе на руки.       — Вы намочите одеяло? — высунула девушка голову из-под своей «брони».       — Ох, думаю, это не такая уж большая проблема. Игра стоит свеч, — он наклонился и поцеловал её в щеку, заставив закрыть один глаз. — Видела бы ты себя сейчас, то не задавала бы таких глупых вопросов, — улыбался мужчина. Девушка в его глазах сияла, точно драгоценный камень. Взлохмаченные розовые волосы, слегка измученное бессонной ночью выражение лица, большие зелёные глаза, что явно сами того не осознавая, светились озорством, это еще упуская из виду мысли о её наготе и непередаваемых ощущениях от проникновения внутрь этого привлекательного и хрупкого тела.       — А что не так с моим видом? — девушка невольно потянулась к волосам, пытаясь их пригладить, но там царил такой бардак, что это, по правде, было абсолютно бесполезным для устранения этого действием, но крайне эффективным, чтобы заставить сердце некого мужчины взволноваться.       «Ты делаешь только хуже», — он молча открыл дверь к ванной, удерживая её одной рукой. Увидев это, Харуно моментально ухватилась за его шею двумя руками, боясь свалиться на пол.       — Не стоит волноваться об этом, я точно не упущу тебя, — многозначительно посмотрел он на девушку.       — Вы уверены, что использовали то слово? — немного отодвинула она голову, спрашивая, чтобы увидеть выражение лица мужчины, но продолжая всё еще крепко держаться за его шею, явно не слишком доверяя самоуверенным словам Хатаке.       — Да, а тебе показалось, что нет? — ухмыльнулся Какаши.       Сакура на секунду задумалась: и правда, но почему тогда она почувствовала, что Хатаке имел ввиду совсем другое?       — Я в любом случае не доверяю тому, что вы говорите, — хмыкнула девушка.       — А вот это было обидно, — огорчился он. — Слезай, — Какаши остановился посреди ванной комнаты.       — А?       «Вот теперь было мне обидно», — опешила Харуно.       — Я понимаю, что тебе понравилось кататься на моих руках, но ты уверена, что действительно хочешь намочить всё это покрывало? — приподнял он одну бровь.       Девушка мгновенно покраснела от смущения и, разжав свои руки, ступила на чёрную плитку.       — Холодно, — она плотнее укуталась в одеяло, потирая одну свою стопу второй.       Какаши прикрыл рот рукой, сдерживая смех за слегка растянутыми в стороны уголками губ и улыбающимися глазами.       «Это так мило, не могу…»       — Сейчас я помогу тебе согреться, как бы избито это ни звучало, — он навис над девушкой и, наклонив её голову к себе, втянул в поцелуй.       «Извращенец», — мысленно прокомментировала Сакура, закрыв свои глаза и отвечая на его действия.       Сакура только моргнула, как услышала сбоку умоляющее «Извини». Открыв глаза, она посмотрела в сторону и увидела Какаши с весьма извиняющимся выражением лица. Закрыла глаза обратно и вздохнула.       «Неужели он умотал меня настолько, что я отрубилась? Позор. Тридцатилетний дядька смог уделать восемнадцатилетку. Он наверняка сейчас весьма доволен собой. Не могу на это смотреть».       — Ты пока отдохни, а я закажу еду, хорошо? — негромко спросил мужчина, все еще сидя возле кровати, как пёс, будто его должны были наказать, и он не рисковал подниматься на неё, чтобы не отхватить лишний раз.       — Да, — Харуно кивнула с закрытыми глазами. Она и правда обратила внимание, что чертовски голодна сейчас, и её желудок, точно подтверждая это, протяжно и так, чтобы все присутствующие наверняка услышали, громко заурчал.       Хатаке закрыл рот рукой, пытаясь не рассмеяться. Сакура покраснела и еще больше не захотела открывать свои глаза. Мужчина наклонился к ней и нежно поцеловал в щеку.       — Это, наверное, здорово вымотало тебя, заниматься так долго сексом со стариком вроде меня? — ухмылялся Какаши.       Сакура быстро достала подушку из-под своей головы, пытаясь врезать ему, но промахнулась, всколыхнув только воздух. Хатаке ухмылялся, стоя недалеко от неё.       «Ась какой шустрый, только не тогда, когда это действительно нужно», — зло подумала Харуно.       — Если вы не уберёте эту противную улыбочку со своего лица, я сейчас действительно поднимусь и изобью вас, — монотонно угрожала девушка, ровно лёжа на спине, до побеления костяшек сжимая подушку в своей руке.       — Думаешь, что сможешь? — огрызнулся он, улыбаясь.       Подушка отправилась в полет, но мужчина легко увернулся от неё.       — Это было близко, ты даже могла попасть мне в лицо, — посмотрел он на «оружие», лежащее немного сбоку от его ног. — Не думаешь…       Бух.       — Пфф, — Какаши выдул пыль, что ударила ему в лицо. — …Что это было слишком опасно, — безразлично закончил он, остро ощущая себя побежденным глубоко в своем сердце и сверля враждебным взглядом вторую прилетевшую в него подушку, что таки попала в цель.       — Ахах, — девушка рассмеялась, глядя на его выражение лица, — так вам!       Хатаке поднял на неё не обещающий ничего хорошего взгляд, после наклонился и подобрал подушку, сжав ту в своих руках.       Сакура прекратила смеяться и невольно сглотнула.       — Вон отсюда, идите за едой. Вы забыли? Мой живот уже урчал от голода, — прогоняла Харуно его прочь, явно чувствуя, что если этот мужчина снова приблизится к ней хотя бы чуть-чуть, то она точно умрет, окончательно и бесповоротно.       Какаши, казалось, какое-то время сомневался, но после развернулся и молча вышел в другую комнату. Сакура с облегчением плюхнулась обратно на кровать.       «Кажется, пронесло. Но это выражение… А-а, как можно быть настолько милым и устрашающим в одно время? — взволновалась внутренне девушка, широко улыбаясь. — Так прекрасно», — она закрыла лицо руками, вспоминая всё в мельчайших деталях.