Devil you know

Вечером в пятницу под воздействием то ли бутылок вина, к которым, чего стесняться, Беверли тоже активно прикладывалась, клятвенно заверив Джейн, что ни она, ни её родители не попадут на неё в суд за то, что она позволила пить несовершеннолетней, то ли щедро сдобренной восточными специями еды, то ли странного поведения её внезапно начавшего очеловечиваться космического мучителя Бев была готова поверить в сказки Роба и про то, что Джули никакая ни дочь Джейн и вообще танцует под чью-то чужую дудочку. Но сейчас было уже раннее субботнее утро, и солнечный свет, который в любом случае не смог бы сдержать тот жалкий кусок материи, который по задумке дизайнера интерьеров где-то в середине пятидесятых должен был служить занавеской, настойчиво выжигал ей сетчатку даже сквозь плотно закрытые веки. Да и Роба рядом не было, судя по тому, что ей всё ещё удавалось нормально дышать из-за отсутствия его медвежьих объятий. Нет, сейчас Беверли, пусть и страдая от самого ужасного за её короткую алкогольную жизнь похмелья, отнеслась весьма критически ко всем этим сказкам венского леса. В конце концов, что клоуну мешало в очередной раз запудрить ей мозги, чтобы несильно рыпалась? К тому же, её распирало любопытство — что же на самом деле случилось с дочерью Джейн? Может быть, она до сих пор в Дерри? Правда, Бев понятия не имела, что она будет делать с этой информацией. Что-то ей подсказывало, что не стоит бередить старые раны. Когда терпеть назойливое солнце стало совсем уж невозможно, Бев с неохотой вылезла из постели, стараясь поменьше двигать головой, которая по её субъективным ощущения собиралась в любой момент взорваться и разлететься на миллиард мелких кусочков, как арбуз, в который пьяный фермер зарядил из дробовика, перепутав его с койотом. Изящной походкой бабули, страдающей артритом, она проковыляла в комнату, которая у нормальных людей звалась гостиной, и замерла как вкопанная на пороге. Не сказать, конечно, что квартира сияла чистотой, тогда это слишком сильно напоминало бы какой-нибудь дерьмовый сценарий какого-нибудь дерьмового фильма, что позволило Беверли с надеждой поверить, что она всё ещё не смогла вырваться из алкогольного дурмана. Но и заброшенное логово бродяг, алкашей и наркоманов уже явно не напоминала: изчезли смятые пивные банки, окурки. Мебель чистая и новая, без подозрительных пятен. Черт, да даже обои явно новые. Но что заставило Беверли одновременно и протрезветь и засомневаться в своей адекватности, был запах бекона, плывущий из кухни. Он что, готовил американский завтрак? — Что ты делаешь? — она приблизилась к нему осторожно, стараясь не делать резких движений, но на этот раз не из-за головной боли, а из-за страха, что... Ну, что клоун окончательно слетел с катушек и сейчас поджарит её на завтрак вместе с беконом. — Ломаю твою парадигму, — Роб всё ещё стоял к ней спиной, так что она не могла прочитать по глазам его замыслы. Но определённо услышала смешок в его голосе. — Чего? — только и смогла выдавить из себя полностью дезориентированная Беверли. — Меня. Он наконец повернулся к ней лицом, перед этим аккуратно сняв лопаточкой бекон со сковородки на тарелку, откуда на неё смотрела яичница. Беверли тяжело плюхнулась на стул, всё ещё не спуская с него глаз — кажется, так и надо делать, если в лесу повстречаешь дикое животное. — Может, ты всё-таки решил меня откормить, как свинью на убой? Он закатил глаза и подвинул ей тарелку с завтраком, который, если верить её желудку, выглядел весьма аппетитно, не смотря на всю парадоксальность ситуации. — Если мне не изменяет память, — деловито произнёс он, — Сделка заключалась в том, чтобы продолжат разыгрывать отношения. Считай, что я слишком сильно вжился в роль. — Или перегрелся на сентябрьском солнце? — предположила Беверли, всё же придвигая к себе тарелку и приступая к завтраку — голод оказался сильнее страха, — Даже не буду спрашивать, при каких обстоятельствах ты научился готовить. — Вот и умница. Не порти себе аппетит. Он так кровожадно улыбнулся, что Беверли убедилась — с её клоуном всё в порядке. *** — Если я правильно тебя понял, то ты, жалкая земная букашка, какие-то миллионы лет назад научившиеся стоять на двух ногах, не доверяешь тому, что сказал я — существо куда более сложно организованное? Они слегка напоминали семейную пару: стояли друг напротив друга, сердито сложив руки на груди и глазами перебрасывали молнии через стол, с которого не успели убрать тарелки и приборы, оставшиеся после завтрака. Беверли нечеловеческим усилием воли подавили желание закатить глаза. Она уже боялась его гораздо меньше, чем несколько недель назад, когда он ни с того ни с сего мог ударить её, движимый затаившейся в нём злобой, как она думала, из-за того, что Неудачники с ним сделали, но рисковать совсем не хотелось. — Я верю тебе, — она, не выдержав, всплеснула руками и посмотрела на него, как на глупого ребенка, до которого всё никак не могло дойти решение простейшей задачи — хотел игры в отношения, получай, гад,— Мне просто интересно, что на самом деле случилось с дочкой Джейн. — И зачем тебе это знать? Потешишь своё честолюбие тем, что открыла очередную страшную тайну нашего маленького городка и преподнесешь её на блюдечке и без того несчастной женщине, чтобы ещё немножко поиграть в дочки-матери? — ответил Роб вполне справедливо, удивительно отзеркалив ее собственные мысли — правда бы никому не принесла пользы. В чем она сама убедится в ближайшее время. — А по чьей милости, интересно, я вынуждена играть в дочки- матери с посторонней женщиной? Кто же это загипнотизировал моих родителей так, что они даже не помнят, что у них была дочь? — всё это время она держалась, но сейчас сломалась, и злые слёзы полились по щекам. Беверли ненавидела себя за них, за то, что показала перед ним свою слабость. Сначала он вселил в Маршей мысль, что для их семнадцатилетней дочери, едва закончившей школу, будет вполне нормально переехать к едва знакомому парню. Бев даже показалось, что она видит, как ломается отец, как сопротивляется его разум этой идее. Разум человека, который каких-то пять лет назад был готов убить ее за то, что она просто играла с мальчиками. Потом, решив, что ему этого мало, Пеннивайз мало помалу заставил Маршей и вовсе забыть о Беверли, чтобы она не смогла побежать к ним за помощью. И сейчас, стоило ему только заикнуться о семье, на Бев обрушилась вся боль одиночества и потери родителей. И этот мудак смеет её обвинять в честолюбии?! Беверли, не в силах уже остановиться, несмотря на страх, продолжали поливать его напалмом обвинений, а Роб смотрел на неё как-то странно. Он словно врос в пол, не мог ни пошевелиться, ни наорать на девчонку в ответ, поставить её на место, показав, кто здесь папочка. Просто он взял и почувствовал её боль. Как будто артерию полоснули ножом, и из неё фонтаном билась кровь. Уже без помощи Роберта Грея клоун понял, что она могли отдавать ему не только кхев, но и боль, ужас и одиночество. «Так вот, что они чувствуют» — мелькнула в сознании мысль. Она упала на плодородную, разрыхленную почву их уже крепко спаянного с человеком-Робертом Греем сознания, прижилась и даже пустила корни эмпатии. Незаметно для клоуна. Мысль затаилась глубоко, ведь это до усрачки напугало бы клоуна, который пока не осознавал происходящие в нем метаморфозы. Поэтому все шаги навстречу девчонке Пеннивайз объяснял лишь желанием хитростью выманить у неё энергию. Наивный. — Хорошо, — спокойным голосом произнёс Роб. Беверли даже не сразу поняла, что он что-то сказал и по инерции, как машина по мокрой дороге, продолжила кричать. А потом резко остановилась, почувствовав изменения в его настроении. — Что хорошо? — Хочешь проверить — хорошо. Мне нечего скрывать. А я пока попытаюсь сделать действительно полезное дело — настрою девчонку на обратную дорогу в Канзас. Всё ещё разозленная, Беверли, не сказав ни слова в ответ, резко развернулась, взметнув в воздух копну своих роскошных волос — Роб и не подозревал, что в ту секунду был очарован ими так же, как Бен Хэнском — вышла из кухни. Только на улице остановилась, озадаченная — он что, только что-то говорил почти обиженно? *** Для конца сентября погода стояла на удивление восхитительная: несколько недель температура стойко держалась на отметке шестидесяти пяти градусов*, дожди, как идеальная тёща в мечтах зятя, заглядывали в Дерри редко и ненадолго, ветра тоже почти не было. Деревья только-только начали покрываться позолотой. Воздух был свежим и прозрачным, каким он бывает только осенью, когда наконец тает летнее марево. Миру было плевать на Беверли и все её злоключения — времена года сменяли друг друга в положенный срок, люди всё так же рождались, работали и умирали. И это, в общем-то, было взаимно: Беверли, всё ещё разозленная, напористо шла к публичной библиотеке Дерри, не замечая окружающую её осеннюю красоту. А ещё тень, которая следовала за ней уже пару кварталов. — Крошка, что же ты забыла в библиотеке? Если ты перепила на выпускном, то напомню — мы закончили школу несколько месяцев назад. Она резко развернулась, сверкая разгневанными глазами, и впечаталась близко подкравшемуся к ней парню в грудь, выбив весь воздух из легких. Он рефлекторно вцепился ей в руки и прижал к себе, но давая им обоим упасть. — Ричи! Её лицо мгновенно повеселело при виде человека, которого она, уже второй раз, не надеялась больше застать в своей жизни, такого теплого, родного, человека. Беверли, едва не заплакав от радости, повисла у него на шее. — Оу, крошка, даже в самых смелых мечтах я не мог вообразить, что ты будешь так рада меня видеть, — улыбаясь, он обнял её ещё крепче, опустив подбородок ей на макушку. — Ты даже не представляешь, насколько, — она уже смогла взять себя в руки и отлепилась от него. — Так что ты всё-таки забыли в библиотеке? В ателье настолько скучно, что решила себя развлечь книгами? — Ох, скорее даже наоборот, сил на книги не остается совсем. Но это связано с ателье, — Бев понизила голос до заговорщического шепота, всеми силами стараясь не засмеяться,— Есть подозрение, что один наш сотрудник выдает себя за кого-то другого. — А у него случайно нет клоков рыжих волос на голове? Приняв правила игры, Ричи нацепил карикатурно серьезное выражение на лицо и опустил голову ниже, чтобы только она могла его слышать. Но, уведев, как тень пробежала по её лицу, сделался серьёзным по-настоящему. — Эй, Бев, ты чего? Она поморщилась, будто не понимая, о чем это он, встряхнула головой и снова стала прежней. — Всё в порядке. Просто этот самозванец угрожает дорогому мне человеку, и я хочу поставить его на место. В принципе, не наврала. Но Ричи, хоть и частенько казался, на самом деле не был идиотом. Он был уверен, что тень на лице Беверли пробежали именно после отсылки к так своевременно почившему Пеннивайзу, а вовсе не из-за коварства её коллеги. После всего того, что они пережили, разве вообще имело смысл бояться людей? — Так, реинкарнация Шерлока Холмса, а теперь растолкуй-ка Ватсону, чем тебе в этом праведном деле поможет святая святых Бэна Хэнскома? — Собираюсь покопаться в архивах, посмотреть данные из больниц, школ, детских домов. Хоть где-то настоящий человек должен был оставить след. — Оосподи-суси, Бев, ты как будто беглого преступника ищешь. Может, попросить о помощи мистера Нелла? Беверли очаровательно улыбнулась и театрально взмахнула волосами, заставив их переливаться расплавленной медью на дремлющем осеннем солнце. — Уверена, мы и сами прекрасно справимся. Легче было сказать, чем сделать. Спустя пару часов безуспешных поисков их первоначальный энтузиазм заметно остыл, как открытая духовка. В архив библиотеки, как в загробный мир, в конце своей бюрократической жизни стекались документы обо всех людях, когда-либо топтавших землю в административных границах города Дерри. Это было длинное, больше похожее на склад или погреб полутемное помещение с бесконечными рядами шкафов, забитых папками. Там было сухо, как в пустыне, и пахло старой бумагой и пылью, как на чердаке, куда сваливают всё ненужное, включая газеты за прошлый год, журналы и другую скучную взрослую макулатуру. Никто не выдал им карту этого склепа, даже не вышел посмотреть, что это понадобилось в архиве двум подросткам. Была ещё одна сложность — на поверку Беверли ничерта не знала, кроме имени Джейн, и того, что та родила в выпускном классе, даже точный год. Так что им оставалось переходить от полки к полке и пытаться найти тропу, как гномам и хоббиту, потерявшимся в Лихолесье. — Ты же хорошо делала домашку в школе, и почему в этот раз пришла неподготовленной? — в который раз изрёк Ричи, на этот раз скорее даже как-то философски, а не занудно, как сотню раз до этого. — Могла хотя бы год рождения этой своей начальницы подсмотреть в водительском удостоверении. Или задать ненавязчивый вопрос. Ну типа: "мисс Чалмерс, собираюсь подарить вам сувенир на Новый год, вы родились в год тигра или петуха? Беверли на это только беззлобно фыркнула, продолжая просматривать данные о рождении с сорокового года — они знали, что дочери Джейн сейчас должно быть около двадцати лет. Она уже и сама поняла, как сильно прокололась, но не расскажешь же Ричи, что это её межгалактический бойфренд настолько её разозлил, что она рванула в библиотеку, не успев ничего толком продумать. — Вот оно! — её возглас рассек стоячий воздух архива, как острый клинок, и эхом рикошетил от стен. — Что такое? Нашла?! — оживился Ричи, выдернутый из медитативного полусна. — Да! Смотри! Девятнадцатого мая сорок пятого года мисс Джейн Анна Чалмерс родила девочку, впоследствии отданную на усыновление, — Беверли лихорадочно перелистывала пожелтевшие от времени, сухие, как опавшие листья, бумаги, — Девочка умерла от врожденного порока сердца спустя три месяца, — от шока она чуть не выронила папку. — Господи. Бев, мне так жаль, — Ричи отложил документы, опустил ей руку на плечо, легонько сжал. В первый час их поисков Беверли успела так много рассказать ему о Джейн, что стало понятно, что она ей как вторая мать. Словно под гипнозом, Беверли аккуратно сложила листы обратно в папку, папка отправилась продолжать свой вечный сон на полке. Бев опустилась на стул и сжала руку Ричи в ответ. — И что теперь будешь делать? Пойдёшь в полицию? — решился спросить Ричи через некоторое время, когда глаза Беверли стали менее похожи на бусинки в чучелах животных, развешанных в гостинной бывалого охотника. — Нет. — Что? Почему? — Джули Лори и так скоро вернётся в Канзас. — С чего такая уверенность? Беверли усмехнулась. — Будет портить жизнь своим настоящим родственникам. Такой ответ едва ли устроил Ричи, но он решил пока промолчать. * около 18 градусов по Цельсию.