Ядовитые цветы

      — Чем могу помочь? — прижимая ухом телефон к плечу, спросил мужчина.       — Вы как-то упоминали, что можете попытаться помочь мне с моей проблемой. Кажется, я и правда нуждаюсь в вашей помощи.       Сасори застыл и поставил чашу на стол, взяв в руку прибор. Он задумался, уставившись в одну точку.       — Не можете? — немного обреченно спросила Харуно. Если не он, она даже не могла представить, что делать дальше? Покорно ждать смерти?       — Нужно встретиться, нет смысла обсуждать это по телефону. Я заберу тебя, — решительно ответил Сасори.       — Сейчас? — удивилась Сакура.       — Нет возможности? Или все не настолько плохо, как я подумал?       — Плохо.       — Где ты сейчас? Скинь мне свой адрес, я заеду через полчаса за тобой.       «Это… Что я должна сказать Какаши-сану? Это будет довольно странно, но нельзя ждать. Что если в следующий раз, я просто не выдержу?»       — Хорошо, спасибо.       — Рад помочь своему другу, — коротко ответил мужчина. — Тогда до встречи.       — Да… Только подождите меня возле остановки.       «Я не могу позволить ему подъехать к дому учителя. Это будет слишком странно».       — Я понял.       «Что это значит? — Какаши стоял возле стены комнаты, молча слушая. Он вернулся за своей одеждой, что забыл из-за их разговора, но, видимо, лучше бы не делал этого. — Плохо? Да она должно быть шутит… — не мог поверить услышанному мужчина. — Это не выглядело, словно «плохо»… Кто-то должен заехать за ней? Родители или тот мужчина? Блядь… — он провел ладонью по лицу. — Все-таки нельзя было соглашаться на это. Я так и знал, что с подростками одни проблемы».       Хатаке беззвучно ушел обратно в ванную. Странное чувство бурлило внутри его груди. Предательства, разочарования, опустошения? Он не для того отбрасывал свои эмоции столько раз, чтобы сейчас начать обращать внимание на подобное. Жизнь никогда не была слишком щедра к нему на всякие приятности. Да и он не был человеком особо их жаждущим. Люди постоянно бросали его, предавали, в чем-то обвиняли, особенно в так называемой «бесчувственности». Будто он должен был начать доверять людям после одного занятия сексом? Просто смешно. Теперь же мужчина был благодарен этой своей черте как никогда прежде, только еще раз убедившись, что эмоции и ощущения — это не то, к чему стоит прислушиваться. Среди небольшой путаницы, внутри не было места ни боли, ни вине, ни чувству сожаления. Каждый получил своё, а то что из этого ничего не вышло — было более чем ожидаемым исходом.       Вода потоком хлынула на обнаженное тело Какаши, омывая лицо, распутывая волосы, обдавая теплом и расслабляя напряженные мышцы. Стекая вдоль гладкой светлой кожи тонким прозрачным потоком, она уносила с собой остатки его сомнений. Сакура продолжала стоять перед окном, стараясь придумать, как же обыграть эту ситуацию. Что сказать учителю, чтобы это не выглядело странным, чтобы не обидеть его чувства. В голову не приходило ничего годного, будто все её нейроны в одночасье объявили бойкот своему не шибко дальновидному руководителю. Она снова ошиблась. Боль поднялась от живота, разрезая острыми осколками её грудную клетку. Девушка подняла руку и с силой провела ладонью по ребрам под шеей.       «Может, и вовсе ничего не делать и дать возможность всему наконец закончиться? Я так устала от этого постоянного волнения, от давления этого чертового мира, что, кажется, намерен просто удушить меня насмерть».       Телефон в её руке зазвонил.       — Да?       — Ты домой не собираешься? — звучал немного раздраженный голос матери. — Мне позвонили со школы, сказали, что ты пропустила занятия. Не хочешь объяснить матери, что с тобой происходит? Ты ведь не ночевала у Ино, правда?       Сакура молчала. Что она могла ответить на это? «Знаешь, мам, я переспала со своим учителем и, кажется, как-то открыла свое сердце ему при этом, и вот теперь события обрели самый худший исход, так что не больше, чем за месяц я умру?»       — Сакура, что случилось? Почему ты молчишь? — уже немного взволновалась женщина. — Тебе плохо?       Материнское сердце всегда чувствовало так много.       — Всё хорошо, мам. Я вернусь домой так быстро, как только смогу и всё вам объясню.       — …Хорошо, доченька, — немного устало проговорила женщина. — Возвращайся скорее, мы с отцом будем ждать тебя и… береги себя, пожалуйста, хорошо?       — Угу…       Сакура отключилась, ощущая, как в горле образовывается ком.       «Нельзя сдаваться, даже не попытавшись всё наладить, — Харуно подняла телефон, определила свое местонахождение и отправила мужчине. — Подождите ещё совсем немного, я должна всё исправить».       — Родители догадались, что ты не у Ино? Всё же лучше было бы скажи ты им правду, — серьезно сказал Хатаке, привлекая её внимание. Девушка от удивления проглотила ком обратно, резко обернувшись к нему. — Всё же это было официально, так что ты могла и не скрываться так.       Какаши стоял прямо рядом с ней, но Харуно даже не заметила этого, пока он сам не заговорил с ней, погрузившись в свои нескончаемые переживания. Сейчас остановив на нем взгляд, девушка на мгновение застыла, снова обратив внимание на то, насколько же этот мужчина до безумия красивый: темно-серые пряди, спадая на лоб, немного прикрывали острый взгляд, а точеное тело, выгнувшись в расслабленной позе, нависало, распространяя вокруг умопомрачительно сладкий аромат. Чем дольше она смотрела, тем яснее понимала, что оказалась в ловушке, в этот раз намного опаснее, намного желаннее, с которой так трудно совладать. Её щеки покрылись румянцем, когда взгляд, скользнув по прессу, зацепился за пояс черных брюк. Сакура быстро отвела глаза в сторону. В этот момент девушка осознала, что что-то изменилось в ней еще в том миг, когда она впервые поняла, что у неё есть шанс завладеть его вниманием. Того, кто казался до смешного недосягаемым, находясь всего на расстоянии протянутой руки. За кем можно было только восхищённо наблюдать издалека, представляя, что когда-то Саске будет таким же прекрасным… ведь пропасть между ними казалась такой огромной.       — Да, наверное, стоило, — согласилась Харуно. Какая-то часть её теперь сожалела о том, что не смогла похвастаться таким своим «достижением». Ино бы умерла от зависти, что говорить, даже маму это неслабо подкосило бы, пусть она и любит папу. Такого мужчину просто невозможно было бы проигнорировать.       Какаши молча смотрел на неё сверху вниз. Было слишком тяжело определить, что же творилось в голове этой юной особы. Он вздохнул и провел рукой по волосам, заложив те назад.       — Ничего, — Хатаке положил ладонь ей на макушку, подойдя ближе. Не было смысла что-либо говорить. Да и честно говоря, он вообще не знал, что можно было сказать в такой ситуации. Впервые мужчина встретился с тем, что женщина не была им удовлетворена, впервые он спал с кем-то младше себя, впервые он ощутил горечь из-за такого различия их впечатлений. Что можно было сделать в такой ситуации? — Одевайся, я отвезу тебя домой.       Какаши заложил прядь её гладких розовых волос за маленькое ухо девушки.       — Это… За мной заедут.       — Хорошо, — Хатаке убрал свою руку в карман, стараясь держать выражение лица неизменно безразличным.       Именно в этот момент Сакура уставилась на него.       — Простите, — она почему-то чувствовала вину, будто сейчас предает его. Хотя, о чем можно было убиваться, если с самого начала в этой сделке не было места никаким чувствам.       — За что ты извиняешься? — легко улыбнулся мужчина. — Это ведь всего лишь договор. Никто никого не ограничивает.       Сакура хотела, что-то возразить, сказать, что всё не так, что он ошибается. Она не будет с другим, уходя от него. Не хочет, чтобы он был с другой таким же, каким был перед ней. Так хотела, но не могла… Она сама сейчас не знала, что её ожидает. Единственная мысль засела в голове — нельзя было позволить ему узнать, о том, что случилось. Всё остальное было совсем неважно в сравнении с этим. Оставалась только ложь.       — Да, — согласилась девушка, опустив глаза в пол. — Я пойду переоденусь.       В этот раз Хатаке остался стоять на месте.       Её белье уже высохло. Сакура быстро надела то, после натянув свою остальную одежду, и вышла к мужчине. Почему-то уходить вот так было столь неприятно. Впервые она делала что-то настолько неловкое, будто сбегала… Её не покидало чувство, словно она сама себя искупала в грязи, и теперь та неприятно присохла к коже, сковав все её движения.       — Я немного проведу тебя. — Харуно молча уставилась на него. — Не нужно? — переспросил мужчина, увидев её взгляд.       — Нет, я хочу, чтобы вы побыли со мной еще немного, — честно ответила девушка. Какой смысл был скрывать это сейчас.       Какаши слегка удивился её словам.       — Хорошо.       Они оба вышли в коридор, в тот же момент сердце девушки бросилось куда-то в пятки. К её облегчению, тот был пуст. Чувство неловкости точно усилилось бы еще больше, если бы кто-то увидел их вместе, пусть она и не знала бы этих людей вовсе. Ей казалось, что любой, увидевший их, понял бы, насколько большая разница в возрасте между ними, какие социальные границы их разделяют, какая удушающая неловкость воцарилась… Будто любой мог догадаться о том, что она этой ночью переспала со своим учителем и теперь бросает его, будто это был просто секс на одну ночь. Сакура уже сотню раз пожалела о своих словах, и это чувство вспыхнуло с новой силой, когда в открывшейся двери лифта Сакура увидела людей.       Какаши сделал шаг вперед, но девушка ухватила его за рукав, останавливая.       — Не входите, — прошептала Харуно.       Мужчина бросил на неё взгляд.       — Вы заходите? — спросила женщина среднего возраста внутри.       — Нет, извините, — очаровательно улыбнулся Хатаке.       Они стояли, а дверь всё не закрывалась. Сакура почувствовала на себе множества чужих взглядов, липких, прожигающих её, словно кислота тонкую бумагу. Казалось, она даже услышала, как кто-то перешёптывается о том, что она ходит в один класс с чьим-то ребенком, и не их ли учитель стоит сейчас рядом с ней? Ясно почувствовав себя просто мелким насекомым, запутавшимся в жесткой паутине, Сакура быстро отпустила ткань кардигана.       Она оказалась совсем не готовой к общественному мнению. Это в одно мгновение разбило все её подростковые мечты, хотя девушка даже не была полностью уверенной, о них ли говорили те женщины. На закоулках сознания появилось некое облегчение — всё идет своим чередом. С самого начала у них не существовало никакого общего будущего. Даже когда осуждающий взгляд исчез, её сердце всё продолжало колотиться как ненормальное.       Они молча дождались возвращения лифта, в этот раз тот был пуст. В тишине спустились на первый этаж и подошли к выходу.       Сакура больше не хотела что-либо говорить, чтобы как-то исправить эту ситуацию. Она хотела только поскорее убраться от этого мужчины, как можно подальше, и этим хоть немного успокоить свою совесть. Она не имела права вторгаться в его жизнь. Что если те люди доложат в школу? Он ведь потеряет работу. О чем она вообще думала всё это время?       — Сообщи мне, когда доберешься домой. Если твои родители будут задавать какие-то вопросы, не стесняйся звонить, я попробую это уладить.       Харуно удивленно подняла глаза на мужчину. Чувство вины в её груди давило всё сильнее.       — Хорошо, — всё, что она смогла из себя выдавить, после чего развернулась и ушла так быстро, будто убегала от какого-то проклятия.       «Как он может быть таким добрым после всего, что я сделала?»       Какаши почувствовал себя как-то неприятно от её поведения. Он тяжело вздохнул.       «Это определенно была плохая идея…» — заложив руки в карманы, Хатаке вернулся в свою квартиру.       Стоя перед окном, Какаши мог наблюдать, как возле девушки остановилась черная машина, из которой вышел тот самый её знакомый, которого он видел прежде и усадил её внутрь, закрыв дверь, после чего они уехали.       «Вполне ожидаемо».       Развернувшись, мужчина решил всё же разогреть и съесть свой остывший завтрак.

***

      — Так что случилось? — начал разговор Сасори, видя, что девушка была какой-то немного странной.       Его взгляд на мгновение остановился на шее Харуно. Нетрудно было догадаться, что она делала в этом районе и с кем.       — Лепестки стали черными, как вы и говорили, сегодня утром… — подавленно ответила Сакура.       — О, это не очень хорошо, — не слишком-то чутко ответил Сасори. Этот её вид немного действовал на нервы, хотя он и сам до конца не понимал почему.       Сакура уставилась на профиль мужчины, что внимательно следил за дорогой.       «Это как бы очевидно, разве нет?»       — Так вы сможете мне помочь?       — Скорее да, чем нет, — неоднозначно ответил он.       — И как это понимать?       — Я ведь говорил, что не могу обещать стопроцентный успех? С того времени ничего не поменялось. Увы, за пару дней не случилось никаких научных прорывов. Ты понимаешь, что станешь одной из подопытных, если согласишься на это?       — Понимаю. Даже если успех не гарантирован, у меня нет другого выхода. Это моя последняя возможность.       — Также вполне вероятно, что твоя жизнь может оказаться в опасности… — добавил он.       — Она и так постоянно в опасности, нет смысла говорить мне это. Расскажите подробности, что именно я должна буду делать?       — Каких-то особенных действий от тебя в принципе не требуется. Мы просто сделаем тебе инъекцию, а после — только ожидание.       — И как вы определите, что она подействовала? И сколько времени должно пройти, чтобы это случилось?       — Мы используем КТ каждые сутки. Ожидаемый эффект должен проявиться за семьдесят два часа.       — Так долго? — удивилась Харуно.       — А чего ты ожидала? Мгновенного излечения?       — Нет… — быстро возразила она и после недолгих сомнений добавила: — Но ведь всё пройдет, если оно подействует, да?       — Мы пытаемся убить этого паразита, но лечение изменений, что произошли во время его присутствия в организме совсем иной вопрос.       «Значит, даже если они убьют цветок, то это еще не значит, что я выживу?.. Вау, да моя жизнь и правда висит на волоске, — девушка молчала. — Хорошо будет, если оно вообще сработает, может же и не подействовать…»       — А что насчет того, что вы говорили ранее? — внезапно вспомнила Харуно.       — О чем ты?       — Ну… — ей было как-то неловко повторять те слова, но иначе он ведь не поймет, — о том, что подходим…       Сасори сохранял безразличное выражение лица.       — Все так, но ты должна различать эти вещи. Насчет твоего излечения, я ведь говорил, что это подействует, если ты не будешь ни с кем спать, но ты сделала свой выбор, так что это уже бесполезно, — он остановил машину и повернулся к девушке. Смотря прямо ей в лицо, Сасори склонил свою голову на руки к рулю. — Но даже если ты смертельно больна и этой ночью переспала с другим мужчиной, я всё еще не против попробовать тебя на вкус, — протянув руку, мужчина нежно коснулся пальцами яркого следа на её шее. Лицо девушки выглядело немного ошарашенным. — Ты довольно привлекательна для меня, да и, честно говоря, секс с девственницей то еще удовольствие. Не могу назвать себя слишком нежным любовником. Лучше, когда женщина знает, что к чему…       Лицо Сакуры мгновенно вспыхнуло от его слов.       — Очень милая реакция, — мягко заулыбался он.       Девушка резко отвернулась, пряча лицо.       «Говорит то одно, то другое, я уже не знаю, чему верить…»       — Вы только путаете… — пробубнила Харуно, рьяно смотря в отверстие между сидением и дверцей.       — Чем это? — Сасори отодвинул пальцем пряди её волос, еще больше открывая усыпанную красными отметинами шею.       «Какой собственник…» — он отстегнул ремень, наклонившись ближе к Сакуре.       — Всем… Я всё еще считаю, что друзья не занимаются такими вещами… — выдавила Харуно, стараясь успокоиться.       — А я считаю, — мужчина приблизился к самому её уху, шепча крайне соблазнительным слегка хриплым тембром, от которого внутренности Сакуры скручивались в тугой узел, — что друзья-девушки как нельзя кстати подходят для занятия сексом, — он коснулся губами её уха, пройдясь ими по краю.       Тело Сакуры покрылось мурашками, а внизу живота заныло, выдавая её не слишком целомудренные мысли.       Харуно резко развернулась, решительно посмотрев мужчине прямо в глаза.       — Признайся, что ты просто извращенец, — с раздражением бросила она.       Сасори застыл на мгновение, пока его губы не начали растягиваться в улыбке, что очень быстро сменилась хриплым низким смехом.       — Ни капли не смешно, — кажется её бровь сейчас начнет подергиваться. — Это ужасно.       Глаза мужчины на секунду задержались на её возмущенном выражении лица, пока он снова не продолжил свое занятие.       — И что, всё так, вы даже ничего не отрицаете.       — А что отрицать? — он выпрямился и с улыбкой посмотрел на девушку. — Всё так, как ты говоришь. Все мужчины немного животные, — пожал он плечами, — но не волнуйся, я не «съем» тебя сегодня.       Карие глаза сияли каким-то загадочным светом, пока его рука разглаживала пальцами морщинки между её бровями.       — Это уж точно, — она отодвинула его руку в сторону. — Ведите меня уже на лечение. Я не хочу провести свои последние минуты, чувствуя, как надо мной насмехается взрослый мужчина.       — О, прости-прости, я обидел твои чувства? — с явным равнодушием на лице спросил он.       Губы девушки вытянулись в прямую линию.       — Нет.       — Тогда пошли, мы как бы уже на месте.       Сакура посмотрела в сторону. Они стояли на парковке возле огромного здания, похожего на черный стеклянный куб.       «Похоже, это и есть та самая лаборатория, — девушка остро ощутила волнение, когда они вышли из машины. Пройдя возле двоих охранников у входа, они направились по одному из ответвлений коридора влево, пока не остановились под большой стальной дверью. Сасори приложил электронный ключ к замку, и та открылась. Как только они ступили внутрь, дверь снова закрылась. — Мда, теперь я точно чувствую, что пути назад нет».