Underlust: Любовь или Похоть?

      А тем временем пока двое обладателей зеленых глаз были на улице, Санс сидел на диване и попивал свое крепкое вино. Ведь он заслужил отдых за то, что помыл посуду. А значит, за это как скелет думал можно отпраздновать. Хотя парень должен был подумать о том, где же его друзья прямо сейчас. Может они в опасности, и он должен мигом идти их спасать, а не лежать на мягкой мебели. Но вместо этого подумал, что с ними ничего не случится. Как-никак большинство монстров в Сноудине более не враждебны к Фриск. И она пока что ничего плохого им не сделала. Поэтому эта человеческая самка не опасна для большей части подземного королевства. Ну а значит, пока она тут низкий комик может с удовольствием отдыхать. Но не тут-то было, так как к нему подошел его младший брат и ударил алкоголика по головке. — Ай! Папс! Ты чего?! — Хватит бездельничать. Иди в свою комнату и приберись. А то я утром зашел к тебе и увидел кучу грязи. И мне это очень не нравится. И выкинь этот ненужный камень. — Ты что, бро? Это же мой питомец! — возмутился Санс, когда он это услышал. — Это камень. Лишь неодушевленный предмет. И если не ты выбросишь, то я это сделаю. — Каким же ты злым стал, Папирус. — Я не злой. Просто мне надоело, что ты всякий мусор приносишь в наш дом. То этот камень. То бутылки с твоим вином. То всякие игрушки из взрослого магазина. И при этом тебе не стыдно. — Ну... ”игрушки” мне нужны, чтобы успокоиться. — Ага. Точнее успокоить своего дружка, — устало закатил глаза высокий костяной монстр, проведя пальцем по поверхности шкафа. — Да хватит говорить про моего дружка. Я такого ничего не делаю. — Ври дальше. Ну да ладно. Я к тебе не только для того, чтобы поругать. Я хочу знать. Почему ты решил помочь человеку? Услышав этот вопрос, мелкий комедиант неуверенно посмотрел на брата. — Бро. Почему ты это спрашиваешь? Ведь она вроде рассказывала, что хочет помочь всем нам. Желает вернуть всем монстрам свободу и любовь. — Я это знаю. Но при этом, в чем твоя выгода от этого? Ради чего ты идешь за Фриск? Может она обещала тебе что-то? — Ну... только то, что ты знаешь. Дать нам возможность жить на поверхности и вновь чувствовать такое горячее чувство как любовь. — Но... что лично ты от нее хочешь? Ведь я тебя очень хорошо знаю, Санс. И даже не пытайся от меня что-то скрыть. Выкладывай. — Бро. Не будь слишком подозрительным. Тебе это совершенно не идет. — Так. Я рано или поздно это узнаю. Поэтому не думай, что сможешь это долго скрывать. — Да ладно тебе, Папс. Пошутили и хватит. — А я и не шучу... Санс... Низкому комику совершенно не понравилось то, каким тоном говорил его младший братишка. Такое недоверие немного било по душе ”ранимого” любителя запивать. А ведь он почти всегда защищал его от неприятности. И понимал что только с появлением Фриск он смог, наконец, взять себя в руки и отомстить Андайн за всю боль, которую причинила его брату. И слышать такое недоверие в свой адрес было как минимум обидно.       Но Сансу пришлось недолго грустить, так как неожиданно вернулись его друзья: Фриск и Азриэль. И было видно, что козлик нес зеленоглазку на руки. — М? Привет. А что случилось? Что случилось с малой? — Нам пришлось пораньше возвращаться, так как ветер сильный поднялся. И я боялся, что сестренка заболеет. — Понятно... — Сейчас она спит. Так что не шумите громко. И Папирус... — Да, пушистый козлик... то есть Азриэль? — посмотрел длинный скелет на белошерстного монстра. — Можно я положу ее на твою кровать, чтобы Фриск согрелась? — Чтобы человек спал в моей кровати? Конечно. Я не против. Я лишь хочу, чтобы ей было хорошо. Так что разрешаю. — Спасибо. И сказав это, козлик стал относить свою человеческую сестру на второй этаж в комнату Папса, чтобы она там могла отдохнуть и согреться. И при этом делал это аккуратно, так как не хотел ударить ее о стены дома. Для этого он прижимал ее к себе, чтобы конечности шатенки не свисали.       И вот дойдя, Азриэль вошел в спальню высокого скелета и уложил Фриск на кровать, после чего встал на колени перед обладательницей зеленых глаз. Было видно, как та довольно дремала, сразу взявшись за красную подушку. Козлик даже увидел ее искреннюю улыбку, которая была пропитана чистой душой без похоти. И это очень радовала накаченного белошерстного монстра, так как в глубине сердца ему хотелось, чтобы она такой и осталась. Доброй. Милой. Сострадательной. Но главное – решительной девушкой с чувством любви. Видя ее такой, Ази хотел дотронуться до руки сестренки и ласково погладить. Но решил не делать этого, так как боялся ее разбудить. И поэтому, вздохнув, он встал и вышел из комнаты, чтобы не мешать Фриск спать.       И спустившись вниз, козлик зашел в гостиную и сел на свободное кресло. И его уже ждал низкий любитель запивать. — Ну и как там твоя сестренка? — Спит. — Крепко? — Угу. И не успел дойти до вашего дома, как тут же она уснула в моих руках. — Хех. Немудрено. Ведь ты вот какой мягкий и пушистый. Любая девушка, которая окажется в твоих лапищах уснет мигом. — Но я не хочу никого другого брать в руки. — Почему? Потому что такое заслуживает только Фриск? — хитро улыбнувшись, спросил Санс, попивая газировку, которую он нашел в холодильнике. И да. Скелет любил иногда пить такой напиток, если не было вина. Но он не очень любил все безалкогольное, так как для него было очень несерьезно. Поэтому очень редко пил воду, чай, сок и другие виды питья. — Нет. Просто... она стала для меня очень близким человеком. Сестрой, которой у меня самого никогда не было. И других не очень хочу. — Хех. Почему же? Они не такие красивые, как твоя детка? — Нет. Просто многие из них мне абсолютно чужие, а Андайн и вовсе не дала бы мне это сделать. Даже если бы я это захотел. — Понимаю. Это недалекая рыба не умеет быть доброй. Ведь у нее маленькая икринка в голове. — Санс. Хватит говорить про нее такое. Она не такая злая. — Ты что? Забыл мою историю пропитанную болью? Боль, которая она сотворила, изнасиловав моего брата? — Нет. Я не забыл. Но нельзя вечно жить ненавистью к ней. Да и ты понимаешь, что ПОХОТЬ сделала Андайн такой одержимой темным чувством. Я понимаю твою боль, но злиться вечно нельзя. К тому же ты обещал о временном перемирии. — Знаю. Но это не значит, что я должен прекращать называть ее тупой стервой, что надругалась над моим братом. И ты не можешь мне запретить это. Может ты и выше меня, но зато я старше тебя. И опытнее. Поэтому буду делать то, что мне хочется. А именно оскорблять эту рыбу. Обзывать и проклинать. И даже не смей делать недовольное лицо, когда я это делаю. Она это заслужила. — Тогда ты не лучше Андайн... — промолвил Азриэль серьезным тоном. Услышав это, улыбка мелкого комика мигом исчезла и заменилась на недовольный оскал. — Что? То есть... по твоим словам... я на уровне с этой одноглазой сучкой? И чем? Я никого не насиловал. — Но не можешь забыть обиды и жить дальше. Не хочешь ее любить – это одно. Не быть ей другом – тоже. Но вечно ненавидеть – это нехорошо. По мне... ты не должен быть одержим ненавистью и злобой. — Хватит. Ты не имеешь право такое говорить. Ты не видел всего ужаса, что я лицезрел. Не можешь говорить, что я плохой. Никто не идеален. Даже ты и Фриск. Я знаю, что она добрая и не любит похоть. Но при этом у нее не ангельский характер. Да и она перегибает со своей нелюбовью ко всему пошлому. Что же касается тебя... ты необразован и слишком наивен. Вместе с ней думаешь, что монстров можно направить на светлый путь при помощи слов и добрых поступков. Но это абсолютно не так. Таким способом их невозможно перевоспитать. Все они настоящие извращенцы. — Не все. Альфис не такая. Да и Андайн стала нормальной. И Меттатон с твоим братом. И Гриллби. Даже Маффет. Но скелет тихо усмехнулся, когда козлик называть эти имена. — Хи-хи-хи-хи. Серьезно? Нет. Некоторые я могу принять. Папса например. Он был для меня невинным, но из-за Гастера... ему пришлось испытать весь ужас похоти. Меттатон? Да он снимается в различных фильмах для взрослых. — Но ты ведь слышал историю Альфис и знаешь, через что ему пришлось пережить. — Знаю. Но это не отменяет того факта... что он решил стать звездой таким образом. — У него не было выбора. Как и Альфис. Ведь иначе королева конфисковала бы тело и использовала для своих ужасных вещей. — А мне все равно. И у него был выбор. Он мог отказаться от своей цели. — Не цели... а мечты. И Меттатон... не мог этого сделать. — Только ты так говоришь. Что же касается до Альфис, то хоть и не была пошлой с головы до ног, но при этом любила смотреть на девушек с ”копьями”. — Даже если и так, они смогли найти друг друга. — Только с вашей помощью... — И что? Чувства Андайн и Альфис не потускнели за 17 лет. — Ха. Громкие слова... — Но это так. И если Фриск верит, что монстров можно перевоспитать через слова и хорошими поступками, то и я верю. — Зря. Но в любом случае это ничего не меняет. И я останусь при своем. И идею про перевоспитания я по-прежнему считаю глупой. Услышав это, козлик разочарованно вздохнул. Ведь он надеялся, что Санс станет менее злобно относиться к Андайн. И что скелет поддержит идею Фриск о том, что можно беседами и положительными действами направить на путь истинный. Но видимо старший брат Папируса не верит в это. Что только при помощи какого-то средства можно вылечить всех монстров. И это расстраивало козлика. Но ему не хотелось ссориться с другом. Поэтому он ушел на кухню в полном молчании. Ну а скелет, тяжело вздохнув, присел обратно на диван и стал смотреть свою передачу.       А между тем его высокий брат убирался на своем рабочем месте, при этом держа в руках газету. И видимо не просто так. — Ну, где же ты? Выходи. Я тебя не обижу. У меня для тебя есть подарок. Ну... не бойся. Ну, прошу. Выходи ты... маленькая... пушистая... и надоедливая... — Что ты делаешь, Папирус? Неожиданно услышав за своей спиной голос, скелет мигом испуганно вскочил на месте и развернулся к его владельцу. — Тьфу ты! Пушистый козлик! Зачем ты меня пугаешь?! — Прости. Я не хотел. Просто... я увидел, что ты кого-то звал. И при этом держал... газету. Когда Азри это сказал, то Папс слегка почесал свою черепушку и тихо вздохнув, уселся на свое место. А через мгновение то же самое сделал козлик. — Ну... в общем... я пытался поймать... одного монстра. — М? Монстра? Здесь? А как его зовут? — Надоедливый пес... — серьезно промолвил обладатель желтых сапог. — Надоедливый... пес? — Угу. Он самый... — Эм... а что он такого тебе сделал? Услышав вопрос, Папирус не сразу решил ответить, так как думал, что козлик будет смеяться. Но потом, увидев искренние его глаза, он тихо вздохнул и сказал: — В общем... эта псина постоянно крала мои атаки. — Эм... что? — Я говорю, что этот вор... ворует мои... атаки... — А как это? — не понимал Азриэль, — как можно воровать атаки? И вообще вы вроде... не практикуете сражения... в привычном понимании. Ну... атаковать оружие и все подобное. — Это... не совсем так. Если не знаешь, монстры учатся сражаться, чтобы они могли о себе позаботиться. Так было раньше. Но после... ну... ты с человеком знаешь, по какой причине... многие не практиковали. К счастью наш с Сансем приемный отец... Азгор... учил нас пользоваться магией и использовать ее в боевых действиях. И я... даже преуспел в этом. — Правда? — Конечно. Ведь великий Папирус не может врать. Но... у меня были некоторые проблемы. Дело в том, что магия у каждого жителя подземелья проявлялась по-своему. Так у короля и королевы был огонь. У Андайн – это копья. — Копья? Это случаем не ее... — Нет. Копья – это острое холодное оружие, если ты не знал. И ими она раньше сражалась. — Оу. Тогда понятно. Ну а какая твоя? Просто знаю, что твой бро может... перемещаться. — Это ты о его коротких путях? Он часто ими пользуется, чтобы оказаться рядом со стрип-клубом и возвращаться домой. Но наша основная магия... И вместо ответа позитивный костяной монстр щелкнул пальцами и мгновенно рядом с ним появились парочка костей. Увидев их, Азри удивленно поднял глаза и улыбнулся как маленький ребенок. — Вау. Вы можете пользоваться костями. Это круто. — Нья-ха-ха. Это точно. Но это лишь малая часть. Вот я, например, могу призывать кости из земли или усиливаю притяжения своего противника, чтобы тот не мог свободно двигаться. — Необычно. Ну а Санс? Ведь если он может перемещаться, а также призывать Альфу и Омегу, то наверняка твой брат очень силен. — Я бы так не сказал. Скорее он ленивый пьяница, которая не может хоть что-то сделать без криков и руганей. — М? Но вроде Санс говорил, что был способным учеником у Азгора. — Да. Но это было до того... как наступили... ну сам понимаешь, какие времена. А когда моя приемная мама захватила полную власть, а монстрам ввели инъекцию, то мой бро изменился. Причем сильно. Хотя на виду других не показывает. Больше испытает тоску и опустошение. Особенно после того... как Андайн меня... — Я понял... — остановил зеленоглазый пушистик высокого скелета, понимая, о чем хочет тот сказать, — не нужно подробно это говорить. — Эх... в общем, из-за этого он стал злоупотреблять алкоголь. Хотя раньше Санс никогда не пил. И естественно благодаря всем видам вина мой брат стал более саркастичным. Менее искренним. И более холодным к некоторым личностям, если не к большинству. Даже сейчас со мной он ведет не так... как раньше. И нет. Я все еще ощущаю от него ту связь между нами. Как братьев. Но теперь... Санс старается отгородиться от меня. — Это не так. Мы с Фриск слушали его историю про вас обоих и про все подземелье. И хоть вначале вы не были так близки, но сейчас ему жаль, что не смог тогда тебя спасти от рук Андайн. Он винит себя за то, что был плохим для тебя плохим братом. И сейчас... хочет исправиться, помогая мне и сестренке спасти всех монстров от заточения и похоти. Папирус, слушая козлика, не мог поверить его слова. Ведь как он помнил, Санс не был способен на то, чтобы помочь кому-то в глобальном плане. Даже после того как до этого Фриск это сказала все равно испытал недоверие к этому. Но увидев в очах зеленоглазого монстра неподдельность, длинный и позитивный скелет тихо вздохнул. — Эх... вы действительно верите, что сможете нас спасти и вернуть нам забытую любовь, а главное... добрую улыбку моего брата? — Да. И мы не врем... И услышав этот ответ, обладатель розовой рубашки неожиданно для себя почувствовал облегчение. — Что ж. Если так, то я... великий Папирус... поддержу вас в этом непростом деле. И если вам нужна моя помощь, то скажите, и я вам помогу всем, с чем могу. — Спасибо. Сестренке это будет приятно слышать. И я надеюсь, что она поспит хорошо. А то не хочется, чтобы у нее был... недосып. — Не переживай, мой мохнатый друг. Моя кровать очень мягкая. Она будет спать как убитая. Ну... не в прямом смысле этого слова. И вот еще. — Да? — Ты с человеком... хочешь, чтобы я стал вашим другом? — слегка волнуясь, спросил костный позитив. — Эм... а почему ты спрашиваешь? — Ну... просто... у меня никогда их не было. Ведь вы знаете, что во время депрессии я не желал ни с кем знакомиться и разговаривать. Даже с приемными родителями и Сансом. — Угу... — И даже после того... как Андайн взяла меня в ученики... я все равно оставался одиноким. — Эм... а почему не мог их завести? Ну... друзей. — Эх... потому что боялся. — Боялся? Но чего? — Что меня не примут. Ведь я для них... неудачник. — Да хватит тебе. Это не так. Ты веселый и добрый. Ты любишь готовить и умеешь пользоваться магией. А твоя мечта очень даже хорошая. — Правда? — Угу. Зачем мне врать? И потом... мы чем-то похожи... — Похожи? Как это? В ответ рогатый монстр неуверенно отвел взгляд, собираясь с духом. — Эх... скажу честно. Я раньше был не таким, какой я есть сейчас... — В смысле? — Ну... я не был козликом... поначалу... — А? Не... козликом? Если это так, то кем ты был раньше? — Эх... ты не поверишь, но я был цветком. Когда скелет услышал это, то слегка почесал свою голову, при этом наклонив ее набок — Что? Я не понял. Как это... цветком? И козлик стал рассказывать Папирусу о том, как он жил в виде красной розы по имени Роузи. Как он жил в одиночестве без друзей и близких в руинах. Как выживал в этих темных и пугающих для него местах. И как впадал в бездну уныния, желая, чтобы у него появился хоть один друг. Папсу становилось грустно с каждой минутой рассказа пушистого монстра. Ведь не думал, что такой добрый и красивый зеленоглаз может иметь такую грустную жизнь. Быть таким одиноким и несчастливым без тех, кто мог бы ему помочь. Но к счастью дальше Азри рассказал о своем знакомстве с Фриск. Как он вместе с ней проходил через руины, Сноудин и его лес, а также Водопадье. Как они встретили многих монстров на своем пути. И как им пришлось с ними сражаться. Хотя сражаться – это было мягко сказано с некоторыми из них. Как, например с Андайн, с самой сексуальной паучихой – Маффет и с Папирусом. И последний из них это хорошо помнил. Ведь козлик и человек убегали от него. И это вместо того чтобы честно сражаться. Но высокий брат Санс не злился за этот случай. Просто сам поступал не очень. Как-никак хотел сделать с двумя обладателями зеленых глаз достаточно грязное дело. И до сих пор ему было за это стыдно. Но потом когда услышал, что и Фриск встречались с самым красивым роботом во всем подземелье, то его улыбка поднялась до небес. — Вы... знакомы с Меттатоном? С моим кумиром? — К-кумиром? — Да! Я смотрел все его передачи! Пересмотрел... — Шшш... тихо. Фриск все еще спит. — Ой. Прости, козлик. Сглупил слегка. Просто... я вам завидую. Ведь не каждому так везет. Как-никак познакомиться самим Меттатоном. — Ну... может быть. Просто... нам с сестрой нужна была кое-какая помощь. — Да? И с чем же такой великий робот вам помог? — поинтересовался скелет, налив пушистику чай. — Эх... если начистоту – с одеждой. Ведь ты и так видишь что на мне одето. И Папс быстро посмотрел на козлика, который был облачен в длинные кожаные сапоги, красные плавки с белым сердечком на задней части, обтягивающая и серебристая сетчатая майка, темные перчатки без пальцев и золотистый ошейник с красным сердцем спереди. — Оу. Понятно. — Я хочу выглядеть хорошо. Не так... позорно. — Ну... я бы так не сказал. Такой наряд... неплохой. — Но такое не нравится Фриск. Говорит, что так я выгляжу как извращенец. — Я бы так не сказал. — Все равно. Ей хочется, чтобы я выглядел нормально. Без всей этой похоти. Другими словами – интеллигентным монстром. — Хм. Понятно. И поэтому вы хотите, чтобы великий Меттатон приготовил красивое одеяние? — Он уже пошел этим заниматься. И Метта сказал, что послезавтра наряд будет готов. Услышав это, длинный скелет неожиданно для белошерстного козлика задумался. Причем долго. Азри даже заметил, как тот тер пальцем свой висок. Это значит, что у младшего брата ленивого комика закралась какая-то мысль. И он не ошибся. — Послезавтра значит. Что ж. Козлик... — Азриэль... — Точно. Извини. В общем... у меня есть кое-какая вещь, которую вы с человеком должны отдать Меттатону. — Вещь? — Да... И встав со своего места, Папирус подошел к козлику и вручил ему конверт. — Эм... и что это? — Это письмо. И вы должны его передать самому красивому роботу на свете. — Ну... ладно. А что на нем написано? — спросил Азри Папса. — Эм... я... не могу это сказать. — Почему? — Потому что это секрет. И поэтому не могу ее раскрыть. Увидев его умоляющие глаза, пушистик решил послушаться и сказал, что он вместе с Фриск доставят письмо. — Хорошо. И это... — М? — Ты говорил, что у тебя никогда не было друзей. Так вот. Ты хочешь... что я и моя сестренка... твоими первыми этими друзьями. Скелет не верил своим ушам, которых нет. Он не думал, что ему хоть кто-то такое предложит. Ведь он, по сути, был неудачником для многих из его ровесников. И что с ним никто не будет дружить. И услышать такое было самым лучшим днем на свете. — Ты... правда, хочешь... — Да. Я и Фриск будем твоими друзьями. Если ты конечно... — Да! Я хочу! — Не кричи... — Извини. Просто эмоции мои... зашкаливают. И все же... спасибо. — Угу. Я понимаю. И как уже говорил – я и сестренка доставим письмо. — Спасибо еще раз. Это очень важно для меня. Козлик лишь кивнул и хотел уже пойти и проверить шатенку как Папирус неожиданно его оставил. — М? — Прежде чем ты уйдешь, я хотел бы спросить, — посмотрел скелет своего зеленоглазого собеседника. — И о чем же? И тот затаив дыхание сказал: — А у вас... с вашей сестрой... был сексуальный опыт? — Нет!!!