Шанс на правду

Они с женой отправили детей в школу и уже собирались вернуться домой, как Гарри моргнул, на долю секунды утонул в темноте и почувствовал под собой жёсткий матрас, о котором клялся себе забыть. Воздух был затхлый и влажный. Казалось, он вернулся прямиком в свои детские кошмары. Поттер открыл глаза и ни черта над собой не увидел — темно так, словно глаза выкололи. В ушах свистело, как когда мимо пролетали убивающие заклинания в мае девяносто восьмого, в той самой Битве за Хогвартс. Из-за этого шума Гарри не сразу понял, что кто-то визгливо, на грани истерики кричал под дверью чулана. Его чулана. Должно быть, что-то случилось на вокзале, и он погиб. Только разве человек, отдавший жизнь ради мира для волшебников, переживший предательство всех близких людей и при этом не обозлившийся, достоин лишь подобного наказания? Или это просто сон? На самом деле он никакой не волшебник, не избранный? Его не встречал на одиннадцатилетие полувеликан Хагрид, раскрывая тайну волшебства, они с Роном и Гермионой — были ли они вообще? — не спасали философский камень от Волдеморта, его не кусал василиск, Сириуса не существовало, а затяжная война… Неужели это всё — выдумка одинокого детского сознания, жаждущего приключений и геройства?.. Гарри откровенно ничего не понимал. Тело ощущалось маленьким и хрупким, словно детское. Он, собрав волю в кулак и, вспомнив все уроки о сохранении хладнокровия в экстремальных ситуациях, поднялся, тут же почувствовав макушкой верёвочку, что, как Поттер помнил, включала лампочку в чулане; дёрнул за неё, озаряя тусклым светом маленькую комнату под лестницей. Петунья стучала в хлипкую дверцу так сильно, что та едва не слетала с петель. — Вставай, мальчишка! Помоги мне приготовить завтрак! Гарри вздохнул, доверившись извечному недовольству тёти: хоть что-то неизменно, и это в очередной раз доказывало — всё было сном. Весь этот мрачный, но волшебный мир, совершенно не похожий на пресловутые сказки о добрых старцах-магах и светлой дружбе — плод его воображения. Поттер натянул на нос ужасные очки-велосипеды. Он встал, поправил сползающую с плеч голубую футболку, некогда принадлежащую кузену, и выскользнул в коридор. Солнце только-только поднялось над горизонтом и со всей щедростью согревало небольшую гостиную Дурслей, «зайчиками» играясь с полосатыми обоями; взгляд упал на камин — именно оттуда во сне прилетело больше всего писем из той самой магической школы. Гарри помотал головой, стараясь отогнать непрошеные мысли, ведь ни к чему хорошему те не приведут. Пройдя на кухню, он накинул на себя фартук, который тётя год назад молчаливо повесила на гвоздик пониже, и открыл холодильник, намереваясь сделать привычный для родственников завтрак: дяде и кузену — яичницу с беконом, а тёте — овсяную кашу. Петунья порхала где-то рядом, с довольным лицом заваривая чай — Гарри обожал наблюдать за лёгкими и точными движениями тёти, удивляясь, как та в обязательном порядке следовала каждому правилу и ничего не забывала, будто не семью поить собиралась, а как минимум — саму королеву. Поттер уже жарил бекон, пока каша закипала на плите, когда он вдруг ощутил небывалое облегчение. Он — обычный мальчик, пусть без горячо любимой родни и кучи денег, но никому ничего не должен: спасать мир, сражаться, жениться, в конце концов! Он мог спокойно учиться в школе, потом поступить в университет. Завести собаку, вырастить папоротник и всё в таком духе. Всё, что пожелает сам. Ему не нужно было терпеть предательство наставника, ненавидеть себя из-за смерти единственного заботившегося о нём человека; он мог не прощать друзей, что из раза в раз его предавали, молчаливо сносить издёвки любимой женщины, её измены. Тот Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и «Нежелательное лицо номер один», никогда не существовал и, слава богу, не будет. Волшебства не существовало, а значит, и ему не придётся становиться жертвенным агнцем. Он хмыкнул, разбивая яйца на сковородку; комната наполнилась запахом вкусной еды, и живот Поттера ожил, требуя свою законную долю. Гарри шикнул на разбушевавшийся желудок и переложил яичницу на тарелку, рядом уложил по три ломтика бекона; налил кашу в глубокую мисочку и налил в неё ложку мёда, а после унёс тарелки в столовую, где его уже ждала тётя. Женщина в нежно-голубом платье длиной чуть ниже колена, с симпатичной заколкой в блондинистых волосах, с любовью рассматривала стеклянный заварочный чайник с плавающими в нём одинаковыми чёрными чаинками и цветками. И почему раньше она казалась Гарри уродливой? Ну, чуть вытянутое вниз лицо — разве это уродство? Совершенно обычная женщина. Со стороны лестницы послышался топот, и в столовую вбежал растрёпанный Дадли; следом, зевая, медленно шагал глава семейства в длинном махровом тёмно-синем халате. Оба грузные и заспанные, Дурсли едва не упали на свои стулья, пока Петунья приветливо щебетала пожелания доброго утра сыну и мужу. Гарри посмотрел на кузена и задумался: в его сне тот похудел, оброс не жиром, а мышцами, и стал помогать в больнице Святого Патрика, женился, и у них с Синди, — как только придумал? — прелестной американкой и ученицей по обмену, родилась чудесная дочка-волшебница Роза, которую Гарри благополучно пристроил потом в Хогвартс и оплатил все расходы. Они с кузеном были… приятелями. Пожалуй, Гарри-Поттер-из-сна мог позволить себе расслабиться только в компании того, кто шпынял его на протяжении долгих лет. «И почему тогда национальный герой, недовольный всеми, не взбрыкнул?» — спросил сам себя Поттер. Гарри перевёл осмысленный взгляд на сидящую за столом Петунью. — Очнулся, наконец! Накладывай себе завтрак и оденься поприличней. Мы идём в кино, — женщина сморщила свой небольшой нос, будто учуяла нечто противное. Дадли с набитым ртом недовольно воскликнул, отчего жирный кусочек бекона упал прямо на белоснежную скатерть, пропитывая ту маслом. Гарри стало жаль, что тёте придётся перестирывать эту тряпку второй раз за три дня. — Миссис Фигг не сможет присмотреть за мальчишкой: уезжает в больницу на обследование, — терпеливо объясняла она мужу и сыну. — А оставлять его одного в доме, чтобы он что-нибудь разрушил, я не намерена. Поттер скомкано поблагодарил тётю и вернулся на кухню, чтобы положить себе оставшейся овсянки. Кашу Гарри не любил — склизкая и мерзкая на вкус жижа не могла вызвать в нём ничего, кроме желания выкинуть её куда подальше, но так как больше ничего на завтрак не доставалось, выбирать не приходится. В голове роилась куча неприятных мыслей, пока он старался как можно быстрее глотать это овсяное орудие пыток. Казалось, всё это уже происходило: они точно так же ездили в Лондон на показ какого-то боевика, которые так любил дядя Вернон. Поттер ел точь-в-точь мерзкую кашу, сидя в такой же голубой футболке. Недовольно фыркнув, Гарри резко поднялся, вымыл принесённую родственниками посуду и направился в чулан. Самым приличным в его гардеробе была недавно отданная чёрная футболка Дадли, тёмно-зелёная клетчатая рубашка и какие-то брюки, которые он хранил для школы. Предчувствие вопило: случится нечто плохое, но Поттер настойчиво отмахивался, не желая думать ещё и об этом. Будто не хватало мыслей о каком-то Хогвартсе, войне и, о боже, трёх детях. Шрам предостерегающе кольнуло. Гарри пощупал пальцами выпирающую царапину, что никогда не заживала до конца, и вспомнил, как во сне именно в этой загогулине, сам того не желая, спрятал частичку души тёмный волшебник, убивший его родителей. Перед глазами отчётливо пронеслись образы двух счастливых молодых людей, находившихся в каком-то осеннем парке: рыжая, улыбчивая девушка, прекрасней которой Гарри никогда не видел, и очкастый парень, кружащий её и крепко прижимающий к себе. Губы сами растянулись в улыбке, сердце затопила нежность. Вот бы его родители были действительно такими! Быстро натянув брюки и застегнув ремень на последний пробой, Гарри вылетел в коридор, ощущая предвкушение от поездки. Тётя и дядя ещё собирались, Дадли, скорее всего, рубился в какую-то игру на купленной недавно приставке, а Поттер, словно верный пёс, стоял у двери, дожидаясь родственников. Мерзопакостное чувство дежавю не покидало. Наконец, Дадли помчался по лестнице под обеспокоенные возгласы Петуньи. Тётя придирчиво рассмотрела наряд племянника, одобрительно кивнула, и они всей гурьбой вышли из дома. На улице лето: ласково светило солнце, целуя щёки и играясь золотом в волосах, трава зелёная, чувствовались запахи всевозможных цветов с клумб живущих на Тисовой улице хозяюшек. Где-то через калитки переговаривались соседи, жужжала газонокосилка. Всё было обычно. Дядя Вернон завёл свою серенькую машину, марку которой Поттер определить не в силах, любовно погладил крышу и брезгливо поморщился, стоило племяннику подойти ближе. Мужчина грозно посмотрел на него сверху вниз и предупредил, что, если будет хоть одна выходка — Гарри тут же, как пробка из шампанского, вылетит из салона. Поттер клятвенно заверил, что будет вести себя, как самый приличный человек, и быстро, пока туда не забрался Дадли, нырнул в машину, прижимаясь к противоположной двери. Дорога успокаивала Поттера. Он уткнулся в окно, любуясь видами: множество одинаковых, расположенных в ряд домиков Литтл Уингинга вскоре сменились трассой, а после — заполненными людьми улицами Лондона. Вот группа девочек-подростков в тёмно-синих юбках до колена о чём-то болтала возле кафе и смеялась над шутками паренька, выглядящего на пару лет их старше; парочка, одетая в практически одинаковую одежду; какой-то человек в странной длинной мантии и остроконечной шляпе нервно подёргивал ногой и ходил из стороны в сторону, будто ждал кого-то. Возможно, при других обстоятельствах Гарри и не заметил бы этого персонажа, но эта одежда, так похожая на ту, из сна… Поттер помотал головой и резко отвернулся от окна, утыкаясь взглядом в сидение. Откровенный бред, уже и каких-то сумасшедших принимает за реальных людей. Ну и что, что в его детстве были какие-то странности? У кого их не было? Будто при бушующем в крови адреналине возможно запомнить, как забирался на дерево; не хочешь оказаться побитым, то будь добр — быстрее передвигай ногами. Торговый центр, в котором находился тот самый кинотеатр, поражал воображение: здание с яркими вывесками и экранами, огромное, кишащее людьми в выходной день. Гарри семенил за родственниками, боясь потеряться в этом хаосе, и с любопытством рассматривал витрины магазинов: одежда, книжный, вот какой-то с косметикой, на который с большими планами в глазах взглянула тётя. Поттер даже улыбнулся, завидев поникшее лицо дяди Вернона! Отовсюду слышался смех, гомон тысяч голосов, крики и визги развлекающихся детей, и Гарри успокаивался. Жужжащее мухой над ухом ощущение чего-то неизбежного отступило в сторону, даря подобие душевной семейной прогулки. Взгляд зацепился за очередной книжный магазин, на полке у витрины которого яркими буквами написано «Фэнтези». Может, по его снам книгу написать, чтоб добро не пропадало? Вроде бы история звучит достаточно интересно. Тут вам и смелый, Гарри герой, и преданные друзья, и злодей с тяжёлым детством. Полный комплект! Мальчик болезненно ухмыльнулся, понимая, что если раскрывать всю подноготную героя, то получится не сказка про магию для детей, а скорее смесь ужасов и Библии. Гарри стало интересно, почему он-из-сна ни разу не поинтересовался о мире, в который попал. Дождался момента, пока свиньи полетели, да и то, он-из-сна тогда только по верхам знаний проскакал, не вдаваясь в подробности. Какой же тот он идиот! Вот и ещё одно доказательство, что это не было реальностью и никаким не вещим сном, как могло показаться. Нынешний, реальный Гарри идиотом не был. Входил в пятёрку лучших учеников в их младшей школе и проводил кучу времени за книгами, не жалея и без того слабое зрение. Он до сих пор, казалось, не вышел из возраста «почемучки», интересуясь всем вокруг и даже не обращая внимания на презрительные взгляды дяди, которого эти бесконечные вопросы после рабочего дня откровенно бесили. Кинозал оказался заполнен только наполовину, слышалось шуршание обёрток от чипсов, кто-то уже хрустел попкорном; подростки громко смеялись, вызывая гримасу отвращения на лице дяди и тёти. Они сели в жёсткие, не очень удобные кресла, и Поттер уставился в широкий серый экран, желая, чтобы фильм поскорее начался. Уже в середине кинокартины, когда все с задержанным дыханием застывали, переживая за главного героя — лысого брутального мужчину — и ожидая его дальнейших действий, Гарри стало скучно. Поттер, чёрт возьми, знал всё наперёд, каждый неожиданный сюжетный поворот, будто лично снимал этот фильм! Становилось… жутко. Попкорн, купленный дядей, в таком состоянии в горло не лез, а горящий в груди шарик нагревался, вызывая беспокойство, но отнюдь не за своё состояние. Место, отвечающее за предчувствие чего-то плохого, тёмного и опасного, уже не предупреждало, нет, кричало о том, что следовало уносить ноги! Но как Гарри мог объяснить это родственникам? В конце концов, пытка под названием «самое скучное кино» закончилась, и они вышли из кинозала; глаза кузена горели воодушевлением, Дадли так и светился, утверждая, что обязательно станет как «крутой чувак» из фильма. Тётушка на это снисходительно кивала, а дядя довольно улыбался. Поттер же с накатывающим, словно девятый вал, ожиданием понуро шагал рядом, внимательно осматриваясь по сторонам. Семейная пара с ребёнком на пару лет младше его вряд ли способны стать какими-нибудь террористами; или вон, бабуля, явно выбирающая подарок для внука. Краем глаза Гарри зацепился, как он сперва подумал, за чёрный длинный плащ, развевающийся за спиной высокого мужчины. Но тут же, проследив за ним взглядом, понял, что никакой это не плащ — мантия, типичная трапециевидная мантия, прямо как в его снах. Да и лицо казалось очень знакомым. Тут уж отнекиваться от очевидного было нельзя. Либо мужчина перепутал даты и считает сегодняшний день Хэллоуином, либо… Додумать Поттер не успел. Подозрительный тип в мантии вытащил из широкого рукава нечто, похожее на палку, и тут же начался истинный ад; а до Гарри-таки дошло, что в этот день в его сне произошёл теракт в этом самом торговом центре. По полу пошли глубокие трещины, отчего люди падали на каменные плиты и друг на друга, потолок погребал под собой целые компании. Отовсюду слышались крики, детский плач и мольбы о помощи, а Поттера словно отмотали в девяносто восьмой год его сна: все точно так же страдают, а он не может ничем помочь. Дядя Вернон, с красным испуганным лицом схватил его за шкирку и потащил в сторону аварийного выхода. Тётя Петунья пыталась тянуть застывшего в ужасе Дадли следом за ними, но сын стал для неё непосильной ношей; Гарри дёрнул Вернона за рукав и попытался сказать про тётю, но тот будто ничего не замечал и тащил его на буксире в сторону двери, а на лице женщины застыло такое выражение беспомощности и понимания, что становилось тошно. Поттер резко — сам не понимая как — дёрнул рукой и выскользнул из рубашки; он помчался в сторону тётушки с одной лишь пульсирующей мыслью в голове: ПОМОЧЬ. Гарри краем глаза увидел, как дядю вынесло мощным потоком людей на улицу, и смог спокойно выдохнуть. Верно говорила Гермиона в его уже не-совсем-сне: у Гарри комплекс героя. Но разве можно бросить кого-то в беде? Поттер помчался к двум застывшим фигурам, но прямо перед его носом, едва не погребая под собой, как какого-то бедолагу рядом, упала потолочная плитка. Адреналин ударил в голову, сердце стучало где-то в горле, а перед его глазами сидела и плакала тётя, обнимая любимого сына. Что-то треснуло прямо над ними, в этом аду слышались лишь рыдания людей. Петунья и Дадли отрезаны от выхода загоревшимися проводами и обрушившимся потолком. Гарри чувствовал, что должен их спасти, должен помочь! Дадли обязательно женится на Синди, заделает прелестницу Розу, а тётя и дядя уедут на юг и будут жить на море, как мечтали. Вместе, живые и счастливые. Поттер заметил, как горящая балка треснула и начала падать прямо на Дурслей, как ухмыльнулся стоящий в мантии мужчина, и не выдержал. — Нет! — истошно прокричал Поттер и неведомо каким образом оказался прямо перед тётей и кузеном, чувствуя невыносимую слабость. Повсюду запах гари и железа; детское изломанное тело справа. Гарри молниеносно схватил двух сжавшихся и попрощавшихся с жизнью людей, изо всех сил желая убраться отсюда подальше, и вот они оказались в переулке, который он видел, подъезжая к зданию, рядом с горящим и частично обвалившимся торговым центром. Дадли и Петунья плакали навзрыд и, кажется, даже прижимали его к себе, что-то шепча, а до сознания Гарри доходило, что никакой, к чёрту, это был не сон. «Очнись, Поттер, у тебя никогда ничего не бывает, как у нормальных людей», — насмешливо звучал в голове собственный голос.