я ненавижу всех этих людей

«Шизофреник, например, никогда не полезет в петлю, в отличие от депрессующего» — было написано в какой-то статье в интернете. И ведь, сука, верно. Верно как никогда. Шизофреник — человек, который возможно просто видит больше и его не постигают мысли присущие полному моральному упадку. Он может сам у себя спросить: «когда это закончится?», но для себя он не опасен. Что же насчёт депрессующего, то это расстояние, длинной в пару шагов от смерти. Депрессующий не видит смысла в жизни. Тут-то он и старается всеми силами с этим покончить. Иногда идёт на обман ради своей скоропостижной смерти, которую принимает уже за свою близкую подружку. Стеклянные глаза то и дело упирались в снег, что окружал ее: она как в коконе. Метель крутила где-то наверху тонны снега, что беззвучно падали на землю огромными хлопьями. Эти же хлопья били в лицо так сильно, что оставляли красные следы и кололи нежную кожу как иголками. Чувство приближающегося неизбежно придавливало, как к стене. Такси едет слишком долго. Становится плохо, пару секунд раздумий и рука сама собой тянется к карману рюкзака и достаёт пузырёк с таблетками без этикетки. Уж слишком долго их не юзали. Слишком долго все было хорошо. Слишком долго ее психика стояла железной стеной и даже ее психиатр успокоился и победно заявил: «ты здорова, госпитализация тебе ни к чему». Она давала себе слово прекратить — она сдержала его. Все хорошо. Было. Крышка баночки открывается со звенящим звуком и одна небольшая таблетка летит в рот, запивать нечем, поэтому глотает так, жмуря глаза из-за горького вкуса препарата. Все идёт по новому кругу, одни и те же грабли преследуют на протяжении всей жизни, неизменно давая по лбу с новой силой. И даже если лоб разбит в мясо, если идёт кровь и тут нет живого места черенок все равно бьет. Пару минут и отпускает. Для себя Иванова подмечает, что она не плакала, а пару слезинок, там, в спальне, пошли только из-за яркого света из окна. Ветер продолжает выть над головой, говоря, что он не собирается уходить. Приходится прикрывать глаза, чтобы снег не залетал туда. В наушниках играет что-то на средней громкости, трудно понять что это такое, что это за язык и кто произносит слова — вой ветра перекрывает все звуки, донося до уха только отрывки. Наконец-то подъезжает нужная машина, и блондинка, сломя голову, бросается к ней, запрыгивая в салон. Произносит адрес друга и откидывается на сидение. Водитель оказался неразговорчив, к счастью. Мужчина лет шестидесяти, с абсолютно седыми волосами, прямоугольные очки были одеты на лоб. К Виталику, без учета московских пробок, ехать около получаса. Но даже новогодние выходные не заставят, этих вечно торопящихся людишек, сидеть дома, поэтому до Флиппера пришлось тащится полтора часа. За которые Иванова успела досконально изучить все вопросы, что он должен ей задать., придумала и отрепетировала все ответы. В своей голове конечно же. В благодарность за молчание и комфортную поездку, Иванова заплатила в два раза больше. Мужчина всячески отпирался, но она просто оставила деньги и вышла, на что он всё-таки кивнул ей с благодарностью и добро улыбнулся. Флойд подозрительно долго не открывал дверь, поэтому Саша уже собиралась долбиться ногами. Дверь щелкнула и показался Виталик с огромными мешками под глазами и в кухонном фартуке. Взъерошенные темные волосы спадали на лоб. «Наверное я его разбудила своим звонком» – подумала блондинка, прикусив губу, рассматривая репера. Он как будто прочитал ее мысли и оперевшись на косяк протараторил: – На студии долго был. Она бросилась в объятия, прикрывая глаза. Он потянул ее на себя, почти затаскивая в квартиру и закрывая дверь. Пока она раздевалась он внимательно изучал ее взглядом, сложа руки на груди. Иванова видела это, но старалась не замечать, принимая безучастный вид. Саша встала посередине коридора, вспоминая, когда последний раз тут была. Виталик сзади мягко подталкивал ее и она направилась вперёд, на кухню. Все тот же маленький серо-голубой диванчик стоял в углу. Было одно большое окно, из которого на небольшое помещение лился нескончаемый поток света. Все тот же круглый дубовый стол, за которым они сидели на каждой попойке. Синий гарнитур неизменно стоял в том же самом углу, освещаемый белым светом. За окном развернулась такая сильная вьюга, что ничего не было видно. Абсолютно белое пятно, вместо привычного вида других домов из окна. – Что случилось? – Виталик что-то варил в маленькой кастрюле, постоянно помешавшая. – Ничего серьзного, – ну конечно, просто она осталась без дома и без блядского Смирнова. – Врешь, – он лукаво взглянул на неё, чуть прищуренными глазами, – выкладывай. На пару секунд блондинка замешкалась, но все таки начала рассказ. На протяжении всего повествования происходили довольно длинные паузы: Иванова решала, нужно ли говорить это и даже что раз отрепетированная речь не помогла: все моментально забылось под тяжёлым взглядом парня. В конечном итоге она рассказала почти все, утаивая некоторые моменты. Щеки ее загорелись красным, отчего она наклонила голову, ковыряя заусенцы на пальцах. Все пошло не по плану. Виталик провалился в мысли. Выпал из мира, хмурясь и смотря в пустоту. Он мотнул головой и выключил плиту. Флойд сел рядом с блондинкой, продолжая думать, потом прижал ее к себе, она без отрицания поддалась и уткнулась в грудь друга. – Сашка, Сашка, – проговорил он вздыхая, – не мог он так. «Ну да, показалось наверное» – подумала она и тут же горько усмехнулась. Виталик продолжал гипнотизировать ему только зримую точку на полу, явно мысленно находясь вовсе не тут. – Есть трава, – он продолжал залипать в одну точку, только то, что он прикусывал внутреннюю сторону щеки отличало его от статуи. Блондинка немного покосилась на него, но в итоге кивнула, чуть подталкивая репера, дабы тот встал. Он незамедлительно поднялся на ноги и скрылся в коридоре. Через две минуты вернулся с пакетом зелени. – Не страшно? – спросила Саша, чуть хмурясь. – Хранить траву дома? Нет, – уверенно произнес Флиппер, можно подумать не знает про статьи в уголовном кодексе и про немалый срок за «хранение и сбыт», – страшно, когда легавые в дверь долбятся с самого утра. Парень улыбнулся, отчего на щеках появились ямочки, скрывающие худое, иссохшее лицо. – Там уже не понятно, они тебя престрелят, или же ты их, потому что колошматить ногой в дверь, в 8 часов утра, в выходной — как минимум не по-человечески. Иванова даже не спрашивала что за история — картинка в голове сама нарисовалась. Она ссутулилась, исподлобья рассматривая, как Виталя разливает чай по кружкам. Трава же осталась мирно лежать на столе в прозрачном пакетике. В дверь начали стучаться, очень настойчиво и громко. – Я сейчас, – нервно произнес парень и снова скрылся в коридоре. После того как дверь щёлкнула и открылась Саша услышала знакомый голос и поняла, что что-то не так только по трём словам: «Виталь, пиздец нахуй» Саша молча слушала, как Дима рывком расстегнул куртку, как его кроссовки остались стоять у порога. Он вышел в коридор и встретился со стеклянным взглядом Ивановой. По непонятным причинам он встал в ступор, но быстро вышел из него и перевёл взгляд на траву в пакете. – Наркоманите? – засмеялся Ганджа, через плечо смотря на Флиппера. – Ты хотел что-то рассказать, – Виталик обошёл его и вернулся к чаю, наливая кипяток из чайника в ещё одну кружку. – Да, – проговорил Дима, обнимая Сашу, – сижу на студии значит, тут залетает Санек и крушит все. Абсолютно все. Виталик нахмурился, оборачиваясь и смотря на друзей через спину. – Что-нибудь говорил? – теперь Виталик повернулся полностью, озадачено, с интересом смотря на друга. – Я не знаю бубнил что-то под нос себе, – протараторил Дима и пожал плечами, – он меня не заметил даже, по-моему. Виталик прикрыл глаза, складывая руки в замок. В голове его происходил сейчас полный бардак. Он колебался, нервно мотал ногой, поджимал губы. – А ты чего тут? – Ганджа снова обратил на себя внимание. Саша подняла голову, смотря в глаза Димы. Непонятное чувство окутало, захотелось смеяться, но на практике вырвался только расстроенный выдох. Щеки сами собой покрылись румянцем от воспоминаний этой злоебучей ночи. – Он меня из дома выгнал, – выдавила из себя Саша, замолкая и сдерживаясь, дабы не сказать ничего лишнего. Дима вскинул брови, удивляясь. – Значит тут у нас бездомный подросток, дилер и битмарь, – Дима усмехнулся, вздыхая, – ух сука, вот это компания. – Какой дилер? – брови Ивановой поползли к переносице. Флиппер закрыл лицо руками и отвернулся, матерясь себе под нос и проклиная Кейка. – Аа, – дредастый сам понял, что проебался, что аж сил нет, – ну это я в пример, так, – он втянул через зубы воздух – Да хорош, спалились, – Саша посмотрела на Виталика, что мотал головой, продолжая что-то шептать, – а я тут гадаю: откуда у Витали трава все время. – Ой не все, проехали, – Виталик махнул рукой, ставя перед Димой бокал с чаем. – Постебать же тебя надо, – абсолютно серьезно сказала Саша: за время сегодняшнего дня она ни разу не улыбнулась. Но сейчас получилось выдавить из себя подобие улыбки. Сама этому удивилась, но вспомнила про таблетки, которыми закинулась не так давно и удивление как рукой сняло. Пока парни о чём-то разговаривали, Саша, прикрыв голубые глаза, ушла с головой в мысли, которые в бóльшей степени были о Смирнове, который сейчас хрен знает где, и хрен знает что творит. В голову пришла мысль о том, что у него просто поехала крыша от профессии учителя и репера, тем более по совместительству. Она всеми силами пыталась его оправдать, но на каждое противодействие находилось действие, в той или иной степени, показывающее его не лучшую сторону. Метель за окном и голоса парней прекрасно убаюкивали. Открыв глаза, Иванова поняла, что она вовсе не на кухне. Небольшое светлое помещение, огромный диван, на котором она, собственно, и лежит, укрытая желтым пледом, небольшое кресло со столиком рядом, на столе закрытый ноутбук. Иванова заметила дверь на балкон. За окном было также пасмурно и метель до сих пор не прекратилась. Свет, идущий от туда, был слишком яркий, поэтому Саша предположила, что сейчас утро другого дня и не прогадала. Пару минут шока, от того, сколько она спала и вот она уже идёт на кухню. Виталика дома не оказалось, заглянув в телефон она прочитала сообщение от друга, которое он прислал ещё в восемь часов утра, то есть два с половиной часа назад: «Прости, дела появились, еда в холодильнике» Саша фыркнула и направилась к холодильнику. Несмотря на долгий сон, есть совсем не хотелось и блондинка предпочла просто попить волы. Тут же, в этот момент, в дверь начали, мягко говоря, стучать. И стучали с такой силой, что, казалось, дверь прямо сейчас слетит с петель. Кажется били ладонями, сложёнными в кулаки, и ногами. Паника в полной мере захватила девчонку только тогда, когда пошла пятая минута, а тот человек за дверью, казалось, и не думал уходить. Саша забежала в ванную и моментально набрала номер Флиппера. Он подозрительно долго не отвечал, но в итоге всё-таки взял трубку: – Доброе утро, соня, – привычным тоном проговорил парень, но у Саши только мурашки пошли от страха. Даже такой тёплый голос Флиппера заставлял трястись. – Виталь, там в дверь стучат. Флойд усмехнулся. – Ну так открой, – Саша не видела, но предположила, что он сейчас сидит с лицом будто умнее всех. – Долбятся уже пять минут не переставая, мне страшно, – голос сорвался на последнем слове, а из трубки только тишина, что ещё больше напрягло Сашу. – Посмотри в глазок, – голос друга посерьезнел, он понял что тут нечисто и всерьез запереживал. – Нет, – коротко отрезала Саша, как только тот договорил фразу. – Слушай, я уже подъезжаю к дому, буду с тобой на связи, просто посмотри и все. Саша на выдохе сказала: «ладно» и вышла из ванной. В дверь все ещё долбились. Отодвинув от глазка металлический заслон она поднесла лицо к двери. Единственное, что она увидела это человека, в чёрном худи, в капюшоне, закрывающем лицо. На трясущихся ногах она дошла обратно и поднесла телефон к уху. – Ничего не видно, он в капюшоне, – чуть не плача произнесла она. На половине фразы Витали, телефон выключился, ведь и так держался на одном проценте все время, пока она мирно спала. Иванова выругалась, перед тем, как услышала, что звуки прекратились. Звуки ударов сменились на копошение в замке. От страха блондинка чуть не потеряла сознание, но ухватилась за косяк. Быстро собравшись, Саша побежала в комнату и очень быстро залезла в шкаф, беззвучно закрыв за собой дверцу — единственное, что пришло ей в голову. Чёртова входная дверь открылась. Дыхание участилось и воздуха начало не хватать. Саша прикрыла рот рукой и старалась через щелку увидеть, что происходит вне этого шкафа. Ничего не видно. Но тут же послышались приближающиеся шаги и она зажмурила глаза. – Сашка, это пиздец, – дверцы шкафа распахнулись, когда Флиппер устало вздохнул. Школьница кинулась к нему, вытирая слезы. – Смотри, – он показал ей ладонь с запиской, которую она тут же развернула, хмурясь. «Все твои друзья умрут».