Глава 24. Учиха. Губительное прошлое
5 февраля 2022 г., 01:11
Наполненный необъяснимой пустотой взгляд, И пальцы, что застыли перед губами. Ты наполняешь меня, точно густой яд, Стоит тебя испить, губишь словами, А я ведь пытался исчезнуть.
«Не стоит так неразумно вовлекать других в наши проблемы. Этот дом принадлежит тебе, возвращайся. Я больше не покажусь там.» — Итачи отправил короткое сообщение, как только оказался один, закрыв за собой дверцу собственного автомобиля. «Вовлекать других… — молодой мужчина внезапно вспомнил, что когда зашел сегодня в лабораторию за лекарствами и встретил там очередную подопытную, та показалась ему какой-то знакомой. Теперь он осознал почему. — Разве это была не одноклассница Саске?.. Надеюсь, он не причастен к её болезни? Нет, вряд ли, было бы слишком абсурдно, если бы и эта девчушка оказалась моей опосредованной жертвой… Не мог же весь мир сойтись только на моем красивом младшем брате, — Итачи завел машину, отложив телефон в сторону. — Но все же, сложно представить, что даже такие молодые девушки могут оказаться в том же отчаянном положении, что и я сам…» — он нажал на газ и выехал с парковки. На улице уже стемнело, и вокруг включились фонари, омывая всё грязным жёлтым светом. Отправиться домой парень больше не мог и единственным выбором оставался отель, куда он и направился. Пустые улицы мелькали мимо, растворяясь в однообразной размытой полосе. Чужие лица, огромные высотки, яркие вывески и вся его жизнь казались чем-то таким чужим, так чётко отдаваясь отторжением внутри. К горлу подступала тошнота, а в груди нарастала необъяснимая ярость от мыслей, одна за другой мелькавших в голове. «Что мне делать дальше? Принять свою участь «ступеньки» для других?.. Должен ли я смириться с этим? Разве мои собственные желания на самом деле так неважны? Лекарство вот-вот будет готово, но неужели я умру как раз перед этим? Имеет ли эта жизнь смысл, если я больше не нужен Саске?.. Мой долг, моя любовь, чувства — всё это никому не нужно». Его грудь пронзила острая боль, и парень быстро надавил на тормоз. Тело Итачи резко наклонилось вперёд, ударяясь о руль, потом отбросило назад и снова вперёд. Кровь хлынула со рта. Немного приглушённо заскрипел огромный грузовик перед глазами, сворачивая в сторону, чтобы не врезаться в машину. Слишком громкие сигналы казалось доносились отовсюду, пока сознание не померкло окончательно, растворяясь в страхе собственной смерти.***
— Ты не можешь делать всё, что тебе заблагорассудится! Сколько раз я должен повторять это, чтобы к тебе наконец дошло? — на повышенном тоне говорил мужчина. — Ты примешь дело клана, и это не обсуждается! — Я постоянно делал, что ты говорил, отец, но неужели так трудно хотя бы раз пойти мне на уступок? То, что я твой сын ещё не делает меня твоей собственностью. Я другой человек, и сам способен решать, чего хочу от этой жизни, — с явным неуважением в голосе огрызнулся парень. — Да что ты можешь понимать? Ты же ещё незрелый ребёнок! — гнул свое Фугаку. — Дорогой, может, вы обсудите это позже? — попыталась уладить ситуацию женщина. — Микото, не лезь! Ты не сможешь защищать этого ребенка всю его жизнь. Женщина замолчала и, посмотрев на сына, склонила голову. Итачи не мог винить мать в её неконфликтности и невозможности противостоять мнению своего мужа. Она была хорошей и любящей матерью, уступчивой, заботливой женой. Даже если эти отношения и отличались от того, чего она ожидала, должно быть она сама прекрасно понимала, что это её собственный выбор, и она должна принять тот, если не может противостоять. Она сама приняла решение стать опорой для своего мужа, растить их общих детей, отбросив все свои мечты и детскую наивность. Да и сам Фугаку всегда был властным и не терпел никаких возражений в сторону своих решений. Не имей мать таких черт, вряд ли она смогла бы быть с таким мужчиной. Итачи не чувствовал сейчас никакой детской обиды, не было и ощущения, будто против него восстал весь мир. Он просто хотел сам принимать столь важные решения. Кем ему быть и что делать — он не хотел идти по проторенной дорожке, становясь очередным наследником клана Учиха, гордым, напыщенным, не видящем дальше собственного носа ублюдком. С самых малых лет лицезря, как живёт его родня, чем та зарабатывает себе на хлеб, прикрываясь благими поступками на самом деле творит не совсем благие, а иногда и явно аморальные вещи, как он мог хотеть стать таким же? И сейчас они ехали подписывать смертный приговор всей его жизни. Всему тому, кем он хотел быть, чему не хотел повиноваться… Всё то, что у него хотели отнять… Неужели до этого он мало отдавал себя семье, будучи красивым и умным дополнением к безупречному главе клана? В подобные моменты он так завидовал Саске, от которого не ожидали вообще ничего. Чем больше же он делал, пытаясь соответствовать всем ожиданиям отца и клана, пытаясь поскорее отделаться от них, тем больше чувствовал себя загнанным зверем. И сейчас он направлялся прямо в приготовленную специально для него клетку. Он думал, что уже смирился с этим, но тогда откуда возникло это чувство, будто он задыхается? Итачи много думал об этом и чем больше рассматривал всё с разных сторон, тем больше понимал, что больше не может подчиняться решениям отца и клана. — Я не буду этого делать, и ты не заставишь меня, — решительно сказал Итачи, повернувшись к отцу лицом. Тот не выдержал такого явного неповиновения и, резко развернувшись, замахнулся на мальчишку и влепил тому пощёчину, что громким эхом раздалась в звенящей тишине. — Ты будешь это делать! — процедил мужчина. — Фугаку! — резкий вскрик женщины смешался с громким треском и ощущением, будто что-то разрывает тело на части. Приоткрыв покрытые красной пеленой глаза, Итачи увидел перекошенное лицо отца, безжизненно свисавшее набок с выпученными в страхе глазами, и не менее искривленное тело, голова матери смотрела прямо на него, её белоснежное красивое лицо было залито кровью с одной стороны и утыкано осколками стекла с другой, точно слишком большая игольница. Чужие руки потянулись к нему сзади, щупая шею. — Здесь есть живой, скорее несите ноши! — вскрикнул кто-то. — Я доктор, вы слышите меня? Можете говорить? Если слышите мигните. Он сделал, что ему говорили. — Сейчас мы поможем вам, не двигайтесь, пожалуйста. Когда его вытащили из переднего пассажирского сидения, парень увидел, что же случилось. Огромный грузовик буквально разгромил их легковушку. В сидевших слева не было и шанса, так как основной удар пришелся как раз с их стороны. В последний момент отец вывернул руль так, что столкновение произошло наибольше на его место и зад машины, так что Итачи оказался в наиболее безопасном положении. От подобного осознания головная боль запульсировала с новой силой. Боковую часть машины смяло так, что даже чтобы вытащить мертвые тела его родителей придется хорошенько постараться. А если бы мать сидела прямо за ним, а не за отцом, смогла бы она выжить? Тошнота от воспоминания их окровавленных, изувеченных осколками окон, лиц только ещё больше усилилась. Грудная клетка отца была смещена набок, а ноги зажаты снизу смятыми частями машины. Тело матери от огромного удара оказалось прижатым между помятой дверцой и передними сидениями, а голова вывернулась у подголовника из-за того, что она в этот момент наклонилась к ним вперёд. Казалось, в последнюю секунду она тянулась к нему. Мир вокруг плыл, он посмотрел в сторону, пытаясь отделаться от ушушающего чувства вины и застывшей перед глазами картины. Из грузовика как раз вытягивали водителя. Тот выглядел почти невредимым, так как находился на совсем другом уровне от произошедшего удара. «Это конец, — Итачи ощутил заливающую сердце боль вместе с необъяснимым чувством облегчения. — Хорошо, что с нами не было Саске…» — слёзы потекли из глаз, когда в помутневшем сознании возникло лицо младшего брата. — Итачи, Итачи, открой глаза, Итачи! — детский охрипший от плача голос продолжал назойливо звать его раз за разом. «Это Саске?» Итачи попытался разомкнуть веки, но те, казалось, весили несколько тонн. Маленькие руки мяли и сжимали его ладонь в своей, а теплые слёзы становились холодными, скатываясь вниз по руке. «Должно быть он возненавидит меня, когда узнает, что родители погибли по моей вине…» Ещё несколько раз он немного приходил в себя и снова проваливался в беспамятство. «Я должен выжить, Саске ещё слишком мал, чтобы справиться со всем самостоятельно», — вскоре единственная эта мысль зациклилась в его неясном сознании. Когда Итачи наконец проснулся, то не увидел возле себя совсем никого. Он попытался подорваться с кровати, но боль сковала движения, и парень мгновенно рухнул обратно. — Тебе лучше так не делать, — прозвучал спокойный голос сбоку. Итачи повернул голову на говорящего, что показался из-за ширмы. — Что ты здесь делаешь? — прохрипел он. — Пришел проведать друга. — Где Саске? — У ваших тёти с дядей. — Ясно, — Итачи развернулся к окну. — Ничего больше не хочешь спросить? — Шисуи присел на кресло возле кровати. — Что случилось?.. Глаза Шисуи немного расширились от удивления. — Ещё секунду назад ты не выглядел потерявшим память. Немного помолчав, парень повернул голову к другу. — Я убил своих родителей, думаешь, мне лучше не терять её? — безжизненным тоном спросил Итачи. В его тёмных глазах отражалась безграничная пустота. — Что это значит? — Я отвлек отца, и он не справился с управлением. Если Саске узнает об этом, то его психика может не выдержать подобное, да и я сам не хочу терять последнего дорогого мне человека. Шисуи прямо всматривался в немного исхудавшее опустошённое лицо друга. — Почему ты так думаешь? Свидетели говорят, что водитель грузовика проехал на мигающий жёлтый, это он виноват. — Если бы не я, отец мог бы затормозить вовремя или проехать быстрее, но так… — Я понимаю, что, возможно, для тебя немного слишком слышать это сейчас, но разве это ты был за рулем? Он должен был в первую очередь думать о безопасности своей семьи. Господин глава снова заставлял тебя делать что-то во благо клана и из-за этого вы поругались, так ведь? Итачи молчал. — Саске не поймет. Ты в любом случае должен держать язык за зубами. — Я помогу тебе, — он взял парня за руку. Брюнет безразлично посмотрел на друга. — Что ты можешь сделать? — Я… Я поддержу тебя, поговорю с отцом, чтобы тот человек не остался безнаказанным. — Даже если твой отец прокурор, если он и захочет помочь, то всё ещё нужны улики, записи с камер видеонаблюдения… Они есть? Что ты слышал? В ответ повисла тишина. Итачи слабо улыбнулся. — Я не удивлен. Значит, к этому и правда приложил руку кто-то из совета… Неважно, от этого всё равно ничего не меняется. Родители мертвы, и мы остались с Саске сиротами. Мне нужно позаботиться о нём в первую очередь. — Но что ты можешь сделать? Ты ведь ещё даже не совершеннолетний? — Я найду способ. — Итачи… но твоя собственная жизнь… — Какая жизнь, Шисуи? Разве ты не видишь, что случилось, когда я захотел подумать о себе в первую очередь? — его глаза против воли налились слезами, а голос предательски задрожал. Нутро парня вздрогнуло от этого беспомощного выражения лица Итачи. Он резко наклонился вперёд и крепко обнял его. — Прости, я должен был лучше поддерживать тебя… Прости меня, Итачи… — говорил шепотом парень, пока Итачи беззвучно плакал, о чём Шисуи понял только по ощущению того, как становилась влажной его рубашка. — Наша жизнь разрушена, это конец, Шисуи, конец всему…***
Итачи открыл глаза, увидев перед собой знакомый потолок. Он повернул голову и встретил лицо не менее знакомого человека. — …Почему я здесь? Шисуи вытер капли слёз, что застыли в уголках усталых глаз парня. — В больнице сказали, что никаких опасных повреждений у тебя не обнаружили. Они предлагали оставить тебя под наблюдением ещё какое-то время, но твой «заботливый» лечащий врач настоял на том, чтобы поскорее забрать тебя оттуда. И так как с Саске они не смогли связаться, то позвонили мне. — Вот как. Тогда всё в порядке. — В порядке? — опешил брюнет. — Что случилось, Итачи? Почему ты попал в аварию? — с напряжением в голосе спросил парень. Итачи уставился на друга. Всё те же глаза, что и почти десять лет назад. Казалось, что теперь в них было даже больше любви и заботы, чем прежде. — Ты помнишь, о чём мы говорили после той аварии? — равнодушно спросил Учиха. Шисуи насторожился. — Не помню, ты ведь просил меня забыть об этом. Итачи слабо улыбнулся. — А ты не изменился. Неужели всё ещё чувствуешь ответственность за меня? Мы знаем друг друга почти целую жизнь, неужели за это время не нашлось никого другого, о ком бы ты мог позаботиться? Взгляд парня напротив поменялся, приобретя крайнюю серьёзность. — Все дело в Саске? Правда ведь? Неужели ты и в самом деле намерен положить свою жизнь ему на алтарь? Этих десяти лет всё ещё недостаточно? Когда ты уже наконец начнешь думать о самом себе? Ты ведь уже дал ему всё необходимое, даже больше. Деньги, власть, жизнь, о которой любой другой мог бы только мечтать, твою преданность и искреннюю любовь. Ты наказал виновных, отдал ему всё самое лучшее… Разве так необходимо вручать ему и твою жизнь? — в чёрных глазах плескалось отчаяние. — Он ведь не оценит этого. Он не дорожит ничем из того, что ты дал ему… — Я отнял у него родителей, нормальную семью, в которой он мог расти — моей жизни будет мало для того, чтобы вернуть подобный долг. Его амнезия вполне заслужена. Даже хорошо, что так вышло. Это моё наказание, и я приму его, — решительно ответил Итачи. Шисуи схватил парня за плечи, смотря в тёмные пустые глаза. Ничего не поменялось за десять лет. Он всё такой же разбитый, поломанный, неполноценный человек, способный жить только ради других, только ради своей семьи, ради Саске. И раз больше не нужен ему, то должен быть выброшен и уничтожен, точно мусор? От понимания всего этого ему было так тошно и так больно. Чем он занимался всё это время? Был ли его поддержкой или только глубже помогал ему погрузиться в ад? Парень соприкоснулся лбом со лбом Итачи и положил ладонь ему на затылок. — Итачи… Я правда не знаю, как можно убедить тебя, но если ты не хочешь жить ради себя самого, если можешь обрести счастье, только в служении кому-то… Мог бы ты… захотеть жить, ради меня? — Глаза Итачи расширились от удивления. — Ты ведь говорил, что я твой близкий друг, почти что брат, мог бы ты и правда прислушаться ко мне? Я так люблю тебя, я не могу так абсурдно потерять тебя, прошу, Итачи, — он отстранился, смотря в глаза парня. — Шисуи… — Если ты решил умереть, то я умру вместе с тобой. — Что за бред ты несешь? — опешил Учиха. — Разве я не говорил тебе? Ты думаешь, что все мои слова — это пустой звук? Я люблю тебя, обожаю, я не могу жить, если тебя не будет рядом. — Успокойся, Шисуи, ты ведь и сам понимал, что всё так закончится. Я ведь говорил… — Ничего подобного! — перебил парень. — Я тоже говорил тебе миллион раз, но разве ты слышал меня? — без особого усилия парень положил Итачи на кровать. — Я не позволю тебе умереть! Даже если ты возненавидишь меня за это, я сделаю всё возможное. — Нет, послушай… Мх… Язык грубо проник в его рот, целуя. — Сегодня полнолуние. Либо мы умрем вместе, либо оба выживем. Если ты так сильно хочешь брать на себя ответственность за другие жизни — я дам тебе это, — Шисуи жадно поцеловал шею парня. — Видимо, тебе всё ещё слишком нравится чувствовать себя спасителем и праведным мучеником, правда? — большая ладонь грубо прошлась по изгибу тела, ощупывая то. Шисуи развел колени и устроился между них. — Ты исхудал, и твоё тело стало совсем слабым от болезни, так почему ты продолжал делать всё это? Если ты сам не видишь меры, то я помогу тебе с этим. Закрою здесь, чтобы ты больше не мог возвратиться в тот свой мерзкий мир, — Шисуи прижимал руки парня по обе стороны от головы, решительно смотря в тёмные глаза. Итачи взвинчено улыбнулся. — Делай, что пожелаешь, если тебе станет от этого легче. Эта фраза ещё больше разозлила парня, и его хватка на запястьях усилилась, сжимая те до боли. — Даже не думай, что сможешь поменять моё мнение этими избитыми словами. Я и так постоянно уступал тебе, уступал Саске, надеясь, что так ты будешь счастлив, что будешь в порядке, но, видимо, в корне ошибался. Вам нельзя находиться рядом. Вы только отравляете жизнь друг другу, и я намерен навсегда избавить тебя от этого. Лицо Учихи помрачнело. Он и правда думал, что те слова сработают, то теперь стало ясно, что его собеседник больше не намерен отступать. Будь он хотя бы немного в лучшей форме, то легко мог бы противостоять ему, но не сейчас, когда так сильно загнал себя. — …Хорошо. Один раз, как ты и просил. Ты столько сделал для меня, должен же я как-то отблагодарить тебя, — ухмыльнулся снова брюнет. Ярость вскипала в груди другого Учихи. Итачи определенно был из тех людей, что при желании могли ударить по самому больному, зацепить за живое, превратив чужие внутренности в мясной фарш. Слишком красивый, слишком проницательный — он знал свои сильные стороны и слабости других, умело манипулируя и тем, и другим, превращая ясный ум противника в хрупкую помутневшую стеклянную скульптуру. — Ну и, в какой позе ты любишь это делать? Нравится так, или мне лучше встать на четвереньки? — слова Итачи сочились тяжёлой язвительностью. — Или же стоит сделать тебе минет в благодарность за моё предстоящее спасение? Чёрные глаза напротив пылали, но парень не шевелился и только молча смотрел на него, нависнув сверху, точно нерушимая небесная кара. — Давай для начала подготовим тебя, а после решим, — безразлично бросил Шисуи и, потянувшись к тумбочке, достал оттуда смазку и презервативы. «Я уверен, что мои слова зацепили его, но почему он ведет себя так, будто ему всё нипочем?» — подумал Итачи. — Может я сам подготовлю себя в душе? Тебе ведь понравится, если я сделаю это для тебя? — Я уже помыл тебя, пока ты был без сознания. Твоя одежда была залита кровью с крайне тёмными лепестками, должно быть ты не переставая думал о Саске, желая поскорее умереть? — без тени радости в улыбке ответил Шисуи. — Я уже начинаю думать, что ты довел свои чувства к Саске до предела, лишь ради того, чтобы поскорее умереть, — он стянул с парня одежду и вылил содержимое бутылки ему на промежность. — Давай, посмотрим, сможешь ли ты и дальше так рьяно думать о нем, пока я буду тебя трахать? «Кажется, он и правда в ярости… — Итачи зажмурился, чувствуя, как чужой палец проникает в него. Другая рука парня легла на его член, погладив тот по всей длине. — Но даже в таком состоянии продолжает быть таким нежным… Ну что за человек? Сплошное наказание…» Шисуи медленно двигал пальцем внутри, продолжая гладить плоть Итачи, но тот не слишком реагировал, смирно лежа под ним с закрытыми глазами. Казалось, будто парень просто прилег вздремнуть на минутку, и всё происходящее никоим образом его не касается. «Так не пойдёт». Брюнет наклонился и вобрал член Итачи в рот, только тогда парень наконец среагировал. — Что ты делаешь? В этом нет нужды, — попытался отпихнуть его тот. Шисуи выпустил плоть изо рта и посмотрел на Итачи. — Если собрался покорно принять свое наказание, аки великий мученик, то просто тихо лежи и не мешай мне, — огрызнулся он, сцепив пальцы своей руки с его. Итачи не нашел, что ответить и в самом деле умолк. — Плевать. Если тебе не противно, то делай, как знаешь, — едва слышно пробормотал он после, откинувшись на спину и отвернувшись от парня. Будто в доказательство своих слов Шисуи снова взял член Итачи в рот, обвив тот языком. В этот раз он казался более напряженным, чем прежде. Кудрявый брюнет закрыл глаза, обратив все усилия на то, чтобы доставить другому удовольствие. Обвив языком головку, он спустился по стволу вниз, после снова поднимаясь вверх. Губы мягко скользили по плоти, погружая ту в горячий, мягкий и скользкий рот. Делая всё умело, не задевая зубами… Даже не хотя повиноваться ему, Итачи все же ощущал наслаждение. Краем глаза он посмотрел на парня. В тусклом свете оранжевой лампы тот совсем не выглядел так, будто занят тяжким трудом, как некто иной до него прежде, а словно и правда получал от этого наслаждение. Хотя Итачи и с трудом представлял, как можно получить удовольствие от минета другому. Вдруг веки открылись, и на него посмотрел горячий тёмный взгляд, от чего у парня на секунду перехватило дыхание. Итачи сразу же отвернулся. Глаза Шисуи сузились в улыбке. «Подглядывал за мной, пока я здесь занят делом?» — он выпустил плоть изо рта. Наклонившись, Шисуи взял соседнюю подушку возле головы Итачи. Брюнет невольно взглянул не парня, ощутив, что тот приблизился к его лицу. — Что ты собрался делать? — тихо спросил он. — Не волнуйся, ничего, что могло бы навредить тебе. — Будто меня это волнует. Шисуи подложил подушку под поперек парня. — Ты делал это в такой позиции? Насколько я понимаю, с Саске ты был тем, кто брал? — Не делал, — процедил Итачи. — Хорошо. «Да что вообще в этом может быть хорошего?» — возмутился мысленно парень. Приподняв таз, Шисуи наклонился ниже. — Значит, я буду первым, — он вынул язык и коснулся тугого колечка мышц. — Что ты!.. — Итачи потерял дар речи от его действий. — Шисуи, прекрати, — он снова попытался оттолкнуть парня, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Смотря прямо на парня, он глубже проник языком внутрь. — Блядь… — прошипел Итачи и отвернулся. «Не могу на это смотреть. Как он вообще может быть настолько бесстыдным?..» Язык извился внутри, прочертив круг. «Сука… Что он делает? — чужая рука вновь скользнула по возбужденному члену, сжимая его. — Как же мать его стыдно…» — всё его лицо раскраснелось, а дыхание стало чаще. Итачи ощутил, как внутрь проник палец, растягивая его. — Ух… Хватит… не делай этого… — попытался выдавить брюнет. Внезапно стало так жарко, а сердце громко заколотилось в груди. Он зарылся лицом в подушку, пытаясь скрыть своё смущение. Чужие пальцы обвели его головку и потерли вверху. Не выдержав, парень застонал, прогибаясь в пояснице. «Ебаный пиздец, блядь…» — всё тело горело от крайнего стыда и возбуждения. Шисуи вынул язык и протолкнулся внутрь двумя пальцами. Глаза Учихи расширились от удивления, и он быстро повернулся, уставившись в лицо парню. «И что это за взгляд? Почему ты выглядишь таким одиноким? Почему кажется, что тебе невыносимо больно?.. — Итачи проглотил слюну, чтобы смочить пересохшее от возбуждения горло. — Черт, ну что за парень?» — Иди сюда, — он потянулся вперёд, завлекая брюнета в поцелуй. — Сделай уже, что должен, сколько можно возиться? — парень посмотрел вниз. Ниже ремня явно проглядывалась четкая выпуклость. — И почему ты всё ещё в одежде? Разве это не слишком болезненно — терпеть столько времени? Шисуи уставился в тёмные глаза парня, сейчас те выглядели немного иначе, чем прежде. Тонкие пальцы потянулись к его гольфу, стягивая тот с тела. Расстегнули защелку пояса… Будто ему и вправду было невтерпёж. «Такая явная ложь… но всё это неважно, если так можно спасти его». Он молча убрал руки парня от своего паха и поцеловал его в висок, укладывая обратно на кровать. — Тебе не нужно ничего делать, — прошептал он возле уха брюнета, лизнув то. — Я ещё начну думать, что тебе не всё равно… Ты ведь не хочешь усугублять ситуацию, правда? Итачи молча покосился в сторону парня. «Бесхребетный ублюдок… И кто ещё из нас двоих строит из себя мученика?» — Если так невтерпеж трахнуть меня, то почему ты всё ещё не сделал этого? — бархатным голосом ответил Итачи. — Так сильно боишься за мою целостность? Не волнуйся, даже в таком положении я всё ещё в силе выдержать твою обиду, — ухмыльнулся он. Шисуи молча уставился на это такое красивое и соблазнительное лицо. Всё его нутро трепетало от этого человека. Итачи обхватил ладонями его шею и провел пальцами вверх, зарывшись ими в волосы, и слегка потянул. — Делай, что хочешь, раз уж начал, «друг мой». — Заткнись, — Шисуи накрыл губы парня поцелуем, заставив замолчать. Его язык проник внутрь, страстно переплетаясь с другим. Отстранившись и тяжело дыша, он уставился на человека под собой. «Такой соблазнительный…» Изогнутые тёмные глаза с непокорным взглядом, припухлые и влажные от поцелуя губы, тонкие линии лица, чёрные, как воронье перо волосы, что обрамляли то, точно искусную картину. Атлетическое телосложение, пресс, худые ноги, что обхватывали его таз. Казалось, его член был готов взорваться только от одного взгляда на этого человека. Он больше не мог ждать. Одев презерватив, Шисуи приставил крайне напряжённую плоть к узкому отверстию. Он раздвинул упругие полукруги, пытаясь как можно больше растянуть то, чтобы легче войти. Шисуи поднял глаза на Учиху. Тот с явным снисхождением и пренебрежением смотрел в ответ. «Да неужели? Давай быстрее с этим покончим», — взгляд брюнета говорил вместо него. — Попытайся расслабиться, — прошептал парень и с небольшим усилием протолкнулся внутрь. — Ах, — на глазах Итачи невольно выступили слёзы. «Блядь, как же это чертовски больно! Не могу…» — плотно сомкнул губы парень. — Двигайся, чего застыл? — процедил он, взглянув на Шисуи. «Нужно поскорее покончить с этим, пока я ещё в состоянии терпеть». — Тебе нужно привыкнуть… Я ещё даже не вошел полностью, — в тёмных глазах плескалась густая похоть, а руки, сомкнутые на талии, казались настоящими тисками. — Что, блядь? — опешил Итачи. — Ты же шутишь, правда? — на глаза невольно наворачивались слёзы. Впервые в жизни ему стало настолько жаль себя, что он был готов разрыдаться прямо здесь и сейчас. Шисуи молча поцеловал его. — Постарайся дышать немного глубже и успокоиться. Я не причиню никакого вреда твоему телу, — он проник языком в рот парня, а рукой обхватил его член, начав водить по нему вверх-вниз. «Легко тебе говорить, когда это я ощущаю, будто моё тело хотят распилить надвое без анестезии». Ему мерещилось, что каждая мышца тела натянулась до предела, а чувства сосредоточились только на этой боли. Волосы на коже вздыбились, покрываясь холодным потом. Даже дышать было слишком трудно. Спина мужчины напряглась так же, как ягодицы и бедра. Горячие желанные внутренности почти что до боли стискивала его плоть со всех сторон. Остановиться и не двигаться стоило ему нечеловеческих усилий, но его партнёр ещё и противился этому. У него что вообще отсутствовал инстинкт самосохранения? — Да о чём ты… Ха-а… — ему пришлось перевести дух для того, чтобы иметь возможность говорить дальше, — мне только хуже от того, что ты такой нежный, — брови брюнета сошлись к переносице, будто он уже был готов расплакаться. Это оказалось последней каплей в море его терпения. Тело само по себе толкнулось вперёд, вырвав из груди парня громкий вздох. Войдя до самого основания, он начал двигаться, всё ещё довольно медленно, снова почти выйдя, он просто не мог иначе, пока тело парня было таким напряженным и неподатливым. — Расслабься, Итачи… — рвано выдохнул он, сжав ладонь в кулак возле головы парня. — Блядь, Шисуи, сделай с этим что-то… Я не могу больше терпеть, — затуманенные слезами глаза потеряно всматривались в лицо парня. Шисуи на мгновение застыл. Его сердце сделало кувырок, упав куда-то к желудку. — Обними меня, — он положил руку парня к себе на плечи, второй обвив его голову и прижав к себе. Итачи, проглотив очередной вздох, что слишком напоминал всхлип, уткнулся носом в шею парня. Шисуи начал двигаться, пытаясь отыскать особенное место. «Такое ощущение, словно моё тело раздирают изнутри… Бедный… — глаза Учихи расширились вместе с вырвавшимся из губ стоном. — Что это?» — Итачи непонимающе уставился на парня. — Сейчас станет лучше, — прошептал Шисуи и поцеловал его в лоб. Он продолжил двигаться, непременно попадая в одно и тоже место. — Шисуи… Ах… Остановись… — Итачи попытался оттолкнуть того от себя. — Шисуи… — Итачи, тебе хорошо? — он сдавил ладонью его член, вбиваясь точно в найденное место. — Мн-н… — брюнет прогнулся, кончая. Всё его тело задрожало, и сознание на секунду будто померкло. «Блядь…» Шисуи на миг остановился, глядя на одновременно ошарашенное и наполненное смятением лицо парня напротив. Почти мгновенно то окрасилось в алый. — Итачи… — прошептал он, склонившись к брюнету в поцелуе. Трепещущие внутренности сжались, плотно обхватывая его член, когда он толкнулся. — Мх… — такие горячие, скользкие, мягкие, точно проклятая трясина, они будто затягивали его глубже в себя, желая поглотить всего без остатка. Не выдержав, он тоже кончил, жадно целуя парня. Тяжёлое дыхание наполнило комнату вместе с дурманящим жаром. Шисуи вышел из разгорячённого им же тела и стянул презерватив, выбросив в мусорную корзину. Достал из ящика ещё один и одел. — Что ты делаешь? — негромко спросил Итачи, наблюдая за его движениями. — Разве ты не догадываешься? — поднял на него глаза парень. Приставив свой орган к телу Учихи, он снова проник в его плоть. В этот раз всё произошло намного легче. Итачи тяжело и рвано выдохнул. — Ты же говорил, что один раз, — прошептал он. — Это ты говорил, а молчание не всегда значит согласие, — ответил Шисуи и начал двигаться. Учиха прогнулся, ухватившись ладонями за простыни. — Ублюдок, мх… Я ведь при смерти, тебя это не смущает? — зло посмотрел он на парня. — Не ты ли хотел сегодня умереть? Разве смерть от секса не лучше смерти в случайном ДТП? — Псих… — Не больше, чем ты сам, — Шисуи провел языком от ключицы к уху парня и вобрал в рот мочку, начав посасывать. Тело Итачи покрылось мурашками. Никто прежде не любил его так страстно. Он не мог сопротивляться. Не имея для этого ни сил, ни желания, мог только покорно принять свою участь. Может, делать что-то ради других и правда было его единственной первоначальной целью? Почувствовать себя любимым, не делая для этого абсолютно ничего, просто за своё существование? Что ему нравилось больше? Он так устал жертвовать собой ради тех, кому никогда не был на самом деле нужен. Столько усилий и времени выброшенных понапрасну. Возможно, забыть обо всём было не такой уж плохой идеей? Учиха двинулся навстречу, заставив другого парня замереть в удивлении. — Итачи? — Шисуи ошарашенно посмотрел на брюнета. Может, ему это просто показалось? — Заставь меня почувствовать, как сильно ты меня любишь, Шисуи, — бархатным густым голосом проговорил Итачи. Губы брюнета невольно расплылись в довольной улыбке. Он крепко обнял парня, прижимая того к себе так тесно, словно пытался втянуть в собственное нутро. — Я так люблю тебя, Итачи… Доверься мне, в этот раз я правда смогу защитить тебя. Никто и никогда не сможет ранить тебя. Я сделаю всё, чтобы ты смог жить только в своё собственное удовольствие. Просто оставайся рядом со мной, — его голос хрипел от едва сдерживаемых эмоций. — …Хорошо, — Итачи обнял парня в ответ, прижавшись влажной щекой к горячей шее парня. «Видимо, я уже устал настолько, что у меня даже нет сил противиться твоей всепоглощающей любви ко мне. Если не ты, то не думаю, что в этом мире найдётся ещё хотя бы один человек, способный так же безотказно посвятить всего себя мне одному».***
Саске открыл дверь собственного дома. Перед ним разверзлась глухая тишина вместе с непроглядной темнотой. «Он и в самом деле не здесь?» — клацнув включатель, младший Учиха убедился, что это и правда было так. Он разулся и пошел к ванной, по пути кинув сумку с вещами возле стиральной машинки. Быстро помылся и, высушив волосы, побрел к себе. Глухие звуки шагов отдавались тихим эхом в просторных комнатах, пока он шел. Пустой стол, знакомая лестница, дверь в спальню Итачи. Он молча миновал ту и вошел в свою комнату. Беспокойство скрутило живот в тугой узел. «Я должен убедиться, что он не здесь, — Саске отворил дверь в спальню брата. Та выглядела так, будто там никто никогда и не жил вовсе. — Никого нет… — Даже когда он убедился, напряжение внутри никуда не делось. Парень положил руку на грудь, скомкав ткань футболки в руке. — Это не тоска, точно нет!» — он опустил руку и резко захлопнул дверь обратно. — Я и правда всем нутром ненавижу его, — с отвращением в голосе едва слышно пробормотал Учиха себе под нос, скрывшись в своей спальне.
