я ненавижу всех этих людей

Приехав наконец в нужное место и выйдя из машины, Саша пошатнулась. Метель успокаивалась, с каждой секундой все сильнее. Деревья уже не так сильно разматывало и снег не хлыстал по окнам. Откуда-то взялась рука Виталика, потянувшая блондинку за собой, тем самым вытащив ее из раздумий. Парень вылез из салона позже Саши. И сейчас стал для неё путеводной звездой. Она полностью доверилась другу и даже не смотрела вперед. В глазах потемнело, ни то от резко накатившей усталости, ни то от бесконечного страха. Школьница нашла опору только после того, как Виталик завёл ее в подъезд. Пошатнувшись и облокотившись о стену Саша начала приходить в чувства. – Сань, что такое...? – обрывки фраз долетали до слуха, отражаясь от стенок черепной коробки и возвращаясь, – ...нормально или что-нибудь надо? – Все хорошо, Виталь, гуд, заебись, – Саша быстро встрепенулась, игнорировав своё состояние. Киры как окопалось не было на месте. Оглядевшись, Иванова вопросительно посмотрела на друга, он сразу понял этот немой вопрос и пожал плечами. Тогда они решили подняться на этаж Киры. Бесшумно, ступенька за ступенькой они проходили пролёт за пролетом, пока не оказались в нужном месте. Резко, сзади раздался шум и начали слышаться приближающиеся шаги. Иванова сделала вид, будто кому-то пишет, а Виталик хотел благополучно ливнуть, но бледный Дима его заметил. – Привет, а вы чего тут? – он посмотрел на Иванову, после перевёл взгляд на Флойда. – Мы по одной причине, – проконстатировала факт Иванова, на что Дима кивнул и вытащил пистолет из кармана куртки. То же сделала и Саша. Откуда-то из-под пуховика, Виталик тоже достал оружие. – Погнали, – Дима махнул рукой и дёрнул ручку двери квартиры, которая была открыта. Дима сразу посмотрел на Флиппера, который одобрительно кивнул ему в ответ. Дима вошёл первый, следом Саша и в конце был Виталик. Когда папа отвел тринадцатилетнюю Сашу на стрельбу, она не понимала зачем ей это. Когда ей впервые доверили пистолет, она чуть не прострелила себе коленку. Когда она впервые попала точно в цель, она скакала и прыгала, крепко-крепко обнимая отца. Он как будто знал, что все будет так хуево. И возможно, из того самого семнадцатого глока она убьёт того, кому доверяла больше всех, кого любила, как того же самого отца. Рука Димы потянулась к выключателю света. Саша моментально ударила по ней, сбив с курса. Ганджа цыкнул языком и вопросительно посмотрел на блондинку. – Привлекаем внимание, – прошептала девочка, на что парень кивнул и продолжил путь. Прямо в коридоре была лужа крови, размазанная по всему чему только можно. Запах металла неприятно и медленно душил, но Саша переступив красное пятно прошла дальше. Осмотрев весь нижний этаж квартиры, с помощью фонариков, никого не оказалось и теперь Иванова была уверена, что Кира покромсала случайно этого чувака и сидит у себя в комнате. Поднявшись и открыв дверь, Иванова не увидела подругу, только пару разбросанных вещей и ее телефон. Оставив вещи на том же месте, она двинулась в следующую комнату и так до того момента, пока в коридоре не осталась только одна дверь, которую не открывали. Ванная. Ванная, в которой юзались таблетки, курились косяки и как-то раз спал Марк, заблевав поутру все помещение. Пока Саша проходила все комнаты, парни просматривали все внизу, ибо «не надо, я сказала, я сама там посмотрю». Круглая ручка казалась слишком холодной. Холоднее, чем остальные. Окон в ванной не было, поэтому открыв дверь, Саша все-таки включила свет. Первое, что бросилось в глаза — окровавленная раковина и зеркало, на которых блондинка сразу узнала отпечатки маленьких ручек Киры. Рядом, в ванне, лежало маленькое бледное и такое же окровавленное тельце. Темные волосы свисали с края ванной слипшимися патлами. Карие глаза были приоткрыты, но в них не было ни капли желания жить дальше, ей было трудно держать глаза открытыми, но все же она продолжала упрямо палить в стену. Пистолет выпал из рук и, громко цокнув об холодную плитку, оказался на полу. Нерешительно Иванова сделала шаг вперед, стараясь не выдать слез, но они бесконтрольно текли по ледяным щекам. Сев напротив ванной на коленях Саша схватилась за бледную ручку подруги, лежавшую на краю. Тростенцова моментально это почувствовала и сжала руку. Несмотря на то, что Кира чуть живая, пульс был вполне нормальным, но блондинка заметила порез на втором запястье и стало совсем жутко. – Это не он... – Кира облизала пересохшие губы, но они так и остались сухими, из разбитой губы только сильнее хлынула кровь, – не Сми... рнов. Глаза другие. Кто-то за не... за него. Думал я уже умерла и ушел, – прошипела Кира и закрыла глаза. Она провела рукой по лицу Саши, смахивая слезинки и обмякла в ванне. Пришёл Дима. От одного вида раковины он еще сильнее побледнел, становясь похожим на Киру. Он молча подхватил Киру на руки, получая одобрительный кивок от Ивановой, и оставил ее в одиночестве. Через пару минут поднялся Виталик. – Кире надо в больницу, ты идёшь? – Флойд присел рядом с Сашей. Девочка отрицательно помотала головой, переводя взгляд на друга и бездумно пялясь на его волосы. – Надо... надо тут все убрать, – она прикрыла лицо руками, взъерошивая свои волосы, хватаясь за них, – все будет хорошо. Ты отвезешь Киру, потом приедешь за мной и мы уедем. Если что звони. Иванова сама не верила в свои слова. Почему-то у нее было плохое предчувствие, и это предчувствие переходило в панику, что была вполне обуздана и успешно скрыта от глаз друга. – Ладно, – Флойд шумно выдохнул, понимая, почему иногда Саша называл Иванову бараном. Упертая, со своего не сойдёт, – с тобой точно все хорошо? Саша убрала руки с лица, выдавливая подобие улыбки. – Да, Виталь, все в норме, – проговорила она, смотря на друга, – просто немного устала. Он кивнул и поднялся на ноги, незамедлительно выходя из комнатки. Ни на каплю он ей не поверил, но не нашёл другого выхода. Иванова так и осталась сидеть на холодном полу. Она понимала, что и в правду надо бы уже убраться, но желания не было никакого. Саша потеряла счёт времени, а прошло около часа. В какой-то момент, рука сама собой потянулась к оружию. Холодная чёрная рукоять легла в ладонь и та сжала ее. Раздался вздох полный безысходности и угнетающего страха. Холодное дуло коснулось виска блондинки, пока она прикрывала глаза. Пульсировать внезапно начало все тело и дыхание участилось Паша в два. Глаза открылись и оружие поспешило залезть за пояс к своей обладательнице. Как только Иванова встала и не успела даже в зеркало посмотреться, снизу послышался звук открывающейся и закрывающейся двери. – «Виталик не может так быстро. Пробки.» – подумала про себя Иванова и по спине пробежали мурашки от осознания того, что это скорее всего не ее друг. Быстро выскочив из ванной, Иванова забежала в ближайшую комнату. Саша поняла, что оказалась в комнате мамы Киры. Пурга кончилась и из окна было очень хорошо видно, что машины нет, но надежда, что это зашёл Виталик, так и не покидала блондинку. Немного потупив взгляд и думая над сложившейся ситуацией, она вытащила телефон и максимально быстро включила фонарик. Картина с написанным натюрмортом над огромной кроватью сейчас была главной целью. Луч света попал на написанное от руки число. «17». Заглянув за картину Саша, с большим трудом, но всё-таки смогла прочесть: «я на шаг впереди. 36-19». Быстро записав это в заметки, она убрала телефон в карман. Отсиживаться все время — глупо, поэтому, влекомая звуками, что продолжались до сих пор внизу, Саша, по кромешной темноте, направилась туда, другой бы сидел тихо, притаившись, но только не эта девчонка, возомнившая себя такой храброй. Она шла, вглядываясь в полумрак квартиры, что сегодня стала центром какой-то кровавой мясорубки с участием Киры. Ни капельки страха не было в Саше — она уверенными шагами, ступенька за ступенькой, спускалась в просторную гостиную. Встав где-то в середине она начала оглядываться: шуршание продолжало возникать то в одном, то в другом месте. Пока, во время очередного поворота на источник звука, прямо под лучами тусклого, холодного света полной луны, пробивающейся даже через тучи, не появился такой же тусклый и холодный Смирнов. Глаза его блестели так, как никогда не блестели. Это вселяло страх, даже через неохоту и сопротивление мозга, мурашки шли сами. Не отрывая взгляда от парня, Саша напрягла руки, дабы они не опустили пистолет, дуло которого сейчас направлено на парня. Он медленными шажками приближался к ней, смотря в глаза и отстраненно улыбаясь, будто знает, что она не выстрелит. Да она и не выстрелит, все это знают. Она продолжает слепо верить в то, что у него поехала крыша и это просто очередной припадок. Когда семнадцатый глок уже упирается Смирнову в грудь, она опускает оружие. Она сдалась. Сама это поняла и выдохнула, мысленно поднимая белый флаг. Никакого страха не осталось и она уже уверенно продолжает смотреть ему в родное лицо. Она понимает, или он ее сейчас тут на фарш порежет, расфасует по пакетикам и сунет в морозильник, или все будет хорошо. – А ты смелая, – сказал полушепотом он, убирая прядку окровавленных волос за ухо и касаясь кончиками загрубевших пальцев подбородка, приподнимая ее голову, – более смелые умирают не своей смертью из-за своего геройства. Он немного пригнулся, дабы быть на ровне с ее лицом и придвинулся к уху, уже шепча: – Так насколько ты смелая? – он потерся щекой о ее щеку, вдыхая запах ее волос. Иванова зажмурилась, запихивая выступающие слёзы обратно в глаза. Рукой с пистолетом она схватила его за шею: парень вздрогнул от чувства холодного металла на коже. Так же смотря в глаза она поцеловала его. Поначалу он опешил, но все-таки схватил ее за талию, прижимая к себе. Он кусал ее губы до крови, хватал за шею, прижимал к себе, но в итоге тупая боль в затылке и все это уходит, отстраняется, превращаясь в плоскую точку на горизонте сознания. Она опять его ненавидит всей своей почерневшей от страха душой.