Хвостоловы

      Он спешил, как мог. Дожидаясь разрешения, минуя Завесу, преодолевая двухдневную дорогу — спешил на пределе возможностей.       Спустившись по лестнице, Дженсен встал на лед и посмотрел на застывшее под ногами озеро. Замерзшая вода была гладкой и прочной.       Он спешил, как мог, но все равно опоздал.       — Дьявол! — Кулак бессильно впечатался в лед. — Черт! Черт!       Светило яркое полуденное солнце, туман неторопливо стелился по краям лощины, чистый воздух звенел морозным зимним днем.       Взъерошив волосы, Дженсен устало сел и стянул со спины лук. Древко глухо ударилось о гладкий настил. Рука сжалась в кулак, и ноющие костяшки отозвались болью, которая запульсировала в теле наравне с опустошением. Неспособный сейчас двигаться, Дженсен просто сидел. Все силы ушли на скорую, но бесполезную дорогу.       Десять лет. Русалки уплыли в океан на десять лет, а сможет ли Джаред вернуться потом — с его-то самовольным исчезновением — и если да, захочет ли выслушать объяснения, было вопросами, на которые, Дженсен не желал знать ответов.       Он хотел, что русал узнал правду, но, может быть, правда сама не хотела быть открытой.       Откинувшись спиной на лед, Дженсен сразу же зажмурился: холодное солнце слепило глаза. Вокруг была тишина. Присыпанный снегом, безмолвный лес стоял неподвижно. Ни ветерка, ни шороха. Ничего. Только сердце гулко стучало в груди. Дженсен считал удары и собирался с силами. Нужно было возвращаться и как-то решать свои проблемы, которых по возвращении ожидает более чем достаточно. Может быть, Дей согласится помочь. Может быть, Дженсен решится попросить о помощи. Да и Маннс теперь не отстанет. К слову, на его свадьбу он тоже, может быть, успеет. И все-таки станет на ней чертовым шафером.       Нужно было жить дальше. Потому что, несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Его сердце все еще стучало. Громко и уверенно. Как будто в насмешку.       Вздрогнув, Дженсен открыл глаза.       Тук-тук.       Блядь.       Он резко подорвался и впечатал ладони в обжигающую холодом поверхность. Под слоем льда был человек. И голубой хвост с яркими синими плавниками.       — Джаред!       Стук прекратился, а вот сердце, наоборот, зашлось, захлебнулось оглушающим грохотом. Джаред был там! Через прозрачный лед белеющие ладони медленно соприкоснулись с его, Дженсен застыл, разглядывая искаженное, но от этого не менее узнаваемое лицо. Джаред смотрел так, словно готов был всю оставшуюся жизнь не двигаться с места.       — Ты почему не уплыл?! Безмозглая рыба!       Дженсен крепче вжал ладони в лед, словно надеясь его растопить, но руки быстро потеряли чувствительность. А затем пришел страх. Он же там задохнется! Ему нельзя зимовать в озере! Почему он не уплыл?       — Я тебя вытащу.       Джаред подплыл ближе и что-то попытался сказать. Дженсен отрицательно мотнул головой.       — Жди, — приказал он.       У него был с собой томагавк — подарок деда. Небольшой, но надежный, сделанный гномами. Сколько между ними льда? Дюймов пять-шесть? Разумнее было вернуться в деревню и рассказать об оставшейся в озере русалке. Индейцы бы помогли, но Дженсен не мог оставить Джареда одного. Только не сейчас.       Пока он ломал лед, русал кружил рядом, а стоило трещине пойти по окружности, то сам вытолкнул ледяную пробку и вынырнул следом.       — Эй, ты здесь замерзнешь!       — Я не смог уплыть! — вместе с ним выпалил Джаред. — Мне было так больно, и я был так зол на тебя, но все равно не смог уплыть! Ты должен был мне все рассказать!       Пошатнувшись под весом русала, Дженсен упал на промерзшие ступени. Плескавшаяся в проруби вода заливала лед, она же стекала с Джареда. У Дженсена тут же вымокли штанины и взялись ледяной коркой рукава.       — Ты должен был мне все рассказать!       Ощущая Джареда, такого же горячего, как он помнил, Дженсен понимал, что даже это не спасет его от крепкого мороза. Он кинул взгляд туда, где лежали оставленные вещи.       — Джаред? Эй! — Русал его не слышал. — Джаред! Тебя нужно высушить. У меня с собой одежда.       Вздрогнув, Джаред затих.       — Это… не сработает. — Он медленно отстранился и пошевелил хвостом. — Я… хотел вернуться, но ноги так и не появились.       Дженсен замер, а потом решительно поднялся.       — Мы что-нибудь придумаем. Тебе нельзя оставаться в озере.       — Дженсен…       — Чем ты вообще думал, когда не уплыл? Ты бы тут задохнулся!       — Дженсен…       — Дед мне не откажет. Только не в том, чтобы спасти русалку. Мы вернем тебя в океан.       — Дженсен, зачем ты пришел?       Дженсен беспомощно замолк. Он предпочел бы сейчас действовать, а не разговаривать. У него было дело: Джареда нужно обезопасить. Но гораздо нужнее самому Джареду было услышать от него хоть одно стоящее слово. А Дженсен не знал, с чего начать.       — Я… — Он прочистил горло. — Я…       Джаред уже начал стучать зубами. Ему бы вернуться в воду. Пока Дженсен говорит с индейцами, там будет теплее. Только вот упрямый русал все равно не сдвинется с места, не услышав всего, что хочет.       Все еще не зная, какие слова будут правильными, Дженсен потер коченеющие руки. Кого он вообще обманывал? Он ведь пришел сюда не только, чтобы открыть правду. Он также хотел... много чего, на самом деле. Чтобы сдавливающий грудь камень исчез. Чтобы из его кошмаров ушел перепуганный русал, стучащий по стенкам аквариума в пропахшем дурманом зале. Чтобы тот был по-настоящему в порядке. Хотел убедиться в этом. Да просто его, блядь, увидеть!       Вместо того, чтобы все это произнести, Дженсен молчал. И отстраненно размышлял о том, что перешеек, ведущий от реки к подземному тоннелю, через которые русалки проплывали в озеро, должен был промерзнуть до основания. Им придется идти к океану, а это не меньше трех неде…       — Дженсен, сзади!       Дженсен успел заметить, как испуганный Джаред бросился навстречу. А потом по голове огрели, в глазах потемнело, и, потеряв равновесие, он скатился на лед.       Джаред вскрикнул. Оглушенный Дженсен не мог знать, что с ним происходит. В голове звенело. И все же рука сама нащупала лук, а другая машинально потянулась за спину к колчану. Заставив себя выпрямиться, Дженсен прищурил глаза и по древку легшей на лук стрелы увидел, как двое громил поднимают за руки вырывающегося Джареда. Хвост напрасно бил в воздухе, не причиняя вреда нападавшим. Узнав головорезов Синдиката, Дженсен стиснул зубы. Как они здесь оказались?       У основания лестницы стояли полукровка-проводник и Моррис, последний — в костюме, пальто и тонких туфлях. И как бы он здесь ни оказался, Дженсен понадеялся, что этой суке сейчас холодно.       Синдикат все же нашел способ поймать русалку. Напряженно застыв, Дженсен с силой сжал древко лука.       — Прими нашу благодарность, Эклз, — отряхнув с плеча снег, заговорил связующий. — Глава уже и не рассчитывал на улов в этом десятилетии, но ты, как всегда, преподносишь сюрпризы.       Сука!       Услышав его слова и, конечно же, неверно их истолковав, Джаред обмяк. Его перехватил один из громил, а второй встал наизготовку с ножом.       Как они здесь оказались? Одному проводнику никогда не провести столько людей.       — Отпустите его, — приказал Дженсен и сильнее оттянул тетиву. Сознание отчистилось. Не имело значение как. Важным было только спасти Джареда.       — Тебе не кажется, что силы не равны?       Дженсен нацелился Моррису в сердце.       — Я убью тебя, крыса, — пообещал он. — И здесь никто не станет выяснять причин твоей смерти.       Моррис — блядский позер! — лишь щелкнул пальцами, и к шее Джареда приставили нож.       — Мертвая русалка или живая, как выяснилось, боссу уже неважно. Все еще уверен, что хочешь меня убить?       Он блефовал. Джаред им нужен, они не станут его убивать.        «Ты все еще не понимаешь, как сильно подвел меня».       Что означали эти слова? Дядя изначально слишком во многом пошел на уступки. Возможно, второй шанс Дженсена также являлся не более чем тактическим расчетом. Джаред им нужен. Но Дженсен не готов был поставить свою уверенность против жизни русала. Не сводя настороженных глаз, он начал медленно опускать лук.       Неожиданно Джаред взметнулся вверх и, совсем как Дженсен однажды, заехал затылком громиле в нос. Не успев подумать, Дженсен тут же вскинул лук: стрела сорвалась с тетивы и пронзила занесшую нож руку другого нападающего.       — Джаред, в воду!       Но куда там, разве русал когда-нибудь его слушал! Джаред упал на лед и хвостом сбил с ног надвигающегося на него верзилу. Приложившись головой о твердую поверхность, тот затих.       Переместившись, Дженсен оценил обстановку: один противник без сознания, второй ранен. На озере было скользко и неудобно, но еще неудобнее себя чувствовали наемники Синдиката. Драка на льду — это не Нью-Йорк с его не долетающим до улиц снегом. А Дженсену и там не составляло труда отправить их в больницу.       Моррис достал пистолет, и, хмыкнув, Дженсен опять натянул лук.       — Это магический мир, — сообщил он, отпуская тетиву.       И сам чуть было не попал под метательный кинжал.       Вместо Морриса стрела вонзилась в промерзлое дерево. Стоящий рядом полукровка держал на изготовке очередной клинок и целился теперь в Джареда. Его прищуренные глаза взвешивали ситуацию с присущей проводникам внимательностью, а движения оставались экономными и расчетливыми. Полукровка являлся самым опасным среди них, но с ним же можно было договориться.       — Ты не обязан этого делать, — заговорил Дженсен и нацелился ему в сердце. Собственная жизнь — самый веский аргумент. — Ты ведь такой же, как я. Чем он тебя держит?       — Земной крови во мне четверть, полукровка, и мой мир — Земля.       Дженсен вздрогнул. Разбавленная кровь. Как и его учитель.       — Ты ведь не знал этого, Эклз. — Моррис вышел из-за дерева. — Ты единственный истинный полукровка в Синдикате. Поэтому глава тебя так ценил. Остальные — ничто. Теряющиеся между мирами, теряющиеся внутри себя… Рано или поздно Завеса забирает или их, или их рассудок. Ты другой, но теперь это неважно. Ты больше не нужен.       Эти слова должны были что-то значить. На Дженсене с детства было клеймо полукровки, и он ненавидел эту жизнь. Он знал, каково приходится остальным, видел, как лишался рассудка ненавистный учитель. Быть полукровкой — это проклятье. Слова должны были что-то значить, но не значили ничего.       Дженсен медленно опустил лук.       — Пожалуй, я соглашусь, Хилари. Я больше не нужен. — Он улыбнулся. — Слышишь? — По лесу разносился бой барабанов. — Это племя идет наказать нарушителей.       Размеренный ритм нарастал.       Дженсен услышал их очень вовремя. Теперь Джареду ничего не грозило.       Рассчитывая скрыться, Моррис загнанно оглянулся, а проводник кинулся к туману. Прикрывая Джареда, Дженсен молча наблюдал, как сжимающий рану верзила пополз по лестнице. Стекающая по ступенькам кровь начала вязко капать на лед.       Звук приближался.       Земля дрогнула неожиданно. Упав на колени, Дженсен чуть было не съехал в прорубь. Лед под ним ходил ходуном. Стелющийся по краям прогалины туман двинулся к озеру и скрыл вначале Морриса, затем раненого громилу на лестнице, потом замерзшую воду и в самом конце Джареда.       Дженсен бросился к нему, схватил за руку и почувствовал такую же крепкую хватку в ответ.       — Что происходит?!       — Я не знаю!       Лед дрожал так, что давно должен был пойти трещинами. Дженсен держался за Джареда и старался не упасть в воду. А потом, выбивая воздух из легких, туман, совсем как в ночных кошмарах, сомкнулся вокруг его шеи, и Дженсен зажмурил глаза.       — Запрещено проливать кровь в священную воду! — грянул громовой голос.              Туман медленно рассеивался. Сердце все еще бешено стучало. Дженсен крепко держался за Джареда, и тот также сильно хватался за него. Тишина оглушала.       Медленно выпрямившись, Дженсен поднялся с колен и настороженно оглянулся: острые шпили гор уходили высоко вверх, а перед глазами на сплошном срезе скалы мерцала до ненависти знакомая зеленоватая дымка.       Они стояли перед скалами Завесы.       Джаред пошатнулся, и Дженсен, опустив взгляд, увидел у него ноги. Подгибающиеся и подламывающиеся, но самые настоящие. Но как?       Неподалеку лежали четыре бессознательных тела.       — Другое дело. А то всю живность мне распугали! — раздался хмурый голос.       Туман полностью рассеялся, и на снегу, пыхтя трубкой, возник невысокий старик. Он укоризненно смотрел на неподвижные тела, но когда заговорил, то повернул голову и остановил взгляд на Дженсене.       — Нехорошо, Лисий Хвост, — упрекнул он. Как будто ребенку выговаривал.       Дженсен резко выпрямил спину. Плечи сводило, и он был насторожен, но паника отступила. Он знал этого старика. Думал, что знал.       — Кто вы? — потребовал он ответа.       — Это дедушка, — подсказал зашевелившийся Джаред.       Несмотря на ситуацию, из груди чуть не вырвался смешок.       — Ты и так знаешь, кто я, Лисий Хвост.       Дженсен упрямо сжал челюсти. Он мог только предполагать, а не знать наверняка. Но даже предположить подобное было дико.       — Вы не можете быть Туманным Стражем.       — Туманным Стражем?.. — Старик задумчиво качнул головой и причмокнул губами на трубке. — Давно меня никто так не называл.       От дыма исходил запах трав и скошенного сена. Невероятно. Дженсен разозлился.       — И где вы были, раз вы Страж?! — потребовал он ответа.       — Ну, я же предупредил индейцев.       — Я не об этом!       — Таким, как я, запрещено вмешиваться в естественный порядок вещей, Лисий Хвост. Поэтому, когда я вмешался, исход уже был предрешен. Оставалось предотвратить никому не нужное убийство.       — Да вы, я смотрю, пацифист.       — Дженсен… — растерянно встрял Джаред, и Дженсен неохотно перевел взгляд.       Русал дрожал и тесно к нему прижимался, словно пытаясь проникнуть под одежду. А еще он был совершенно гол.       Раздражение и злость как будто затушило водой.       — А штаны вы ему дать не догадались, всемогущий Страж? — хмуро поинтересовался Дженсен и, как мог, попытался укрыть от мороза замерзшее тело.       — Иногда я забываю, сколько всего требуется людям для выживания.       Джареда окутало туманом, который, исчезнув, оставил на нем индейскую одежду. Отстранившись от Дженсена, русал недоверчиво осмотрел свои ноги и повернулся к стоявшему на снегу отшельнику.       — Дедушка, я опять человек?       — Временно. Не русалкой же тебя перемещать к Завесе.       — А я думал, вы не вмешиваетесь в естественный порядок вещей, — встрял Дженсен.       Старик изучил его долгим взглядом и, быстро вытянув руку, стукнул трубкой по лбу.       — Чт…       — Для ясности головы, Лисий Хвост. У нас есть срочное дело.       Он проковылял к Моррису и пошарил у того за пазухой.       — Вот это дело.       Дженсен увидел округлый талисман, состоящий из русалочьей чешуи, пера феникса и еще нескольких неизвестных ему предметов.       — Элементальный амулет, — сообщил старик и хмуро пососал кончик трубки. — Единственная вещь, способная обойти заклятье чародеев. Не думал, что придет день, когда он будет собран воедино. Конфликт магических элементов таков, что делает его создание практически невозможным.       Но только не на Земле, где почти не было магии. Значит, вот как сюда попал Моррис и вот зачем им нужен был Джаред и, наоборот, не нужен Дженсен. Но чтобы установить монопольный контроль над торговлей магическим товаром, Синдикату понадобятся еще амулеты, а для этого необходима чешуя.       Обломятся.       — Раз он здесь, то в чем состоит наше срочное дело? — поинтересовался Дженсен и, забрав талисман себе, попытался подковырнуть чешуйку.       — В том, Лисий Хвост, что амулет не только пропускает людей, но и образует дыры в Завесе. И те уже принялись разъедать ее изнутри.       — Завеса исчезнет? — всполошился Джаред.       — Завеса исчезнет, — подтвердил старик. — А также сольет миры в один. И магия начнет утекать через более не существующую границу.       — Магия не материальна, чтобы просто так куда-то вытечь, — скептически возразил Дженсен, но Джаред заволновался.       — Такого нельзя допустить, магии не хватит для двух миров!       — Ты вообще себя слышишь? — Дженсен сложил руки на груди. — Больше ему верь. Это он обменял тебя на зажигалку.       Пусть старик и был Туманным Стражем, но стражем он был никаким. Делай он свою работу, как надо, а не подглядывай за резвящимися русалками, Джаред никогда бы не покинул магический мир.       Услышав его слова, Джаред нахмурился и, кажется, вспомнил, что должен быть зол на Дженсена.       — Чтобы найти искомое, русалке пришлось бы пересечь Завесу, — заговорил старик. — С моей помощью или нет.       — Пересечь? Как бы не так, вы… — Дженсен запнулся. На него смотрели чистые, совсем не старческие, так смущавшие его ранее глаза. Глаза бессмертного существа. — Вы знали! Вы все знали изначально! — обвинил он.       — Знал ли я мальчика, который помог маленькой русалке вернуться в озеро? Несомненно. Был ли человек, пришедший сюда, чтобы похитить русалку, тем мальчиком? Нет. Единственным способом для Джареда оставалось пересечь Завесу. Только это могло вернуть того, кого он искал.       Джаред, пожалуй, понял смысл слов даже быстрее, чем Дженсен.       — Это был ты! — Он широко раскрыл глаза.       Дженсен неловко пожал плечами. Не так он представлял себе этот разговор.       — Я собирался тебе сказать. Воспоминания возвратились после твоего ухода. Прости.       Нахмурившись, Джаред опустил голову, а затем целеустремленно повернулся к Стражу.       — Как остановить разрушение Завесы?       Дженсен отвел глаза: русал не захотел обсуждать прошлое, и это совсем не означало прощение. Но, справедливости ради, угроза исчезновения магии все же была важнее.       — Почему бы вам не сделать все самому? — потребовался ответа у отшельника Дженсен.       — Я дух.       Для духа его трубка была слишком материальна, а интерес к мирскому слишком приземленный.       — Мы направляем людей, а не вмешиваемся в их дела.       Тут Дженсен мог бы поспорить.       — Так направьте меня, — попросил он сквозь стиснутые зубы.       — Нужна магия. И… жертва.       — Вот это легко. — Дженсен с готовностью подошел к бессознательным телам. — Все четверо, или одного хватит?       — Дженсен!       Да не собирался он их убивать! Но ему категорически не нравилось, что им опять пытаются управлять, пусть и под предлогом всеобщего блага.       Джаред подошел ближе и требовательно протянул руку.       — Жемчужный коралл, что я тебе отдал, он все еще у тебя?       Дженсен не сразу понял, о чем тот спрашивает. А потом вспомнил о пористом камне и, поколебавшись, достал его из кошеля на поясе.       — Он бесполезен, я проверял. Фон странный, но магических свойств нет.       Джаред забрал коралл и протянул его старику.       — Магия.       — Чистейшая, — со вздохом согласился отшельник, но камень не взял.       Кажется, Дженсен что-то пропустил. Джаред кинул на него быстрый взгляд и закусил губу.       — Русалки — одни из хранителей магии, — виновато пояснил он. — Кораллы на дне озера — это то, что позволяет нашему миру ее сохранять. Мы распыляем их над океаном.       — Так же, как дриады сеют семена с млечных дубов или как фениксы распространяют пепел возрождаемой жизни, — добавил старик. — Чистая магия.       Джаред встал рядом с Дженсеном.       — Я не мог тебе этого рассказать. — Он что, извиняется?! — Магия материальна, Дженсен. И мы можем ее потерять. Как хранитель, я не могу такого допустить.       Знал же, что с этим камешком что-то нет так! Проверил, но интуиция все равно орала благим матом. Он чуть в Завесе не потерялся из-за него! Чистая магия, значит?       Дженсен молча смотрел, как Джаред кладет коралл на скалу и растирает его в порошок.       — Что за жертва? — хмуро спросил он у отшельника. Будь Джаред хоть трижды хранителем, он не даст ему принести себя в жертву.       — Отказ. Вы оба должны отказаться от своих миров.       — Всего-то?       Страж опять обратил на него свой внимательный, слишком много знающий взгляд.       И Дженсен начал осознавать.       Ни тебе водопровода, ни голограммного видеофона, ни современной квартиры на вершине небоскреба. Мелочи, но они давали понять: он никогда не вернется обратно. Не скажет Дей спасибо за помощь, не попросит прощения у Маннса за пропущенную свадьбу, не сведет счеты с дядей за испорченную жизнь. И не сможет помешать тому, что угрозой висело над ним долгие годы, крепко связывая по рукам и ногам. Дженсен никогда не планировал остаться в магическом мире. Он хотел разорвать связь с судьбой полукровки и жить как все нормальные люди.       Туманный Страж не соврал. Это было жертвой. И взгляд Джареда говорил, что он тоже это осознает. Если миром Дженсена являлась Земля, то его — океан. Он ведь любил его, любил воду. Расстаться с ним навсегда, смириться с мыслью, что не увидит семью… Это не было для него просто. Это не было просто для них обоих. А что у них было? Утерянное доверие и призрачный шанс, что они смогут ужиться вместе в этом чужом для них мире?       — Вы начинаете понимать. Это хорошо.       Старик все меньше походил на подглядывающего из кустов растамана, за которого его принял некогда Дженсен, и становился тем, кем был — Туманным Стражем, оберегающим вверенную ему магию.       — Не только магию, — заговорил он. — Я обещал твоему деду, что верну ему внука. Это было важно.       — Вы и мысли мои читаете?!       — Я сделаю это, — твердо вмешался Джаред. — В том, что происходит с Завесой, есть и моя вина. Я исправлю ошибку. — Самоотверженность, ну конечно. — Но что будет с теми, кто все еще за Завесой?       — Завесы, через которую они могли бы пройти, больше не станет.       Джаред вздрогнул. А Дженсен, наоборот, смирился. Всех не спасти. Он кинул взгляд на тела в снегу.       — А что с этими?       Четыре озлобленных, жаждущих мести человека. Возможно, он мог бы с этим справиться, но не очень хотел. Впрочем, если оставить их так в снегу, они сами отправятся на тот свет.       — Их я могу вернуть обратно.       — Отлично! — Дженсен быстро присел перед Моррисом и, найдя у него во внутреннем кармане пиджака записную книжку и ручку, набросал на развороте несколько слов. — Все, можешь их отправлять.       Поднявшись, он смотрел, как тела быстро окутывает туман, и они исчезают.       — Что ты написал? — Джаред с любопытством наклонил голову.       — Послание крестному, — хмыкнул Дженсен и повернулся к русалу. — Готов?       Джаред все еще чувствовал вину перед существами, оставленными на Земле, но больше не колебался.       — Готов.       Навсегда уничтожить Завесу — если бы кто сказал, что это так просто, Дженсен бы не поверил. Но это и не было просто. Это было магией. И жертвой. Когда все прекратилось, он это почувствовал. Связь, соединяющая его с двумя мирами, разорвалась. Дженсен видел только скалы и далекие Дикие горы. Туманный Страж исчез, рядом стоял только Джаред. И им надо было как-то жить дальше.       Дженсен поддел сапогом снег.       — Ну и какие планы на жизнь, русалка? — спросил он.       Изучающий скалы, Джаред обернулся и какое-то время молча его разглядывал.       Перед ними всегда стояла стена — принадлежность к разным видам, к разным мирам, Завеса, обман. Как разделяющий озеро лед. Теперь не осталось ничего, но стена стала только выше.       — Чем он тебя держал?       Дженсен удивленно моргнул.       — Так ты сказал другому проводнику. Я запомнил.       — Да, ты всегда все запоминаешь, — усмехнулся Дженсен и нервно взъерошил волосы.       Джаред не сводил упрямого взгляда. Он готов был выслушать. Если Дженсен готов рассказать.       — У него была капсула, — выдавил из себя Дженсен. Даже сейчас вспоминать о том, что он оставил позади, оказалось тяжело. — С моим семенем. Полукровки рождаются редко, разбавленная кровь чаще, но и их непросто зачать. Я видел, как сошел с ума мой учитель. Они все сходят с ума. Дядя достаточно быстро понял, чем меня можно удержать. Я не… я…       — «Есть дети, которые не должны рождаться»? — понимающе уточнил Джаред.       Дженсен неохотно кивнул. Это было единственное объяснение, которое он мог предложить.       — Я собираюсь разыскать чародеев и попросить их вернуть магический народ домой.       — Что? — не понял Дженсен.       — Мои планы на жизнь. Ты спрашивал.       На мгновение Дженсен потерял дар речи.       — Легких путей не ищешь, да, русалка? — Он усмехнулся.       Джаред пожал плечами.       — Дедушка не сказал, что это невозможно. Он только сказал, что они не смогут пройти через Завесу.       Способность русала обращать внимание на такие незначительные детали, определенно, доставит еще немало проблем.       — Чародеев не так легко найти, — заметил Дженсен. — Разве тебе не понадобится проводник?       — А мне нечем заплатить.       Гаденыш! Отомстил! Дженсен восхищался им.       — Расплатишься потом, — предложил он.       Джаред передернул плечами.       — Или, — медленно продолжил Дженсен, — я мог бы это сделать потому, что хочу пойти вместе с тобой. Вернуть домой тех, кого похитил — звучит не так уж и плохо.       — А ты… хочешь? — Джаред смотрел серьезно, пристально. И в этом вопросе было куда больше, чем он, должно быть, осмелился озвучить вслух.       От ответа Дженсена сейчас зависело все. Сердце загнанно стучало. Приняв решение, он обхватил русала за шею и соприкоснулся с ним лбами.       — Да, — уверенно сказал он. — Хочу.       Джаред расслабился, закрыл глаза и какое-то время просто стоял неподвижно, а потом неохотно отстранился.       — Дженсен?       — Что?       — Ты же понимаешь, что раз Завеса перестала существовать, твой дядя не сможет использовать твоих вероятных детей?       На мгновение Дженсен непонимающе застыл, а затем расхохотался.       — Черт! Ты прав, русалка!       — Дженсен?       — Хмпф… что?       — Думаю, ты должен знать: русалки — это девушки, а я…       Дженсен еще долго смеялся, слушая, как Джаред объясняет ему про различие полов жителей Океана. Он готов был слушать вечно.       Тот все-таки добился своего: нашел неизвестно кого и неизвестно где. Пока лис ловил рыбу, она сама схватила его за хвост. Знал ли дед, двадцать шесть лет назад читая написанное в дыму имя, какое оно будет нести значение? Было ли это делом рук охранявшего туманные земли божества? Дженсен не знал наверняка. Но точно знал, что станет делать дальше.       Пожалуй, он еще какое-то время послушает рассуждения Джареда о его половой принадлежности. А потом наглядно докажет, что это уже совсем не важно. Потому что тот больше не русал. И не русалка.       Дженсен ждал этого с нетерпением.       

***

      — Что это?       — Ваза.       — Я вижу, что ваза. Что она здесь делает?       — Ну… я разбил твою… И… ты же говорил, как она тебе была дорога… Поэтому я подумал, что раз нашел похожую…       — Поправь, если я ошибаюсь: мне пришлось поджидать в шиповнике, проникать в королевскую темницу, взламывать магические замки, вытаскивать тебя из-за решетки и убегать полдня от стражи только потому, что ты решил стащить вазу? Ночной королевский, мать его, горшок?!       — Ты злишься?       — С чего бы это?!       — Я хотел загладить вину.       — У тебя это отлично получилось!       — …       — Эй, рыбка, не обижайся.       — …       — Джаред?..       — …       — Джаред, послушай… Я… я ненавидел ту вазу.       — Что?!       — Ну не совсем ненавидел, но… кхм…       — Ты что, смеешься?!       — Извини, но это действительно смешно.       — Дженсен!       — Хмпф… Черт, не могу!.. Королевский горшок! Ха!.. Прости, прости, я больше не смеюсь…. Кхм… Наверное, давно следовало тебе рассказать. Я… Мне было пятнадцать, когда я решил, что уже достаточно взрослый. Я взял с собой Маннса, и мы вместе проникли в музей. Учитывая род моего занятия на тот момент, я рассчитывал украсть что подороже и продать это в обход внимания дяди. А Джейсон… Он всегда интересовался моими исчезновениями, и у него были нужные связи. Но стоило мне спрятать вазу, как нас накрыла полиция. И, в общем, мы загремели за решетку. Как и ты.       — Ты украл ее?       — Ты упустил суть. В тот день из-за глупой мальчишеской самонадеянности я подставил не только себя, но и Маннса. Синдикат нас вытащил, но с тех пор дядя не спускал глаз ни с меня, ни с него. И он никогда не давал мне об этом забыть.       — Из-за меня у тебя могли быть неприятности.       — Могли.       — Наверное, мне стоит вернуть ее обратно?       — Ну уж нет. У меня было свое напоминание о совершенных ошибках, у тебя теперь свое. Постоянное лицезрение — на редкость эффективная штука.       — То есть ты больше не злишься на меня?       — Вот еще, конечно злюсь.       — Дженсен?       — Что?       — Я оставил им записку с извинениями и немного денег.       — Что?!       — Я подумал, что так будет правильнее.       — Охренеть.       — Ты все еще злишься?       — Нет, я охреневаю. От тебя. Записку?.. Черт! Ха! Поверить не могу!.. Ладно, забыли. Пошли в постель, русалка. После кустов у меня вся задница в шипах, и вытаскивать их тебе.       — Тебе больно? Мне сходить к лекарю за травами? Я мог бы…       — Ай! Ты за что хватаешься! Я же сказал, что там шипы!       — …       — Ммм… А вот против этого возражений не имею. К черту лекаря. В постель!