Шанс на правду

Они молчали, пока их проверяла прибывшая на место происшествия медицинская бригада. Молчали, пока ехали от Лондона до Литтл Уингинга. Молчали, пока пытались впихнуть в себя хотя бы кусочек съестного на ужин. Молчали, укладываясь спать: Гарри в чулан, остальные — как обычно, по комнатам. Поттер находился в прострации, и вовсе не из-за того, что чуть не умер. И чуть не умерли единственные родственники. Нет, просто он всё еще не мог поверить и в полной мере осознать, что та жизнь Мальчика-Который-Выжил была не сном, а… А чем, собственно, она была? Видением? Вполне возможно, это ведь магия; хотя сам Поттер о таком прежде не слышал, исключая вечные причитания о его смерти от профессора Трелони. Но если посмотреть с другой стороны: что вообще Поттер знал о волшебном мире с его культурой, традициями и историей? Да практически ничего. Конечно, он работал в правовой структуре и мог пересказать законы магического общества Британии, даже разбуди его кто-то среди ночи, но никто из работающих в Аврорате не сдавал экзамен на знание истории, помимо ЖАБА, а уж традиции и вовсе не спрашивали. Знаешь, что нужно постучать в дверь (можно даже Бомбардой в отдельных случаях) прежде, чем ворваться к тёмному магу в мэнор — и отлично. Гарри перевернулся на бок и натянул одеяло повыше. Если это действительно был он, — или мог бы быть, — то становилось мерзко от такого Гарри Поттера. Он ведь даже ни разу не задумался, что делает нечто плохое, пока однажды, за два года до отправления Альбуса Северуса в Хогвартс, не увидел двух маленьких детей Паркинсон, вынужденных, прости Мерлин, выпрашивать милостыню в маггловском метрополитене — всех бывших юных Пожирателей с позором выгнали из магической Британии, без гроша в кармане и со сломанными палочками. Тогда что-то щёлкнуло, будто с него стянули розовые очки. Из-за ошибки одного представителя рода Министерство отбирало дома и замораживало счета у всех остальных; причём, Гарри лично видел, как эти мэноры после суда сносили, и строили собственные уже разные министерские чиновники или кто-то со стороны победителей. И ведь стоял, кивал как баран: «Да, Джинни, ты права. Они это заслужили». Мерзость! От этой грязи ему никогда не отмыться, пусть в реальности подобного ещё не случилось. И почему же он так верил словам жены и друзей? Понимал ведь, что на самом деле такого никто не заслужил, — вон даже Драко каким-то образом отмазал! — а сделать ещё что-то против не мог. Гарри прекрасно понимал того себя в детстве, но взрослого болвана простить не мог. Не самое счастливое детство, вечные недовольства, и тут кто-то протягивает руку, раскрывает тайну магии, относится как к особенному — да любой ребёнок бы повёлся. Но потом, в четырнадцать, семнадцать, двадцать пять ребёнком он не был! И сейчас, лёжа в чулане под тонким одеялом и зная наперёд, что может случиться, — а чувство, что так и будет, не давало покоя, — он бы не хотел проходить этот путь заново даже ради Альбуса Северуса — его, как тогда оказалось, единственного родного сына. Никаких предательств, никаких манипуляций и никакой ненависти. Кто-то сверху его предупредил, чем обернётся данный путь, и этого незримого огорчать не хотелось — явно видение было наслано не ради того, чтобы Гарри удачно делал ставки в квиддиче. Ему сейчас всего девять, на дворе начало июля, а письма из школы придут всего через год. Прежде Гарри никогда не интересовался, как можно избежать попадания в Хогвартс, но сейчас следовало об этом позаботиться. Отозвать оплаченную за обучение сумму? Неплохой вариант, но так он привлечёт внимание директора, чего очень не хотелось до поры до времени. Да и не отпустит Дамблдор так просто — куда же ему без национального достояния? Поттер хмыкнул. Он ещё давно, в момент просмотра воспоминаний профессора Снейпа понял — его удачно использовали в личной игре. Свинья на убой. Верно тогда сказал Северус. Гарри вскочил с матраса, понимая, что заснуть он сегодня не сможет. Привычным движением нашёл очки под подушкой и натянул на нос, решительно собираясь ограбить холодильник Дурслей. Ничего, от одной кружки молока с мёдом те не обеднеют! Стараясь не шуметь, Поттер выскользнул сначала в тёмный коридор, а после прошмыгнул на кухню, представляя себя одним из агентов Отдела Тайн. Открыв холодильник, он тут же поморщился от яркого света, ударившего по глазам — кто придумал сделать эти лампочки настолько мощными? — протянул руку и схватил бутылку с молоком. Затем оглянулся по сторонам, тихо закрыл дверцу, достал с нижней кухонной полки небольшую мисочку и поставил её на плиту. Пока молоко грелось, Гарри думал, что ему вообще дальше делать. Поговорить с тётушкой и рассказать о том, что он обо всём знает, — тем более, вряд ли можно ещё как-то объяснить аппарацию из торгового центра, — нужно обязательно. Но вот дальше… В банк? Узнать, что с деньгами, да и перевести хоть сколько-то тёте с дядей, ведь насколько Гарри помнил, тем ни монетки не дали на его воспитание, а ребёнок — удовольствие недешёвое, тем более маленький волшебник со своими выбросами. Он, опираясь на столешницу, обнял себя за плечи, чувствуя растерянность. Вроде и знаешь, чего хочешь, но как к этому прийти — представляешь весьма смутно. Молоко, наконец, нагрелось; Гарри быстро снял миску с плиты, выключил газ. Поддавшись мимолётной прихоти, достал стеклянный стакан, который тётушка хранила для приездов Мардж Дурсль. Хихикнув, Поттер налил горячий напиток в стакан, снял появившуюся пенку, выкинул ту в раковину и положил в молоко три чайные ложки мёда, чтобы было слаще. Молоко приятно согревало изнутри и помогало окончательно успокоиться. Ну волшебник, ну плохо жизнь могла сложиться, ну предавали его многие, и что? Сейчас-то этого можно избежать, зажить хотя бы относительно нормально, возможно даже подальше отсюда. За спиной тактично прокашлялись, и Гарри подпрыгнул на месте, едва не разлив успокаивающий нервы напиток. Будто в замедленной съёмке он развернулся и встретился со строгим взглядом тётушки, буравящей то стакан в его руках, то его самого. Захотелось совершенно по-детски спрятать молоко за спиной и сделать вид, что ничего не было, но он решил, что раз уж попался «на горячем», то следовало со всей ответственностью принять последствия. Гарри вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Петуньи; женщина удивлённо подняла брови, но накопленная за день усталость и благодарность причудам племянника за спасённую жизнь не позволили устроить истерику. — Доброй ночи, тётя, — прошептал Гарри, неосознанно делая шаг в сторону. Пусть он и помог им с Дадли сегодня, но кто знает, как она к подобному отнеслась, ненавидя всё магическое и ненормальное. — Гарри, — несмело начала женщина, в защитном жесте обнимая себя за плечи и отводя глаза. Она старалась смотреть куда угодно, только не на племянника. — Я хотела поблагодарить тебя… — Ничего, не стоит, — перебил её Поттер, видя, насколько тяжело давалось Петунье подобное поведение. — Всё нормально, не переживайте. Если хотите поблагодарить, то можете помочь мне кое в чём? — в голове тут же родился план. Во-первых, тётушка устала и явно не станет кричать или яро сопротивляться, да и в благодарность за спасённую жизнь вряд ли откажет в просьбе; во-вторых, женщина уже однажды была в банке, так что сможет помочь добраться до гоблинов. Ему нужны деньги. Петунья настороженно кивнула и удалилась в гостиную, попутно включая тусклую лампу возле дивана. Гарри вздохнул, сделав последний глоток начавшего остывать молока и проследовал за женщиной. Они расположились на диване; Петунья нервно зажёвывала губу, а Гарри даже не представлял, с чего начать. — Пожалуйста, не перебивайте меня, даже если очень хочется, — Поттер натянуто улыбнулся, и женщина кивнула, внимательно вслушиваясь в слова племянника. — Думаю, следует начать с извинений за доставленные в процессе взросления неудобства. Я обязательно всё возмещу, тётушка, — он смущённо почесал щёку, отводя взгляд. Ещё когда только подрастал Джеймс Сириус, Гарри задумывался о том, сколько же денег Дурсли потратили из-за него. Частые детские выбросы — это опасно не только для самого волшебника, но и для всего, что его окружало. — И прежде, чем Вы начнёте возражать, хочу сказать — я всё знаю, — он жестом прервал раскрывающую в негодовании рот женщину. — Кто мои родители, кто я сам. Я в курсе. И в каком-то смысле разделяю Вашу нелюбовь к волшебникам, — Поттер сморщил нос и печально вздохнул. Женщине на мгновение привиделось, что перед ней не девятилетний мальчишка, а взрослый человек. — Так вот. Помощь. Помогите мне добраться до Лондона и, прошу, проведите в банк. — Я не буду спрашивать, откуда ты об этом узнал. Все эти ваши магические штуки меня совершенно не интересуют, я хочу для своих родных нормальной жизни, — спустя какое-то время строго заговорила тётя, нервно заламывая пальцы. Гарри видел, как она нервничает и из последних сил старается быть спокойной. — И в качестве благодарности за спасённую жизнь отведу, куда потребуется. Только, насколько мне известно, — лицо её тут же приняло ехидное выражение, — чтобы воспользоваться услугами банка, нужен ключ. Его нет ни у нас, ни у тебя. — Вы, безусловно, правы, тётя, — вежливо согласился он. — Но это распространяется исключительно на сейфы среднего уровня или ученические. Принадлежащие моей семье, — Гарри специально выделил последнее слово, улыбаясь, — относятся к ячейкам высшей значимости. Для них нужно подтверждение родства кровью, — она вздрогнула, а в глазах Поттера вспыхнула искорка самодовольства. Об этой особенности Гарри узнал совершенно случайно, когда решил открыть банковские ячейки на каждого из детей отдельно. Накопить там немного средств и с чувством выполненного долга после совершеннолетия отправить в свободное плаванье. В холле банка Поттер случайно повстречался со сдавшимся, но не растерявшим своей аристократической гордости Драко Малфоем, который после пригласил его на чашечку кофе. Безусловно, тогда Гарри согласился лишь из вежливости и большую часть разговора пропустил мимо ушей, но вот то, что касалось сейфов, отпечаталось в его сознании. Да и, если на чистоту, ученическую ячейку тоже возможно открыть с помощью капли крови; Джинни, понадеявшись на сознательность старшего сына, ещё на первом курсе Хогвартса отдала ему ключ от сейфа, который тот в конце года потерял. Пришлось восстанавливать. — Хорошо, мальчишка, — Петунья вздохнула, встала и направилась в сторону лестницы. Перед тем, как окончательно уйти, она обернулась. — Поедем в Лондон через неделю, пока Вернон на работе, а Дадличек гуляет с друзьями. И я очень надеюсь, что ты не выкинешь чего-то, что повлияет на моё решение. — Спасибо, тётя. Женщина сморщила нос, резко развернулась и быстро поднялась на второй этаж. А Гарри наконец смог выдохнуть, довольный, что всё прошло без потерь. Да, с Дурслями им никогда не стать образцовой семьёй, но быть терпимее друг к другу вполне возможно; особенно когда Поттер-таки выплатит им деньги. Хоть так отблагодарит, что не отдали в приют. Гарри со счастливой улыбкой откинулся на спинку дивана и зажмурился. Всё же он рад, что Петунья не стала спрашивать откуда он всё узнал — понятно объяснить ему вряд ли бы удалось, а пугать и без того натерпевшуюся от магии женщину не хотелось. Он задумался, что будет делать с деньгами, когда получит к ним доступ. Имеет ли он право купить какую-нибудь недвижимость на континенте и обвесить ту защитными и препятствующими поиску заклинаниями? Следовало узнать. Но и Дурслей попросту бросать на растерзание Дамблдору не хотелось; нужно заставить их переехать куда подальше, разумеется, заплатив за все издержки. Но это всё потом, через год. И с директором разберётся, и со школой. Он ведь Гарри Поттер, победивший самого ужасного тёмного волшебника в семнадцать лет и спасший магическую Британию от террора оного! Проблемы следовало решать по мере их поступления. Сейчас же Поттер зевнул, наконец успокоенный хотя бы на какую-то долю решёнными делами, и ушёл спать в чулан.

***

Неделя протекала слишком медленно. Гарри казалось, что кто-то специально замедлил время во всей вселенной, лишь бы он успел себя достаточно накрутить от нервов и переживаний. Хотя бы одна проблема была решена — миссис Фигг задерживалась до конца месяца в больнице, и никто не сможет доложить Дамблдору о несанкционированной отлучке Поттера из дома Дурслей. Само же семейство, если исключить ту выволочку за немытый стакан, старательно делало вид, что никакого мальчика, кроме сына, у них не было. Самого Гарри подобная реакция скорее забавляла, к тому же никто не мешал ему проводить время с самим собой и более хладнокровно раздумывать о сложившейся ситуации. Поттер даже приспособил одну чистую тетрадку для этого! В Хогвартс, если он не хочет снова стать пешкой в руках гроссмейстера, дорога закрыта, но образование получить следует, раз уж Гарри не желал покалечить кого-то из-за недостаточного контроля собственной магии. Да и быть кем-то вроде ребят из Лютного, что без образования могли лишь подтирать с пола рвоту и кровь в трактирах, не хотелось совершенно. Из всех известных ему школ, находящимися не так далеко от Британии, были Дурмстранг и Шармбатон; в первом его повяжут ещё на подходе и, когда возродится Волдеморт, — а тот обязательно возродится, подобные ему гады так легко не умирают, — Игорь Каркаров лично с заискивающей улыбочкой на лице притащит его с бантом на голове Лорду. С французами история была несколько иной: согласятся ли те вообще принять его к себе с учётом сложности их программы и гарантированно испорченных отношений с Дамблдором? Болгары всё же всегда были более независимыми от остальных магических общин Европы. К тому же, когда решался вопрос школы для Альбуса Северуса, Гарри решил для интереса глянуть способы поступления в иные волшебные заведения и понял, что первым шагом для этого являлась отправленная на имя директора заявка, заверенная одним из родителей или опекуном. И вот тут уже вставал вопрос: каким именно опекуном? Магическим или, если тот вне доступа, министерским? И если составлять заявку у гоблинов, откровенно плюющих на дела волшебников, можно ли обойти факт пребывания первого в Азкабане? Всё же магические опекуны всегда стояли в приоритете, даже находясь в тюрьме… Гарри едва не рвал на себе волосы от этих дыр в знаниях. Да и сколько вообще денег на счету рода? Вплоть до того разговора с Малфоем он и не думал, что у него в распоряжении есть ещё и семейный сейф со всеми книгами, артефактами и деньгами Поттеров, а потом как-то забылось, знание поблекло, и Гарри закрутило в ежедневной рутине. А если золота не хватит? А он ведь хотел ещё как-то помочь крёстному! Передать одеяла, еду, амулет от дементоров — всё возможно, когда были деньги. Это тоже, к слову, Драко рассказал. Чёрт, он тогда сделал действительно неправильный выбор и уже много раз пожалел, хотя и заносчивый хорёчек тоже не рождественский подарок! Может, подружись они тогда с Малфоем, всё пошло бы по другой дороге — без войны, и Поттер бы так откровенно не тупил сейчас, пытаясь выловить из памяти хоть какие-то крохи знаний о магическом мире. Гарри вздохнул и посмотрел на настенные часы в гостиной, полностью готовый к шпионской вылазке: чёрная толстовка с глубоким капюшоном, волосы лежали на правой стороне, скрывая знаменитый шрам. Он подумывал ещё очки снять, но в таком случае вполне мог перепутать дерево с тётей, так что откинул этот вариант. Поттер нервно подёргивал ногой, в сотый раз прокручивая будущий разговор с гоблином. Во-первых, он должен быть уверенным в себе, иначе развернут ещё на подходе; во-вторых, чтобы не раздражать зеленокожих, следовало говорить чётко и по делу, сразу дать понять, что без проблем раскошелишься, если потребуется. Но ни в коем случае нельзя позволять гоблинам завышать цену — сразу пропадёт авторитет в их глазах. Он так задумался, что не сразу заметил нависающую над ним тётю, одетую в неприметное серенькое платье длиной чуть ниже колена. Петунья, явно сотню раз пожалевшая, что согласилась на это, нетерпеливо смотрела на племянника и ожидала, когда он наконец соблаговолит подняться с дивана и отправиться вместе с ней в Лондон к этим чудикам. Гарри решил не испытывать терпение тёти и мигом вскочил с дивана, направляясь в сторону входной двери. Погода на улице оказалась премерзкой: прежде голубое небо затянули серые непроглядные тучи, поднялся прохладный ветер, а дождь так и норовил начаться, желая испортить все планы обычных людей. Поттер на секунду забеспокоился о тётушке, ведь платье не выглядело тёплым, а потом вспомнил, что она — взрослая женщина и сама в состоянии разобраться, в чём выходить на улицу. Они направлялись прямиком в сторону вокзала, с которого через полчаса отправлялась старенькая электричка, которая довезёт их прямиком до Лондон-Ватерлоо, откуда они поедут на сто семьдесят шестом автобусе к месту, где находился один из самых известных входов в магический мир — «Дырявый котёл» на Чаринг-Кросс-Роуд. Поттер помнил, что это место «забытое Богом»: грязное, вечно забитое шушерой из Лютного; Гарри искренне не понимал, почему через этот проход должны идти совсем ещё дети. В электричке было людно и душно. Тётя смогла своим строгим взглядом отвоевать места на скамейке, так что, невзирая на завистливые и пренебрежительные взгляды прочих пассажиров, они ехали сидя и практически комфортно. За всё время они с Петуньей не сказали друг другу ни слова. Поттер уставился в большое окно, следя глазами за меняющимися пейзажами: вот немного леса, вот поле. Мысли бешеными пчёлами роились в сознании, и у него не очень получалось ухватить хотя бы одну; Поттер из раза в раз прокручивал в голове вопросы, на которые хотел получить ответы. Всё же гоблины — не забывшие о традициях волшебники, и помнили гораздо больше них. Ну или можно сходить к Малфоям со словами: «Хэй, я в будущем мог бы отмазать вас от Азкабана. Поговорим о мироздании?». Думалось Поттеру, Люциус бы выкинул его из дома самостоятельно, а не с помощью домовиков, отдавая дань уважения его наглости. Ещё бы и тростью ткнул. В Лондоне погода оказалась несколько приветливей, чем в пригороде, и Гарри подумал, что это хороший знак. По улицам сновали либо прогуливающие занятия школьники, либо пенсионеры, либо, в конце концов, бегающие из здания в здание работники офисов. Нужный им с тётей автобус, к счастью, приехал быстро и даже оказался полупустым; за одиннадцать минут, не встряв ни в одну пробку, они уже прибыли на место. Поттер, зная, что Петунья не смогла бы увидеть этот трактир, осторожно взял её за руку, безмолвно прося сыграть роль мамочки юного волшебника. Капюшон он накинул ещё в транспорте, боясь быть узнанным на подходе. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а когда они зашли в замызганный «Дырявый котёл» и все внимательно на них посмотрели, захотелось воспользоваться другим способом добраться до банка, пусть и более замороченным. Но тётя — его не терпящая и пылинки тётя — лишь на миг скривила своё вытянутое лицо, вскинула подбородок и быстро подошла к натирающему стаканы и пивные кружки бармену. Гарри даже восхитился. — Добрый день, не подскажете ли, как нам попасть на Косую аллею? — сухо и предельно вежливо поинтересовалась она, не отпуская руки племянника. Бармен внимательно осмотрел их, ненадолго задержался взглядом на Поттере и, видимо, не найдя ничего подозрительного, заискивающе улыбнулся. — Да, мэм, конечно, — он откинул в сторону тряпку, поставил кружку под барную стойку и вытер об себя руки. Гарри и тётя незаметно скривились — всё же Петунья очень прочно вбила в его голову любовь к чистоте. Волшебник вышел на улицу через неприметную дверь, останавливаясь прямиком у мусорных баков, а Поттер всё думал, отчего же все официальные места, через которые возможно добраться до магического мира, такие странные: вот грязный трактир и мусорные баки, ещё туалет в какой-то убогой забегаловке и телефонная будка. Мужчина тем временем достал из кармана волшебную палочку, постучал со знанием дела по определённым кирпичам и открыл для них проход в Косой переулок. Петунья скупо поблагодарила бармена. Гарри с Петуньей жадно всматривались в полупустые улицы, какое-то время не решаясь шагнуть через границу. Стоя лицом к лицу с магическим миром, видеть в реальности и летающие котлы, и мётлы, и людей в мантиях было потрясающе, и от щенячьего восторга из-за прикосновения пусть и не к детской, но сказке, щемило в груди. Первым опомнился Гарри, скидывая морок и вспоминая о делах. Он несильно подёргал Петунью за руку и потащил в сторону возвышающегося над всеми и чуть перекошенного в разные стороны белоснежного здания. Гоблинский банк Гринготтс, основанный в году, которого Поттер не запомнил, выглядел ещё величественнее, чем он его помнил. Они с Петуньей держали в узде своё любопытство и старались не оглядываться по сторонам, не сговариваясь делая вид, что ничего необычного прямо сейчас не происходило. Рядом с отполированными до блеска дверьми стоял гоблин в алой с золотом униформе, на грани с кровожадностью улыбаясь посетителям. Поттер ощутил, как тётя вздрогнула, и крепче сжал ладонь, стараясь успокоить. Серебряные двери, следующие за бронзовыми, они прошли куда быстрее, даже не вчитываясь в строчки с предупреждением. В конце концов, повторять подвиг Гарри Поттера из возможного будущего они не собирались, а пугать и без того не терпящую волшебства тётю ему не хотелось. Сам же Поттер, стоило переступить порог, моментально успокоился и взял свои эмоции под контроль; предстоял довольно сложный для него разговор. Они неторопливо прошли через огромный мраморный холл прямиком к центральному клерку-гоблину. Остальные даже не подняли на них взглядов: кто занимался клиентами, кто попросту черкал в своей банковской книге или взвешивал золото и драгоценности. — Добрый день, уважаемый, — обратился к гоблину Гарри, стараясь говорить не слишком громко, чтобы не привлечь к себе хоть каплю внимания других посетителей. Тётя статуей застыла за его спиной. Зеленокожий и морщинистый клерк поднял голову от документов, когтистой рукой поправил золотые очки и нечитаемым взглядом уставился на них. — Я хотел бы получить доступ к сейфу и поговорить с поверенным, если он сейчас не занят, конечно. Разумеется, поверенный никогда не может быть занят для представителя опекаемого рода, но подобным уважением к делам банкиров Гарри мог хотя бы попробовать заработать очко в свою пользу. — Ключ? — неприятно проскрипел гоблин, протягивая морщинистую руку. Гарри помотал головой и, чуть приспустив капюшон, натянуто улыбнулся. — Кровь, — почувствовав наполнявшие его удовлетворение от удивлённого вида гоблина, Гарри чуть расправил плечи. — Мне требуется доступ к главной ячейке, — он приподнял чёлку и в глазах клерка промелькнуло узнавание. — И, как я уже сказал, поверенный. Сэр. Зеленокожий, к искреннему удивлению Поттера, оскалился в жутковатой гримасе, резво соскочил с помоста и вышел прямо перед ними, не забыв поправить одежду. Маленькое, едва доходящее тёте до пояса, создание, всё так же улыбаясь, как определил Гарри это выражение лица, попросил их следовать за ним. Гоблин завёл их за неприметную железную дверь и, поразительно быстро перебирая ногами, направился к нужному ему месту. Спустя три минуты Поттер уже перестал пытаться запомнить дорогу: кабинеты располагались в хаотичном, одним лишь банкирам известном порядке, и запомнить их расположение и многочисленные повороты не смогла бы даже Гермиона с её идеальной памятью. В конце концов, довольный гоблин подвёл их к бурой двери с табличкой на непонятном языке, впустил внутрь, расположил со всем комфортом и ушёл, сказав чуть-чуть подождать. Петунья выглядела полностью измотанной и сейчас просто смотрела в одну точку, стараясь мысленно уложить всё по полочкам, а Гарри, окрылённый удачей, несколько расслабился. К счастью, зеленокожие не имели права позвать опекуна, если единственный представитель рода просил подтверждение кровью на получение доступа к главным сейфам, ведь власть Дамблдора на них не распространялась. Спустя несколько минут в кабинет зашёл всё такой же низкий, только с серебряными очками на крючковатом носу и в тёмно-синем костюме, гоблин. Он направился к большому, стоящему у стены, столу, уселся в кресло, достал небольшую шкатулку, инкрустированную различными драгоценными камнями и фонящую магией, обычный ритуальный кинжал, небольшой хрустальный шар, а после улыбнулся так вежливо, что Гарри почувствовал себя кроликом перед удавом. — Здравствуйте, сэр, — решил первым начать диалог Гарри, поднимаясь с дивана. — Добрый вечер, мистер Поттер, меня зовут Крюкохват, — поздоровался поверенный, полностью игнорируя нахождение в комнате ещё одного человека. — Прошу Вас подойти ко мне и протянуть левую руку. Мы подтвердим Ваше родство и уже тогда сможем более основательно обсудить сложившуюся ситуацию. Гарри кивнул, подошёл ближе и закатал рукав чёрной толстовки. Гоблин взял ритуальный нож, вытащил его из ножен и с совершенно хладнокровным выражением лица рассёк светлую кожу чуть выше запястья. Поттер поморщился от неприятного ощущения разрезаемой плоти, но ожидаемой боли не почувствовал. Не дав ни одной капле алой жидкости пропасть зря, поверенный тут же подставил под руку тот самый хрустальный шар, который моментально загорелся красным. Клерк расслабился и вытер лезвие платком, сразу же уничтожив тот после использования. Гарри с изумлением заметил, что порез уже полностью зажил, и о его наличии напоминал лишь тонкий светлый рубец. — Он сойдёт через несколько часов, мистер Поттер. Это всё магия, — более дружелюбно, насколько вообще мог гоблин, сказал ему Крюкохват. — Итак, начнём. Теперь у Вас есть доступ к хранилищу рода. Можете смело задавать интересующие вопросы, цена консультации за час — десять галеонов. Гарри ухмыльнулся, принимая правила.