Расскажи мне сказку, как воскреснуть

Кто такие ангелы? Вы, когда-нибудь, задумывались над этим? Религия занимает такое огромное место в жизни каждого человека, в жизни человечества в целом. Из-за неё были войны, были и будут разногласия. Оправдываясь Богом, люди считают, что имеют права совершать преступления, не задумываясь над тем, что совершают его не в угоду Господу, а в угоду лишь самим себе, а после всё сваливают на злую сторону — демонов, Сатану, чертей и тому подобных. Однако, несмотря на все причины и запятнанное кровью листья исторических пергаментов и икон, вера в высшие силы всё равно существует. Или вера в их отсутствие. Именно подобная вера была и у нашего героя. Саске не сказать, что верил в Бога или категорически считал, что того не существует. Просто на второй половине второго десятке своей жизни наконец как раз и осознал истину — зови или не зови Бога, он не появится. Любви к науке и технологиям, к логике, было в парне больше, чем мечтательности и убежденности в романтическое светлое будущее. Учиха нахмурился, повернул голову в сторону. Губы его легонько дёрнулись в подобии усмешки от того, о чём сейчас он думает, и тут же скривившись от боли. В карих глазах отражался огонь взорвавшегося мотоцикла. Чуть поодаль кто-то кричал, кажется, женщина. Жар огня высоко заполнял собою воздух и сейчас, валяясь на мокром от дождя дорожном покрытии, было лучше всего. Прохладно. Мокро, как от дождя, так и от, кажется, его собственной крови, медленно растекающейся вокруг. Ему двадцать четыре года, только недавно стало казаться, что жизнь целует его в губы по утрам, когда он спешит на любимую работу: возиться с машинами и техникой до самого позднего вечера, наслаждаясь звуком здорового моторам, который до этого по-партизански молчал. Только вчера возвращался с концерта, а сегодня уже почти без сознания всматривается в бесконечную мглу дорожной ночи. Блёклые звёзды мерцали сегодня особенно ярко, и, теряя с каждой новой секундой боли свою великолепную способность хорошо и остро видеть, Саске в голове складывал все возможные варианты развития событий, начиная от полноценного быстрого выздоровления, заканчивая самым распространённым исходом в таких авариях — смертью. Саске прекрасно понимал, что умирать ему сейчас ну вот совершенно не желательно, в первую очередь, кто будет заботиться о любимой матери, с другой — ему же ведь всего лишь двадцать четыре. В таких случаях люди обычно говорят что-то о «Он был так молод и перспективен» и «Смерть забирает лучших из нас». По правде говоря, отнести себя к какой-либо категории из этих двух было довольно сложно, так как судить о самом себе не самая хорошая идея, довольна субъективная. В груди в очередной раз что-то болезненно кольнуло, послышался самый раздражающий звук на свете в виде машины «Скорой помощи». Он прикрывает глаза, чувствуя себя невыносимо уставшим, и звёзды над ним блестят ещё отчаяннее и одиноко, загораживая собой уходящие на юг дождевые тучи. «Когда же это всё кончится», — думает парень, и считает это последней здравой мыслью на сегодня. Хоть и не лучшей, ведь, кто знает, вдруг у него больше не предоставится возможности придумать что-то оригинальнее. Тяжело вздыхает и поворачивается в сторону, подальше от яркого жаркого огня, и чувствует на своём теле чьи-то руки. В нос ударяет едкий запах медикаментов, резиновых перчаток с марлей, чистым спиртом и немного отрешённостью от происходящего — в этом они все сейчас похожи. Что-то говорят, но Учиха не слышит. Даже не открывает глаза, не хочет менять противный яркий свет горящей техники на такие же противные чистые белые халаты. Носилки, машина и гул мотора, такой привычный и родной, как звук будильника по утрам, и такой далёкий. Визгов и криков уже не слышно, какая в принципе, ничего сейчас не слышно, просто нет времени и желания с силами обращать на это внимания. Пустота постепенно окутывает его в тяжесть кожаной куртки, не собирается отпускать, появляется в сознании и, кажется, оно к лучшему. Лишь перед самым концом, перед последним вздохом в этой жизни, Саске чувствует тёплые тонкие пальцы на своей щеке, словно разыгралось воображение, и тихий женский шёпот что-то неразборчиво пел ему на правое ухо, словно колыбельную. Колыбельную самого долгого сна.