Разреши мне любить тебя

— Мы уже здесь, — улыбнулся Адриан, когда они с Нино оказались на Либерти.       Его взгляд неосознанно пал на Луку, который стоял к нему боком, но услышав знакомый голос, обернулся к гостям. Хрупкая невидимка до последнего удерживала пряди его волос, которые вот-вот собирались вырваться из-под гнета металлических вставок и обрушиться бирюзовым водопадом на загорелый лоб парня, выглядевшего сейчас немного иначе, чем каких-то двадцать часов назад. И дело было не только в новой причёске, но и во взгляде, которым он внезапно одарил Маринетт.       Сейчас в нём читалось нечто волнительное, почти мягкое, в общем, совсем не то, что хотел бы увидеть Агрест… Но куда хуже дела обстояли с Мари, которая стояла возле Куффена и сжимала его ладошку в своей. Такой простой жест, но сколько же в нём было трепета, от которого наверняка кожа брюнетки покрылась мурашками. Конечно, Адриан ведь прекрасно знал свою Маринетт...       Похоже, Агрест слишком долго анализировал её действия, потому что теперь она испуганно смотрела в его глаза, излучая смятение от того, что увидела их с Нино на палубе Либерти. Но самое странное было то, что она по-прежнему не выпускала из рук пальцы Куффена, наверное, просто не видя в этом жесте ничего криминального, хотя... Возможно, ей просто было приятно касаться рук музыканта или же она считала это касание чем-то логичным и правильным?       От подобной мысли в груди Адриана что-то заныло, но он улыбнулся сильнее, словно натянутая улыбка могла растворить его ревность в самом зачатке, вот только это было не так.       Первым сориентировался Лука и даже сделал шаг по направлению к парням, когда сидящая за столом Джулека вскочила со стула, и встала стеной перед братом, прикрывая его фигуру собой. На её лице застыла если не паника, то бледная, обезличенная маска первородного страха, который вот-вот собирался её поглотить или сдавить хрупкое тело в жёстких тисках своих лап. — Всем привет! — голос Нино слегка разрядил обстановку, но почему-то никто и не подумал двинуться с места.       Всё в комнате резко замерло, но только на пару мгновений. Куффен явно не задумывался о том, что сейчас сжимал в руках хрупкую ладошку Агрест, в то время как её муж уже наверняка разрабатывал план о том, как бы врезать ему так, чтобы Лука больше никогда не поднялся с дощатого пола. Куффен словно вообще не замечал действий Мари. Странно, но это было действительно так. Единственное, что сейчас тревожило музыканта — это реакция любимой сестры, вставшей на его защиту.       В эту минуту Джулека походила на ощетинившуюся волчицу, принявшую стойку перед схваткой двух матёрых волков за место вожака стаи. Слава богам, Маринетт быстро одернула руку и прижалась к Алье, но всё итак было более, чем просто понятно. Она, своей несдержанностью, подставила музыканта, объявив его едва ли не главным разлучником Парижа, хотя во всем была виновата только она. Наверное, было уже поздно что-то менять и доказывать Адриану невиновность Куффена, но допустить даже мысль о том, чтобы он причинил вред Луке, Маринетт тоже не могла. Нужно было что-то решать и немедленно.       Неожиданно для всех, Агрест спокойно шагнул им навстречу и протянул раскрытую руку музыканту. Вполне себе дружелюбно, словно ничего этого не случилось и он был по-прежнему рад увидеть мужчину. Куффен ловко обошел сестру и оказался всего в паре метров от своих внезапных гостей. — Добро пожаловать в мой дом, Адриан, — вздохнул музыкант и крепко сжал в своей ладони кисть улыбающегося блондина. — Лука Куффен, — тут же переключившись на высокого мулата, представился он. — Нино Лейф. — Очень приятно. Присоединитесь к нам? — Конечно! — усмехнулся Агрест и, хитро подмигнув музыканту, достал из-за пазухи бутылку коллекционного виски. — Оу, да вы даже не с пустыми руками… Последняя фраза Луки заставила Джулеку напрячься и нервно сжать кулаки. Сильно. Больно. До появления на коже кровавых насечек... Двумя часами ранее:       Уютный бар на окраине Парижа, утопал в спасительной тишине. Адриан любил приходить сюда после очередного рабочего дня, чтобы пропустить пару пинт пива и просто подумать о жизни. Хозяин бара был его давним знакомым и потому всегда держал местечко в самом углу специально для знаменитого посетителя. Само собой, Агрест не часто пользовался его гостеприимством, но иногда случалось. Неосознанно, необычно, прямо как и сейчас. — Что-то произошло? — вырывая блондина из потока настойчивых мыслей, произнёс Нино. — Пока нет. Хотя… — вынимая из кармана пачку сигарет, хмыкнул Адриан. — Может и так.       Тонкие пальцы мужчины ловко разорвали прозрачную пленку и вскрыли упаковку, достав изнутри белоснежную полоску бумаги, плотно набитую табаком. Через мгновение его губы уже уверенно выпускали клубы дыма, распространяя сизые облака вокруг озадаченного лица лучшего друга. — Всё совсем плохо? — Маринетт влюбилась, — стараясь не показывать своего отчаяния, ответил Агрест. — Оу. Ты уверен?       Нино даже замер на месте, словно его движения могли нарушить спокойствие, которое подобно карточному домику, возвышалось на душе Адриана. — Более чем. — И что ты теперь думаешь делать? Разведёшься или же разукрасишь лицо этому придурку? — Он не придурок. По крайней мере, насколько я могу судить по его биографии и нашей непродолжительной встрече в пекарне. И нет, разводиться я тоже пока не собираюсь.       Адриан много думал о сложившейся ситуации, мысленно прогоняя в голове возможные исходы событий, однако так и не смог начать ненавидеть Куффена или же, согласиться с тем, что единственным выходом для него являлся развод. Во всяком случае, не сейчас.       Блондин искренне любил Маринетт и считал, что их браку необходим был тот единственный шанс, который мог подарить им только Агрест. Да, это было до одури больно, противно и нелогично, но ведь они были так счастливы до этого дня, а ведь их чувствам минуло уже много лет. На удивление, он также не смог убедить себя в том, что в зарождении данной симпатии виноват лишь Лука, ведь по сути, новой влюбленностью Маринетт мог оказаться любой, такой же красивый и понимающий парень, просто появившийся не в то время и не в том для себя месте. Так что же, теперь Адриану нужно было начинать их всех ненавидеть? Глупости…       В общем, путем таких нехитрых умозаключений, Агрест пришел к выводу, что им нужно было какое-то время, чтобы в полной мере раскрыться и понять, что в действительности они значили друг для друга. И только тогда они смогли бы решить к чему привела их эта симпатия.       Возможно, Маринетт поняла бы, что Куффен — лишь мимолётное увлечение, которое больше не заслуживало её внимания, Адриан наверняка бы уже успокоился и решил как ему вести себя дальше, а Лука… Да чёрт его знает этого Луку. Да, он был откровенно интересным и правильным парнем, и его жизнь изменилась всего каких-то лет десять назад, но да Бог с ним. Агрест совсем не считал себя тем, кто имел моральное право судить о его прошлых поступках. В конце концов, Адриан тоже был далеко не святым. — Тебе не кажется это странным? — Что именно? — вновь выпуская облако дыма в пространство, вздохнул захмелевший блондин. — Почему ты его защищаешь? — Я никого не защищаю, просто хочу чтобы все было по-честному. Маринетт должна сама осознать кто ей действительно нужен. Я не вправе ей в этом мешать. — И ты её так просто отпустишь? — Не знаю, но я не хочу чувствовать себя мудаком, который при помощи шантажа заставил любимую девушку остаться. Это неправильно. Да и никто из нас от этого не станет счастливее. — Ты прав, но… — Что «но», Нино? Считаешь меня трусливым слабаком? — Нет, но… Я не знаю, как бы сам поступил на твоём месте. Наверное, я бы не смог так спокойно принять ситуацию. — А что ещё мне остаётся? Набить морду Луке и радоваться тому, что я «защитил своё имя»? Что это даст? Вот именно — ничего. Абсолютно ничего. Кроме того, что я сам перестану себя уважать. — Хорошо, только не злись, — поднимая ладони перед собой, прохрипел Лейф. — Спрошу ещё раз: что ты собираешься делать? — Попробую с ним подружиться? В конце концов, он не виноват, что всё вышло именно так. Да и каких-то чувств по отношению к Маринетт, я у него не увидел.       Нино нахмурился. Он не был уверен, что план Адриана сработает, точнее, он вообще не понимал как это должно было работать. Неужели Агрест действительно готов был сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как какой-то субъект мужского пола медленно разрушает его семью? Но почему? Он ведь искренне любил Маринетт и старался быть для неё лучшим. А эта девчонка… Господи, да что вообще этим женщинам нужно?! — Поможешь мне? — затушив окурок о край пепельницы, тихо спросил Агрест? — Конечно, что нужно делать? — Просто не мешай мне и не называй его больше придурком, хорошо? — Я попробую, — выдохнул Лейф и подозвал официанта...       Лука гремел на кухне бокалами, стараясь найти ещё парочку более менее одинаковых ёмкостей для пришедших недавно гостей. Обычно, на палубе Либерти собиралось не так много людей, так что Анарка осознанно не забивала шкафы лишней посудой и прочим хозяйственным хламом, однако всевозможных бокалов у неё было хоть отбавляй, правда все они были из разных наборов, но ведь это не страшно? По крайней мере, ребята не видели в этом ничего плохого, наоборот, такая многогранность придавала их сборищу свободолюбивые нотки. — А ты? — разливая виски, спросил Агрест, когда всё же не досчитался пары стаканов. Минус один явно достигался путем отчисления Альи, а второй… Сам Лука? — Я не пью алкоголь, — вручая стакан Маринетт, усмехнулся Куффен. — Так ты сторонник здорового образа жизни? — удивился Нино, припоминая то, как просто Лука согласился на их шумные посиделки. — Вроде того. Это плохо? — Нет, что ты! — воскликнула Маринетт, понимая, что её голос прозвучал намного громче, чем она запланировала. — То есть я хотела сказать, что в наши дни это редкость, хотя и подобная позиция является исключительно верной.       Всё это время девушка провела как на иголках. С одной стороны, ей жутко хотелось остаться на Либерти, чтобы провести ещё хоть пару часов в приятном обществе Куффена, а с другой, их разговор с Адрианом до сих пор не давал ей покоя. Что, если выпив лишнего, он полезет в драку с Лукой? Или наговорит ему гадостей? А может он и вовсе захочет расстаться с Мари, всё хорошенько обдумав?       И вот сейчас, сидя между двумя притягательными для себя мужчинами, где каждый из них уверенно захватил её сердце, Мари елозила на стуле и мысленно отвешивала себе пощечину всякий раз, когда её взгляд слишком долго концентрировался на Луке.       Её жутко коробило от неправильности происходящего, но она не могла ничего изменить. По крайней мере, пока... Интересно, а Адриан видел те томные взгляды, которые она оставляла на лице улыбающегося Куффена? Наверное, да. А вот музыкант их и вовсе не замечал, ну или же слишком натурально делал вид, что не замечает. Маринетт даже не знала что из этого лучше…       Разговоры компании незаметно перешли в куда более личные и Алья даже рискнула вломиться в тайную жизнь Луки, который по-прежнему не поддавался на её провокации и не раскрывал истинных причин своего переезда. — Хорошо, ну у тебя хотя бы девушка есть? — устав выуживать из парня информацию, вздохнула Сезер.       Куффен забавно заломил брови, чем вызвал у Альи едкий смешок. Кажется, она всё же попала в ту категорию вопросов, на которые Лука не прочь был ответить, хотя и пускаться в длительные рассказы о насущном, он тоже не собирался. — Девушка? Хм… Нет. — Парень? — не сдавалась шатенка. Маринетт вдруг почувствовала как её щеки залились румянцем, а сердце в груди замерло, ожидая его радужного вердикта. — Нет, его тоже нет. А почему ты спрашиваешь? Неужели решила за мной приударить? Прости, Нино, вопрос чисто гипотетический, — опустив ладошку на плечо Лейфа, хмыкнул Лука. Мулат не обиделся, хотя ему и самому было интересно услышать ответ. — Нет, я бы конечно могла… НО! — увидев хищные огоньки в глазах подвыпившего супруга, исправилась Сезер. — Во-первых, у меня есть муж, во-вторых, я беременна и в-третьих… — Достаточно, — засмеялся Куффен. — Иначе мы не закончим к полуночи.       На самом деле, Лука с самого начала показался Сезер довольно приятным молодым человеком, вот только его вечные тайны не давали её пытливому уму ни минуты покоя. Слишком уж много вопросов вызывало его появление и, самое удивительное, что прошло уже больше суток, а она до сих пор не смогла нарыть на него ничего, что смогло бы хоть как-то прояснить ситуацию. Очень странно, учитывая её опыт и связи в журналистских кругах.       Адриан же, будто и вовсе не обращал внимания на вопросы друзей, продолжая снабжать ребят новой дозой алкоголя. Лейфу даже показалось, что его друга абсолютно не заботило их с Альей открытие. А может, блондин и без Нино уже давно знал обо всём. Во всяком случае, Адриан ведь упоминал о том, что успел ознакомиться с биографией Куффена, затрагивающей его прошлую жизнь. Наверное, это было и к лучшему. Всё же взаимоотношения музыканта с младшим Агрестом явно не входили в список первостепенных дел Лейфа. — Кстати, а вы знаете, что завтра мы отправляемся в Диснейленд?       Голос Куффена прозвучал на удивление мирно, словно и не было того разговора, что заставил его рассказывать о своей жизни. Во всяком случае, он вел себя довольно непринуждённо и продолжал подшучивать над девушками, которые уже вполне открыто заваливали его кучей неудобных вопросов. Одна лишь Джулека всё это время молчала, неотрывно наблюдая за братом. Выглядело это довольно странно, но никто не придавал её взглядам значения. — Серьезно? — удивился Агрест. Он был явно не в курсе событий, что вполне логично, учитывая то, что они с Маринетт ещё не успели обсудить планы девочек на надвигающийся день рождения Джул. — Более чем, поэтому советую вам сегодня не налегать на алкоголь, иначе потом будет мучительно больно лететь вниз и ощущать как лишний глоток виски предательским комом лезет наружу, — хохотнул парень, странно подмигивая Агресту.       Блондин на миг замер, состроив на лице, наверное, самое страдальческое из своих выражений. Правда отступать уже было поздно. Он успел накидаться пивом в том самом баре, а теперь влил в себя вторую порцию любимого виски. Вряд ли ему уже могло быть хуже, чем сейчас, поэтому он просто смирился со своим проигрышем и поднял третий бокал за знакомство с Куффеном. — Смотри, я предупредил, — склонившись к блондину, произнес Лука.       Музыкант и сам не знал почему так быстро проникся к Агресту. Возможно, всё дело было в его непосредственности и по-детски наивной улыбке, которую он излучал всякий раз, когда видел Куффена, а может, во всём было виновато гипертрофированное чувство вины Луки и впитанная с молоком матери забота о близких, к коим он причислял всех более менее приятных ему людей. Точнее тех, кому он был приятен… А таких было немного. Буквально двое — родная мать и сестра.       За годы скитаний Лука уже привык к одиночеству. К сожалению, так уж вышло, что выбирать ему было не из чего. Однако, даже сейчас он не мог утверждать, что одиночество было той самой гаванью, в которую ему хотелось бы возвращаться, но жизнь сама расставила все по своим местам, безжалостно вписав его имя в список ненавистных для общества маргиналов. Откровенно говоря, в этом мало приятного, но… — Только не говори, что это такое странное проявление заботы с твоей стороны, — усмехнулся Агрест, замечая как глаза молодого мужчины поменяли свой цвет, став на пару тонов темнее. — Адриан, думаю нам нужно поговорить, — ответил Куффен, уверенно кивая в сторону пустующей палубы.       Блондин сразу же протрезвел, словно этих слов он ждал всю свою жизнь. Да, краем глаза он видел как пронзительно смотрела на них Маринетт, словно пытаясь ему что-то сказать, но сейчас это уже не имело значения. Он ведь видел и то, с каким обожанием она рассматривала Куффена, периодически прикусывая нижнюю губу и крепко сжимая пальчиками бокал. Трудно было перепутать этот взгляд с чем-то ещё, но Агрест пытался держаться, ведь от его реакции зависел их брак. Хотя… Мари, по всей видимости, было на него наплевать. Во всяком случае сегодня.       Однако, оставался Лука, с которым у них действительно должен был состояться мужской разговор. И похоже, Куффен понимал это не хуже самого Адриана. — Я сейчас, — ответил он, ловко поднимаясь с дивана.       Агрест подошёл к любимой жене и чмокнул её губами в висок. Она заметно переживала, а подобное проявление ласки наверняка могло бы ей помочь слегка успокоиться. По крайней мере, Агрест считал именно так. Девушка прерывисто всхлипнула, неосознанно прижимаясь к нему, и прошептала: — Всё в порядке? — Да. Мы отойдем ненадолго. — Адриан… — Не волнуйся, мы просто поговорим. — Я не хочу чтобы вы из-за меня… — Боже, Мари, ты действительно считаешь меня новомодным Отелло? Поверь, у меня и в мыслях не было вставлять вам палки в колёса. Я же говорил, что ты должна во всем разобраться сама. Клянусь относиться к этому парню также, как к любому другому из знакомых мне парижан. Тем более, Лука мне действительно нравится.       Наверное, подобные слова мужа должны были успокоить брюнетку, но она лишь больше запереживала и залпом осушила бокал, стоило только супругу скрыться за дверью корабля.       Маринетт было одновременно и страшно и стыдно. Страшно за то, что Адриан мог передумать и, всё же, поддавшись неконтролируемой ревности, сотворить что-то дурное, а стыдно ей было перед Лукой за то, что она неосознанно втянула его в подобную передрягу. Но что она могла?       Девушка любила Адриана всей душой, все эти годы она отдавалась ему целиком, не жалея ни о единой секунде, проведенной вместе. А Куффен… О нём она вообще предпочитала не думать ни в каком из многочисленных проявлений, просто потому что боялась признаться себе в том, что он ей действительно нравился. Хотя ещё больше, она боялась прийти к выводу, что эти чувства к Луке окажутся куда более сильными, чем любовь к собственному мужу… — Что он сказал? — появившись как чёрт из табакерки, спросила Сезер. — Что им с Лукой необходимо поговорить. — О чем? — Полагаю, обо мне…       Агрест медленно присела на диван, словно жизненные силы покинули её тело и теперь всё, что она могла, это прокручивать обручальное кольцо вокруг пальца. — Адриан сказал, что не будет лезть ко мне пока я не разберусь со своими чувствами. — А что насчёт Куффена? — Я не знаю… Надеюсь, он не лгал, когда говорил, что хочет подружиться с Лукой. — Девочка моя… — крепко обняв девушку, выдохнула Алья. — Если бы только я могла тебе помочь… — Я знаю. Спасибо… — Меня сейчас стошнит, — пронзая взглядом сидящих напротив подруг, прохрипела Джулека. Её пальцы нервно тряхнули бокал, в котором треском отозвались кубики льда, скрытые в толще элитного алкоголя. — Перестань. Маринетт не виновата, что всё происходит именно так, — попыталась успокоить девушку Роуз, но кажется, её слова ещё больше взбесили брюнетку. — Серьёзно?! А кто виноват?! Может быть я? Или мой брат?! — Лука красивый и умный молодой человек, думаю, тебе уже давно пора свыкнуться с мыслью о том, что он привлекает к себе внимание девушек, в том числе и Мари. — Плевать я хотела на этих девушек, Роуз! Ты действительно не понимаешь, что она делает?! Она же просто уничтожает его!       Джулека резко отставила бокал и подорвалась с любимого кресла. Её движения излучали опасность, хотя она и выглядела довольно хрупкой и неуверенной в себе девушкой. За доли секунды она пересекла гостиную и оказалась у той самой двери, ведущей на палубу.       Одному Богу известно, чем бы закончилась её выходка, если бы Роуз вовремя не подскочила и силой не затащила её в ванную, тут же закрыв за собой дверь. — Ты что творишь?! Лука взрослый мужчина! Он сам в состоянии решать когда и с кем ему общаться! Хватит строить из себя его мать!       Терпение Лавьян было на пределе, но она по-прежнему пыталась вдолбить Куффен очевидные истины, которые так и не дошли до её ума за последние десять лет. Интересно, на что она рассчитывала? Уж явно не на волшебное действие алкоголя. — Ты хоть понимаешь, что своим поведением всё снова можешь испортить?! — Снова?! — взвыла Джулека, больно ударяя кулаком о железную стену. — Да ты вообще понимаешь о чём говоришь?!       Дыхание девушки стало непривычно глубоким и по-опасному частым, а глаза словно накрыло пеленой невидимой боли. Роуз знала этот взгляд и потому быстро умолкла, подскочив вплотную к возлюбленной. Лавьян тяжело выдохнула и мягко обняла её плечи. — Прости, прости меня, Джул. Я совсем не это имела в виду. Всё хорошо, только дыши, слышишь? Тонкие кисти блондинки стали уверенно скользить по дрожащей спине девушки, а тихий шёпот оседал на прядях её тёмных волос. — Мне страшно… — наконец, произнесла Куффен, бессильно оседая на пол.       Жуткая дрожь распространилась по телу, захватывая и бледные руки, которые с силой обхватывали плечи, сдирая кожу до кровавых насечек. Шумное дыхание заполнило ванную, отразившись от каждого сантиметра выкрашенных стен, а тихий стон, переросший в оглушительный крик, не оставил никакого сомнения — всё повторялось. Опять. — Мне страшно! Страшно! Роуз! — закричала Джулека, сдирая в кровь онемевшие руки.       Лёгкая испарина холодного пота повисла на её коже, а сердце вот-вот готовилось раскрошить рёбра. В голове вновь образовался мучительный вакуум, подкинув мозгу картинки, от которых ей так хотелось бы убежать.       Кровь... Много крови, оседающей бордовыми пятнами на её детских руках. Этот омерзительный запах, вкупе с металлическим привкусом на краешке губ. Громкие крики, застыли оглушительным взрывом и тут же осели на пульсирующих висках. А дальше все повторилось опять: её дикий визг, мигающие огни маячков скорой помощи, крики матери и заученные слова парамедиков: отойдите, нам нужно как можно скорее остановить кровь... Кто-нибудь, уведите отсюда ребенка! Быстрее!... — Нет! Не надо! Мне страшно! Хватит! Пожалуйста...       Девушка задыхалась, но продолжала кричать. Её тонкие пальцы бесконтрольно вплетались в длинные волосы, вырывая целые пряди. — Дыши! Ничего этого нет, слышишь! Всё хорошо! — пыталась успокоить брюнетку Лавьян, но ничего не выходило.       Кажется, это был самый крупный приступ Джулеки за последние годы, который с треском провалил её длительную ремиссию, вернув девушку в самое начало её жуткого пути. — Я не могу! Мне страшно! Страшно!       Крупная дрожь сводила судорогой тело, но Куффен все сильнее забивалась в угол, с удвоенной силой вонзая пальцы в виски. Она, как наяву, ощущала движение горячей крови, стекающей липкими струями по её запястьям. Резкая боль в области предплечья завершала дрянные воспоминания, а потом всё повторялось опять. — Не надо! Лука! Пожалуйста, нет...       Громкий треск разнёсся по комнате, припечатав дверь к одной из стен гостевой ванной. Её мерзкий лязг отдался в голове Роуз пронзительным свистом, но через мгновение в проёме появился Куффен, который тут же подлетел к младшей сестре и властно притянул её тело к себе. — Всё хорошо, Джул. Дыши… Всё хорошо. — Лука, — задыхаясь от слёз, прохрипела девушка. Её руки интуитивно сомкнулись за его спиной, вплавляя тело музыканта в своё собственное. Дрожь не отступала, накрывая её новой волной некупируемой паники. Любые слова мгновенно превращались в визг, а и без того бледная кожа, всё больше походила на белоснежное полотно. — Я здесь, малышка, всё хорошо. — Лука… Мне страшно! Мне очень страшно, я прошу тебя, не уходи! Пожалуйста! ЛУКА!       Новый всплеск криков разбился о пространство небольшой комнаты и застыл комком в спазмированном горле. Ей снова стало трудно дышать. Девушка судорожно хватала брата за края темной футболки, оставляя под ней вишнёвые следы от собственных пальцев. Мир словно покидал её разум, забрасывая Куффен в очередную яму из подсознательных страхов. — Лука... — Я здесь. Здесь, слышишь?       Парень мягко укачивал сестру на руках, шепча ей на ушко что-то бессвязное, но вскоре всё же возымевшее нужный эффект, по крайней мере, Джулека уже не кричала, а лишь продолжала часто дышать и болезненно содрогаться в объятиях старшего брата. — Лука… — Тсссс, всё прошло. Всё хорошо, Джул, всё хорошо...