Часть 15
7 ноября 2021 г., 07:34
— Антош… Антон! Тош, ты слышишь меня? — отдалённо слышалось Антону, и он, разлепив глаза, ещё пару минут пытался сфокусировать свой взгляд на мужчине. Арсений сидел перед ним на корточках и несильно тряс за плечо. — Антон, ты как? Нормально? — спросил он, на что Антон слабо кивнул в ответ. Признаться, что тебе плохо — было не про Антона. Он промолчит, даже когда будет совсем невмоготу.
Антон заметил неподдельный страх в глазах Арсения и мысленно подметил:
Он за меня волнуется. Волнуется…
— Что случилось? — Антон, игнорируя вопрос, попытался встать на ноги, но тело его совершенно не слушалось. Подростоку потребовалась помощь Арсения, — давай потихоньку, вот так, — приговаривал мужчина, — молодец. Идти можешь? — Антон отрицательно покачал головой. Тело его всё ещё не слушалось, было трудно стоять на ногах, поэтому Тоша прислонился спиной к холодной стене, находя в ней опору.
Подросток не мог вспомнить, что произошло после того, как он выбежал из класса. Кажется, он упал в обморок.
— Пойдём в кабинет, — сказал Арсений, и Антон медленными шагами направился к двери, всё так же держась за руку Арсения.
Страх сменился гневом в глазах мужчины, и он из последних сил сдерживал себя, чтобы не сорваться на Антона.
В классе никого не было: Арсений отпустил учеников раньше. Он понимал, что за это хорошенько может получить, но другого выбора у него не было.
Мужчина усадил Антона за свой рабочий стол.
— Ну и что мне с тобой делать?
— Отпустить домой, — сказал Антон, надеясь, что это сработает, и Арсений его отпустит.
Антон чувствовал себя уже лучше. К нему постепенно возвращались силы.
— Сидеть, куда собрался? — поинтересовался мужчина, когда увидел, что Антон хочет встать со стула. Подросток прикрыл глаз, пытаясь расслабиться, — Возьми, съешь, — будто приказал, а не попросил, Арсений. Антон настороженно посмотрел на шоколадный батончик в руке мужчины, но всё же взял сладость.
— Спасибо, я позже съем, сейчас не хочу, — Тоша отложил батончик в сторону, переводя взгляд с Арсения на снег за окном.
— Хочешь, чтобы я сам тебя покормил? — с ухмылкой на лице спросил Арсений. Подросток решил подыграть мужчине:
— Хочу! — выпалил Антон, до конца не веря в то, что слова, сказанные Арсением, — правда. Но мужчина не шутил, он и вправду взял батончик в руки, открывая его.
Антон смотрел на это с приоткрытым ртом, всё ещё находясь в шоке от происходящего, и как только Арсений поднял взгляд на него, подросток тут же закрыл рот. В следующий момент сладость оказалась у розовых губ Тоши, но есть её подросток не стал, он просто отвернулся, за что Арсению захотелось отчитать подростока:
— Тош, я ведь и наказать могу, — его рука скользнула по кожаному ремню, вызывая мурашки на теле парня. Антон и сам не заметил, когда Арсений превратился в сексуального учителя из чьих-то фантазий. Попов красив всегда, но сейчас он проявлял себя с другой стороны, вгоняя Антона в краску.
— Хорошо, я понял, — Антон перестал сопротивляться. — Я сам! — сказал он и, взяв батончик, начал есть.
— Вот так бы сразу! — злость потихоньку стала сходить на нет. Арсений увидел, что Антону действительно стало лучше, и на его лицо появилась мимолётная улыбка. Мужчина отошёл в сторону. В тишине он ещё пару минут изучал вид из окна, а потом за его спиной раздался кашель, на что Арсений быстро повернулся к Антону, который сидел, приложив руку к груди. Арсений подошёл к нему. — Антон, что происходит? — спросил он, когда приступ прошёл.
— Арс… — начал было подросток, но его прервали.
— Скажешь, что всё в порядке — ударю, — серьёзно сказал Арсений, — так что сразу говори правду, — предупредил он.
— Да не знаю, — сдался Антон. — Не знаю! Оно само началось! — ответил он и скрестил руки на груди.
— Когда?
— С утра, — соврал Антон. Арсений сделал вид, что поверил. — Что делать будем?
Антон хотел ответить, что «само пройдёт», но решил промолчать.
— Можно я домой пойду?
***
Антон отнекивался, пытался сопротивляться, но Арсений был настойчивым человеком, он всегда получал своё. Поэтому сейчас Тоша, как прилежный мальчик, едет домой в машине рядом с мужчиной. По дороге они заехали в магазин. — Со мной пойдёшь или останешься в машине? — спросил Арсений, собираясь в магазин. — Здесь, — коротко ответил Антон и отвернулся к окну: ему это было не интересно. Его вообще в последнее время не интересовала еда. Даже от одной мысли становилось дурно. Арсений молча ушёл. Антон остался на своём месте, даже не пошевелившись. У него болела голова, сильно хотелось спать, глаза закрывались сами собой, и подросток боялся, что не дождётся Арсения. Так и случилось: когда мужчина вернулся из магазина, Тоша уже спал, прильнув к холодному стеклу. Арсений не стал его будить, лишь тихо выехал на дорогу и направился домой. По пути он думал об Антоне. Уж слишком худым тот стал за последнее время. Было видно, что подросток находился на грани и учился уже из последних сил. Мужчине захотелось забрать его к себе, накормить, напоить и уложить спать. Тоша явно нуждался в отдыхе, хоть и не показывал этого. Арсений легонько толкает Антона в плечо, когда они подъезжают к дому. — Солнце, просыпайся, — ласково говорит Арсений, и Антон невольно улыбается, но тут же вспоминает, что мужчина недавно признался, что кого-то полюбил, и улыбка спадает с лица. Арсений помогает Антону дойти до подъезда и поддерживает его на лестнице, хоть тот и пытается оказать сопротивление, но мужчина настойчив и настроен решительно в своих действиях. Он вручает Тоше пакет с продуктами и наказывает хорошо поесть. — Вечером придёшь ко мне, а сейчас иди домой, хорошенько поешь и выспись, — и Антон подчиняется без всяких возражений, он сильно устал, чтобы спорить с мужчиной. На этих словах они расстались. Подросток зашёл в квартиру и, не обнаружив маму дома, начал волноваться. Но вскоре, найдя на столе записку, он успокоился. Антон вынул из рюкзака пачку сигарет и, в который раз ругая себя за отсутствие силы воли, сел на подоконник. Он проигнорировал просьбу Арсения, но вскоре пожалел об этом: голова начала кружиться, и его повело в сторону, подросток, чуть не упав с подоконника, решил немного поесть. Встав на ноги, он, пошатываясь из стороны в сторону, направился в кухню. Антон, особо не заморачиваясь, запустил руку в пакет и достал оттуда первое, что попалось — это оказался клубничный йогурт. Антон, мило улыбнувшись, принялся есть. Надо как-нибудь отблагодарить его, — решил Антон. Когда подросток почувствовал себя чуточку лучше, то принялся собирать нужные тетради для занятий. Уроки английского языка настолько плотно вошли в жизнь Тоши, что он уже и не представлял себя без них. Эти занятия был лучиком света в его мрачной жизни. Антон стоял с глупой улыбкой на лице ещё минут пять, пока не вспомнил признание Арсения. Хорошее настроение и приятные мысли о мужчине испарились, как будто их и не было. Это признание не даёт Тоше покоя, он всё чаще и чаще вспоминает его и злится. Злится на себя за то, что позволил привязаться к мужчине. Антон уже этого не отрицает, он понял, что просто так от этого не отделается. — Вот ты, Арсений, как мазут, если в тебя вляпаться, вот вообще не отмазаться от тебя потом, — вслух произнёс Антон и сам посмеялся над своим глупым сравнением. Настроение — штука сложная, сейчас оно есть, а через минуту нет. — Антошенька, я дома! — неожиданно в квартире раздался мамин голос, вырывая подростка из мыслей. Антон вышел в коридор, и, увиденное, приятно удивило его. — Я тут тортик купила, поставишь чайник? — спросила Майя, отдавая сыну торт. — Конечно, мам! — радостно заявил Антон и убежал на кухню, чем вызвал смех у женщины. Тоше вспомнились радостные моменты из детства, когда всё ещё было хорошо, они могли собраться всей семьёй за столом и выпить чашку чая с клубничным тортиком. Андрей всегда удивлялся предпочтениям сына во вкусе. Но это было тогда, в далёком детстве, а сейчас подросток не хочет даже слышать имя того, кто так бессовестно предал их с мамой. Чайник закипел, выпуская пар, прямо как Антон выпускал дым прошлой ночью, сидя на лестнице с Арсением. Арсений — эти всего каких-то семь букв заставляют подростка задуматься и, незаметно для себя, обжечь руку о горячий чайник. — Ай! — крикнул Антон, и в следующий момент на кухню вошла мама. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. — Эм… ничего, — сказал Тоша, инстинктивно пряча руку за спину. — Антон! — строго произнесла Майя, давая понять, что лучше сразу сказать правду. — Я чуть-чуть руку обжёг, но там правда ничего серьёзного! — выпалил он, всё так же пряча руку за спиной. Майя верит словам сына и спокойно наливает чай, не доверяя это дело Антону. — Антош, а мне тётя Оксана посоветовала одну очень хорошую работу, — сообщила Майя, присаживаясь за стол. Антон открыл коробку и увидел, что мама купила клубничный торт, как в детстве. Подросток заметно расстроился. — Что-то не так? — Майя заметила резкую смену настроения сына. — Я взяла клубничный торт, как ты любишь. Любил, — мысленно исправил Антон. — Кто, ты говоришь, тётя Оксана посоветовала? — подросток перевёл тему. — Ты разве не помнишь тётю Оксану? — удивлённо спросила Майя. — Мам, когда мы в последний раз виделись, я был маленький, я очень плохо её помню, — выдохнул подросток, мешая ложкой чай. — Тош, — начала мама, — я устроюсь на работу. Ты как, справишься без меня? — Конечно! — воскликнул Антон. — Я же не маленький, в конце концов. — Для меня ты всегда останешься ребёнком, Антон, — произнесла мама с грустью на лице. Они съели по кусочку вкусного тортика и насладились обществом друг друга. Антон чуть было не забыл, что его ждёт Арсений. Он собирался быстро и тщательно. Он три раза проверил содержимое портфеля и, убедившись, что всё необходимое взято, собрался выходить, но остановился посреди комнаты из-за нового приступа кашля. Боль в груди не давала покоя уже несколько дней. Горло болело не меньше, и постоянное ощущение «комка» в горле начало пугать подростка. Через несколько минут стало легче. Приступ прошёл, и Антон постоял ещё пару минут, давая себе время отдышаться. Дыхание было сбивчивое и поверхностное. — Сука, подохнуть тут не лучший вариант, — сказал Тоша и ужаснулся, не узнав свой голос: он стал сиплым. Первой мыслью было остаться дома и сказать Арсению, что заболел, но Антон сразу же отказался от этой идеи. Он понимал, что идти на занятия всё равно придётся, и совсем не важно, что он плохо себя чувствует. Когда Антон окончательно пришёл в себя, то направился в коридор, чтобы натянуть кроссовки на ноги и гордой походкой пойти к учителю. В коридоре висело зеркало, в которое подросток посмотрел перед выходом, отмечая свой превосходный внешний вид, вот только его портили мешки под глазами и сухие, покрывшиеся корочкой губы. На удивление, дверь в квартиру мужчины была открыта. Тоше потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать ситуацию и свои дальнейшие действия. Зайти внутрь без стука или постучать? А если он переодевается? — размышлял Антон. — Нет, застать его в таком виде, значит поставить нас обоих в неловкое положение, — в какой-то момент в голову стали лезть совсем неправильные мысли: подросток подумал, что увидеть подкаченный торс мужчины — очень соблазнительная мысль, но Антон тут же отогнал её дальше от себя. Два тихих стука по металлической двери, сделанные Антоном на всякий случай, и она открылась с тихим скрипом, пропуская гостя внутрь. Как только подросток оказался на пороге квартиры, он услышал голос девушки, что ввел его в ступор, и Тоша застыл на пороге, прислушиваясь к голосам. Они говорили явно о чём хорошем, потому что девушка постоянно смеялась, что вскоре начало раздражать Антона. Последний знал, что подслушивать — нехорошо, но кому нехорошо, тот пусть и не подсушивает, ведь так? Лепет девушки было не разобрать, она говорила тихо и очень быстро, а вот когда заговорил Арсений, Антон мог отчётливо слышать каждое слово, но вот в чем казус вышел: то, что услышал Антон, повергло его в шок и заставило не поверить своим ушам. — Как же я тебя люблю, — сказали такие родные уста, и сказали с такой нежностью, что Тоше стало тошно и противно. Но скорее противно от самого себя. Он слишком доверчивый человек. Настолько безрассудно позволил играть со своими чувствами, что даже обидно. Тоша опирается спиной об стену и пытается подавить в себе очередной подступающий к горлу и щекочущий его приступ кашля. В первые минуты подростку удавалось это делать, но вскоре предательский кашель вырвался из груди, и заставил хозяина квартиры обратить на себя внимание. Некоторое время они изучали друг друга, не отрывая взгляда. Первым опомниться Антон и сорвался на быстрый бег, насколько позволяла боль в груди. Арсений, немного помедлив, побежал следом, но мальчишки уже и след простыл. — Арсений! — крикнула девушка в ответ, но мужчина не повернулся к ней. Арсений скрылся за дверью, и она обессилено рухнула на стул, прикрывая глаза рукой. — Какой дурак! — воскликнула она так, будто мужчина сейчас находился рядом.***
А в это время Арсений нёсся сломя голову по ступенькам подъезда, иногда перелетая сразу через две. На одном из этажей мужчина оступился и чуть было не упал, но, к счастью, вовремя успел схватиться за перила и удержаться на ногах. Арсений выбежал на улицу и остановился, чтобы осмотреться: Антона уже нигде не было, и он даже предположить не мог, в каком направлении убежал подросток. В этот момент мужчине хотелось ударить кулаком об стену со всего размаху, но он остановился и взял себя в руки, когда до соприкосновения костяшек со стеной оставались считанные миллиметры. А вот Антон, напротив, не стал себя сдерживать и впечатал кулак в стену, разбивая костяшки в кровь. Тут же на смену агрессии пришла отрезвляющая боль, стало немного легче, но не настолько, чтобы развернуться и пойти назад, в квартиру Арсения. Нет, туда точно ходу нет. Теперь для Антона больше нет той квартиры, в которой он так безрассудно позволил играть со своими чувствами. Подросток до последнего надеялся, что ревность к Арсению — это ни что иное, как проделка разбушевавшейся фантазии, но ведь это далеко не так. В этом замешаны чувства, в этом замешано сердце, а это уже серьёзно. Костяшки отдают тупой болью, а по щекам катятся первые слезы. Антон прикусывает губу до крови, настолько сильно, чтобы не завыть в голос от безысходности. Подросток как никогда рад, что именно сегодня он надел толстовку и может спрятать лицо под капюшоном. Тоша бредёт по полупустой улице и старается не пересекаться взглядами со случайными прохожими, потому что быть замеченным в таком состоянии — значит быть на виду у чужих глаз, как открытая книга. На смену агрессии приходит апатия. Арсений не мог так с ним поступить. Арсений не мог так поступить со своим мальчиком, за которым так трепетно ухаживал во время болезни, ругал, когда Антон вытворял очередную ерунду, и хвалил, когда подросток достигал каких-то успехов в учёбе. Тоша — его любимый сосед и ученик, а может, и не только. Антон обессилено садится на первую попавшуюся скамейку и хватается руками за волосы, пока никто не видит. Становится тошно и до боли внутри обидно: не так Арсений должен был отблагодарить подростка за преданность. Мужчина вообще никак не должен был благодарить, он просто должен был не разбивать его хрупкое сердце, должен был не отнимать последнюю веру в людей. Девушка была счастлива рядом с Арсением, так заливисто смеялась над его шутками и так мило улыбалась в ответ на его улыбку, — вспоминает Антон, — им хорошо вместе, я просто лишний. «Третий — лишний», — это верно сказано. Только очень жаль, что их история закончилась, так и не начавшись. Подросток не знает, что делать. Он решает позвонить Диме, чтобы немного отвлечься. Антон слушал долгие гудки в телефоне и уже хотел завершить звонок, но Дима поднял трубку. — Привет, Антох. — Привет, Дим, я… — Дима не дал договорить Антону, прерывая его. — Я не могу сейчас говорить. Давай, я тебе позже перезвоню, хорошо? — Позов говорил быстро и сбивчиво. Антон понял, что Диме сейчас не до него. — Ладно, пока, — холодно кинул Антон на прощание. — Тох, ты что, обиделся? — Антон проигнорировал вопрос, завершая вызов. Было обидно, что даже другу нет до него никакого дела. Но ничего, Антон — сильный мальчик, он и сам справится со своими переживаниями и проблемами. Прошёл час, и подросток вернулся домой как ни в чём не бывало. Тоша заперся в комнате и наугад взял книгу с полки. Он как-то слышал, что с помощью книги можно узнать ответ на волнующий вопрос, но никогда не пробовал это на деле. — Что мне делать дальше? — задал вопрос Антон. — Страница тридцать, — подросток назвал страницу, которая первая пришла ему на ум и открыл книгу, читая ответ вслух:Когда лавину туч расколет Грозы безжалостный клинок, Не будь, как деревце средь поля, Беспомощен и одинок. Когда бессонницей чреваты Часы раздумий и тревог, Ночь нелегка. Но и тогда ты Не будь угрюм и одинок.
Антон тяжело вздыхает, ставит книгу на место и падает лицом на подушку, но тут же жалеет об этом, потому что в горле начинает першить, а в следующую минуту по комнате проносится звук сдавленного кашля. Он отнял у подростка все силы, и тот постепенно погрузился в царство Морфея. Через какое-то время раздался звонок. Дима, как и обещал, перезвонил другу, но вот только Антон не стал отвечать на звонок и откинул телефон дальше от себя. Он не хочет никого слышать.
