Дуб, Терновник и Ясень: Проклятье
3 ноября 2021 г., 09:57
Корчма была на удивление чистой: висели на окнах нарядные васильково-голубые занавески, волновавшиеся от малейшего дуновения ветерка; со столов, коли приглядеться к царапинам, соскоблен жир от еды и сальных свечей, а солома на полу свежая и шуршащая при каждом шаге. Марыська, дочь хозяина, радостно улыбалась каждому вошедшему, скалила ровные жемчужно-белые зубки, а некоторым и вовсе подмигивала. Подмигнула и ему, оскалилась ласково и юркнула прочь, чтобы позвать отца.
— Долго же ты топал сюда, Дар.
От Деммор ни капли учтивости. Хотя чего он ожидал, когда девицу пришлось вытаскивать из солянского юкаку , где ей не доверяли даже выйти к клиентам, не то, чтобы хотя бы развлечь тех разговором.
— Что, так хороши дриады леса Пойта Этель?
Откуда Дем известно о дриадах, Дарий не знал. И надеялся, что так и не узнает.
— Да не хмурься ты так. Твоей я ничего не говорила.
И рассмеялась. Кто назвал едкую девку Каракалом, когда у нее даром что рыжий лисий хвост из задницы не торчит?
— Она сама узнала.
— Откуда?
Способность говорить после проклятья так и не восстановилась полностью. За попытку пришлось заплатить болью.
— Ну вот что ты за человек такой, Дарий. Все расскажи. А сам как был молчуном, так и остался. Как будто не проклинали.
Деммор сощурилась, облизнула губы, собирая языком налипшие капли лакомства.
— Это с тобой лесные бабы такие выдумщицы, а она с некоторыми из них некисло дружит. Знаешь, какие они трепливые, дриады твои? Вот и выболтали! Ну, — поднялась, оперевшись кулачками о столешницу, — я зову Дель, чтобы она тебя расколдовывала или так оставляем?
Дарий коротко кивнул. В конце концов, кому, как не целительнице знать, в чем хитрость наложенного проклятия. В таланте Ирондель он никогда не сомневался: не знает ритуала или слов, так жахнет сырой тьмой, которая беспрекословно ей подчиняется.
Деммор махнула на прощание ладошкой и споро зашагала к всходу, искать Когтя целителей.
Прыткая Марыська оказалась тут как тут, стоило на чердаке стихнуть звонкому голосу Каракала. Коготь телепатов девчонку пугала, так что от нее Марыська старалась держаться подальше, а вот с остальными дичилась меньше.
— Ух, какой шрам, — плюхнулась рядом, ставя перед Дарием пузатую глиняную кружку с ягодным взваром и медом.
— Надолго к нам? Чай с Последнего Зерна не видать вас было. А я ждала, Дарий. Честно ждала. Ты ведь обещал меня на свирели научить играть. Где твоя свирель? И Сигрид ждала. И Ола.
— И брысь отсюда, пока твой отец не отходил тебя пару раз прутиком пониже спины, — Дель выросла рядом так неожиданно, что бедная Марыська аж подпрыгнула на лавке. — Ждала, так еще подождешь. И подружки твои.
Девчонка взвилась и прыснула за порог подальше от целительницы. Ее Марька тоже боялась до поседения. Только если Деммор девчонку пугала своими шутками и обидной едкостью, то Ирондель девочка боялась еще с тех пор, как во дворе возле корчмы поприбавилось безымянных могилок, а Дарий, который обещал окочуриться в тот же вечер, наутро вышел из снятой Делью клети бодрый, здоровый и довольный.
— Надо будет попросить Еленя занести девчонке успокаивающего отвара, — целительница еще недолго смотрела на колышущуюся занавесь между стойкой корчмаря и кухней, а после криво усмехнулась, недовольно глянула на Дария и буркнула:
— Пойдем. И взвар свой возьми.
Клеть была все той же, чисто выбеленной, теплой от близости печки и тускло освещенной небольшим оконцем.
— Тебе туда, — махнула не глядя в сторону сундука, служащего по совместительству кроватью.
— Садись.
Дарий прошел, заметив краем взгляда лежащее на столе письмо, исписанное ломкими, словно сосновые иголочки, буквами алфавита дриад. Опустился на краешек сундука.
— Голову запрокинь.
Видимо, в письме лесные, как их назвала Деммор, бабы расписали все в ярких подробностях и значительно приукрашивая действительность. А в сущности все было прозаично донельзя. У дриад всегда были проблемы с рождаемостью, так что плату они брали с заходящих в лес мужиков соответствующую. И всех все, в принципе, устраивало. Но заплати обычным способом Дарий, Ирондель могла его не понять и при первой же встрече отгрызть лицо. В лучшем случае отгрызть. О худшем он старался не думать. Отказывать куче дриад, как оказалось, тоже было провальной затеей, поскольку озлобленные лесухи не погнушались подлым проклятием. И все же Дарий считал, что легко отделался.
Дель пробежалась пальцами по челюсти, словно изучала, а после неожиданно улыбнулась и отошла.
Дарий следил, как она переходит от стола к лавке, на которой разложила не до конца разобранные травы, как над свечкой на держатель ставит тонкостенную чашку с водой, отмеряет и смешивает ингредиенты, а после опрокидывает чашку над его взваром. И возвращается, лишь жестом приказывая все выпить.
Оставшаяся тянущая боль все быстрее растворялась. Глоток за глотком. Пока не пропала вовсе. Дель снова коснулась пальцами подбородка, провела выше, к скулам и вдруг опустилась рядом, погладила большим пальцем едва заметный шрам возле губ.
— Знаешь, это даже смешно. То, что они мне написали. Ты так много молчишь, но дриад ты взбесил именно своим голосом. Их старшие решили, что в шум листьев каждое сказанное тобой слово вносит диссонанс, от этого юные дриады и сбиваются с «истинного пути». Сговорились и… наградили тебя проклятьем. И только потом опомнились и написали мне. Сами испугались того, что наделали. И меня напугали. Идиотки.
Дарий потерся щекой о раскрытую ладонь целительницы.
— Ты была готова придушить взглядом Марыську только из-за того, что беспокоилась за меня? Для целителя ты крайне бесчеловечна, Кьель-птичка.
— Ты не выносим, Дарий. Заткнись и поцелуй меня уже. Иначе я тебе сейчас выцарапаю глаза и скажу, что ты таким родился.
Дар послушно наклонился, ткнулся абсолютно по-кошачьи в ее лоб своим и выдохнул:
— Я думал, что они в красках расписали, какой я негодяй.
— На твое счастье, я умею в куче словесного мусора выцепить правду.
Дель фыркнула и потянулась за обещанным поцелуем.
— Ну? Я ведь тоже ждала и скучала…
