Простудное откровение

      Не то чтобы в аду что-то поменялось, однако в одном определённом районе, где жили в основном суккубы, инкубы, купидоны и другая соблазняющая на удовольствия нечисть, все тряслось от разразившейся простуды того самого — первого инкуба. Его слава шла впереди него, поэтому юные демоны, которые попадали к нему в подчинение, всегда удивлялись его гораздо менее зловещему виду, чем они ожидали. Однако, Тай (в аду ходили слухи, что только правители знают настоящее имя инкуба) доказывал в первый же день, что все слухи даже приуменьшали ужас и кошмар нахождения рядом.       Замок Тая сотрясался от его кашля и чихов уже неделю, а те, кто рисковал спросить, каким образом высокопоставленный демон умудрился простыть, вылетали из самой высокой башни со связанными крыльями. Последствия таких полетов были не смертельными, но достаточно неприятными, чтобы демоны запомнили правило «Не задавай лишних вопросов, чтобы не сращивать переломы следующую неделю».       В самом замке было темно и жарко, все камины горели ярким адским пламенем, превращая каменный замок в настоящую парилку. Но ни один из слуг Тая не осмеливался понизить температуру и на градус. Кому-кому, а им был известен нрав господина лучше всех. — Инкуб Тай велел не пускать гостей, — прислужник не смел поднять глаз на высокопоставленного гостя — об этом слухов ходило мало просто потому, что те, кто умудрялся его разгневать, не доживали до следующего кровавого восхода. — И ты собираешься меня выгнать? — голос демона, который был остановлен в дверях, прогремел прямо над макушкой слуги, а тот только сглотнул, уже проклиная собственный грешный путь в среднем мире — именно из-за собственной блудной натуры он был отправлен в служение к Таю. — Нет, господин, я предупреждаю вас о том, что он вряд ли будет вам рад. — Тай всегда мне рад. — Вы никогда не видели его больным. — Как и ты, прочь с дороги, ты отнимаешь у меня время, — демоненок отпрыгнул, вжимаясь в стену и стараясь казаться как можно меньше, мечтая только о том, чтобы выжить сегодня. — Вот и умничка.       Демон сложил свои огромные крылья за спиной плотнее, чтобы втиснуться в узкую дверь, он ругнулся под нос и направился в одну из башен, безошибочно определяя, в какой из спален спрятался больной инкуб. Очередной приступ кашля, сотрясший стены, застал незваного гостя на лестнице. Сверху послышался отборный мат хриплым, гнусавым голосом, а гость, который протирал крыльями своды прохода, только хихикнул. Если бы кто-то со стороны увидел этот смешок, то вряд ли поверил бы своим глазам. — Илиар, принеси мне еще воды, — охрипший и слабый голос раздался из-под полога, едва гость успел открыть дверь. — Я, конечно, могу сбегать за водой, но предпочел бы отправить слуг.       Полог поднялся, являя взору гостя еще более хрупкого, чем демон помнил, Тая. Светлые волосы инкуба были влажными и торчали во все стороны, нос был красным, а глаза припухшими, но он все еще выглядел, как греческая статуя. — Я не звал тебя, Аваддон.       Голос Тая стал жестче, он сел в постели, смотря на гостя, явно недовольный его присутствием, но Аваддон никогда не впечатлялся выпадами инкуба, поэтому подошел ближе. — Мне и не нужно приглашение, мой хороший, — князь ада сел на постель рядом с больным, он смотрел прямо на него, занимая своей аурой добрую часть спальни. Не то, чтобы Таю была не знакома эта аура или сам князь, но видеть его сейчас совершенно не хотелось. — Это мой замок, Аваддон, я имею право побыть один в своем собственном замке.       Инкуб отвернулся, укрываясь одеялом по самый подбородок, а демон хрипло рассмеялся, проводя по изгибу тела Тая рукой. Аваддону нравилось видеть, насколько миниатюрным кажется Тай рядом с ним, по правде говоря, многое ему нравилось, когда инкуб был рядом. Но тот был строптив, самоволен и недоверчив до абсурда. — Уйди, — попытался вновь добиться своего инкуб, так и не повернувшись к демону. — И не подумаю. — Зачем ты пришел? — Проведать тебя, — Аваддон провел пальцами по спине собеседника, прямо там, где начинались крылья, невидимые сейчас в хрупком человеческом теле, в котором большую часть времени находился Тай. — Зачем? — Если скажу, что скучал, ты поверишь?       Изо рта инкуба вырвалось только фырканье, уже знакомое Аваддону, до зубовного скрежета изученное. Демон знал, что сегодня ему предстоит взять свой нрав под контроль, чтобы добиться желаемого, поэтому никак не отреагировал. Однажды он уже ломал нос инкубу за такое, но теперь был намерен взять крепость доверия терпением. — Я все еще хочу пить, — видимо осознав, что отвязаться от гостя не получится, инкуб решил добиться его ухода другим способом.       Аваддон кивнул спокойно, дернув за колокольчик, чтобы вызвать одного из прислужников. Демоненок появился достаточно быстро, но так и не решился поднять взгляд, через несколько минут на тумбочке рядом с инкубом появился графин и несколько стаканов. — Налей, у меня слабость, — в голос Тая проскользнули капризные нотки, но и на это гость был не намерен реагировать, даже учитывая, что занимал место в иерархии выше, чем сам инкуб и, по идее, не должен был ему прислуживать. — Спасибо, — Тай принял из рук демона стакан и выпил его залпом, счастливо выдыхая. — Расскажешь, что привело тебя ко мне? Или будем играть в игры? — Я уже сказал, просто ты не хочешь слушать. — Ты сказал какую-то херню, которую я даже не запомнил. Я хочу услышать правду. — Я пришел тебя проведать и провести с тобой время, потому что мне тебя не хватает. — Блять, прекрати пожалуйста и просто отъебись.       Аваддон не сдержал рыка, который заставил инкуба закрыть рот, но это была проигрышная тактика — Тай просто замыкался в себе, когда получал такой ответ на свои капризы. Демон сглотнул, переваривая собственную злость и стараясь успокоиться. Через пару вдохов ему удалось — Аваддон старался помнить о главной цели, которая его сюда привела. Такой шанс предоставлялся один на миллион, и не воспользоваться им было бы смерти подобно. Демон лег на кровать инкуба, поворачиваясь к нему лицом, к сожалению, имея возможность наблюдать только ком одеял, смутно повторяющий очертания фигуры Тая. Гость вздохнул и придвинулся ближе, вдыхая глубоко до мурашек знакомый запах кожи инкуба. Это не были те самые феромоны, с помощью которых Тай мог подчинить волю любого существа в поразительно большом радиусе — это был запах его кожи и немного пота — судя по всему, инкуба продолжало лихорадить. — Давай ты не будешь доводить меня, а я не буду говорить чего-то, что ты не хочешь слышать. Расскажи мне, как ты заболел? — Это я тоже не хочу обсуждать, — Тай прозвучал еще более уязвленно, чем, когда Аваддон говорил ему о том, что скучал, а это настораживало. — Почему? — Может потому что это не твое демоническое дело, ваше Высочество? — Прекрати. — Я не буду это обсуждать, я бы вообще предпочел побыть один. — Плохо тебе, потому что я не собираюсь никуда уходить.       Они лежали рядом и молчали. Сперва инкуб сопел недовольно, после его дыхание выровнялось, а через еще минут десять до демона донесся тихий всхрап. Аваддон улыбнулся, придвигаясь бесшумно ближе и сам прикрывая глаза, он не смог бы заснуть, но лежать рядом с Таем было приятно, особенно когда он не пытался спорить и отталкивать всех от себя.       Аваддон вспоминал их первую встречу, когда набить рожу Таю хотелось гораздо больше, чем поддаться действию его феромонов. В те далекие времена князь жил обособленно, предпочитая встречаться с другими правителями редко и наедине. Только Лилит смогла убедить его, что его присутствие на общих собраниях будет полезным для гармонии в аду. Люцифер считал, что она права, а Аваддон был не слишком против являться в замок Вельзевула раз в месяц.       Тай зацепил внимание князя сразу — он был дерзким, соблазнительным и страстным. О последнем Аваддон узнал, как только вышел из зала собраний — он был затянут в небольшую нишу и оглушен феромонами и энергетикой Тая настолько, что смог взять себя в руки только, когда они были близки к финишу. Только вот момента, когда Аваддону захотелось большего, чем просто страстного любовника, демон не помнил. Зато помнил каждую реакцию Тая на любую попытку сближения — он шипел, кусался, лез трахаться, сбегал, дрался, кричал, а еще никогда не позволял ни оставаться на ночь, ни оставлять себя.       Люцифер подшучивал над падшим за его чувства к инкубу, но ни в коем случае не пытался его отговорить или оскорбить. Только один вопрос Люцифера заставил Аваддона замереть, а внутри демона будто замерзал ад при осмыслении сказанного падшим: «Может, он так сопротивляется, потому что у него кто-то есть?»       Прошло уже несколько лет с тех пор, как Люци задал этот вопрос, а Аваддон до сих пор замирал, когда вспоминал о нем.       Тай завозился, поворачиваясь лицом к гостю и ворча себе под нос, он морщился и бормотал, а демон смерти снова поймал себя на том, что улыбается. Прежде, чем демон смог себя остановить, он уже коснулся мягкой кожи Тая, проводя по его щеке ладонью. Инкуб поморщился и открыл глаза, сонно смотря на демона. В первые пару секунд, пока Тай еще не успел окончательно проснуться, он был почти нежным, что вселяло в Аваддона гораздо больше надежды, чем их регулярный секс. Но всему хорошему когда-то приходит конец — больной стряхнул с себя остатки сна и нахмурился. — Ты что делаешь? — Трогаю тебя. — Зачем? — Потому что хочу. — Я не буду с тобой спать. — Потому что ты не хочешь?       Демон знал, что это почти нечестный вопрос, но ничего не мог с собой поделать — он хотел хоть как-то вывести инкуба из состояния постоянной защиты. — Не говори глупостей, я инкуб, я всегда хочу. — Тогда почему? — Потому что моя аура и феромоны сейчас не со мной, так что я не могу дать тебе того, что ты хочешь.       И это была первая честная мысль Тая, которую он озвучил Аваддону за все время их знакомства. Эти слова приоткрывали завесу защиты инкуба, показывая демону, что на самом деле беспокоит его любовника. — Кто сказал, что мне это нужно, чтобы хотеть тебя? — Неужели ты настолько примитивен, что тебе достаточно внешности? — Мне достаточно тебя, Тай, — Аваддон не собирался упускать возможности, он придвинулся ближе, почти вплотную, а инкуб предпринял попытку отодвинуться, но был остановлен крыльями, которые закрыли их в кокон и не давали Таю сбежать. — Я хочу тебя всегда, в любом виде и состоянии, даже сейчас без твоих сил, с красным носом и всклокоченными волосами, — И ты решил мне это сказать сейчас, потому что?.. — Потому что ты не хочешь верить мне, когда можешь соблазнить своими силами, ты бежишь, закрываешь уши и прячешься. И твоя простуда — это лучшее время доказать тебе, что я хочу быть рядом не потому что ты инкуб, не потому что ты красив, а потому что хочу заботиться о тебе, — Тай поднял руку, он закрыл ею рот демона, не давая Аваддону продолжить, в его глазах метались сотни чувств и сомнений, которые он не мог скрыть, а князь нахмурился, желая высказать все. — Не говори того, о чем пожалеешь, — это был не приказ, скорее почти мольба, Тай звучал надломленно и устало и вряд ли это было связано с простудой. — Не нужно дальше, хорошо?       Инкуб убрал руку, опуская взгляд, будто не мог больше смотреть в глаза Аваддону, а вопросов у последнего стало гораздо больше, но он не успел их задать, так как инкуб продолжил. — Обещай мне, что уйдешь, когда я все тебе расскажу. — Сперва расскажи, а после разберемся, хорошо? — Блять… Аваддон, ты невыносим, — инкуб стукнул его ослабевшим кулаком по груди и тут же уткнулся в нее лбом. — Это не простуда. Меня прокляла одна ведьма, — Аваддон напрягся, чтобы проклясть демона такой силы, как Тай нужно было постараться. — У нее была сделка с Люцифером, о которой я не знал, иначе я бы не полез. Это было еще в средневековье, но условия проклятия не осуществлялись почти восемьсот лет, — Тай невесело хмыкнул и зарылся носом в рубашку Аваддона, а тот не смел даже двинуться, чтобы не разрушить момент. — Я соблазнил ее жениха прямо перед свадьбой и разрушил ее планы, возможно, она его даже любила, а это проклятье было местью, — он тянул, будто вовсе не хотел рассказывать эту историю, но что-то заставляло его продолжать. — Первой частью проклятья было условие о появлении существа, которое станет мне дорого… «Как только в сердце твоем кто-то найдет отклик», — Тай процитировал первую часть проклятья, делая глубокий вдох. — «Потеряешь ты силы свои, а вернутся они к тебе, коли взаимности добудешь».       Инкуб закончил и затих, никак не выдавая своего существования, он даже старался дышать тише, а Аваддон хмурился, не совсем понимая всего смысла истории. — И ты не получил взаимность? — Поэтому я остановил тебя, я не хочу, чтобы ты лгал, — голос Тая звучал непривычно, он был полон горечи и отчаяния. — Потому что, если бы ты правда чувствовал что-то в ответ, мои силы бы вернулись, понимаешь? — И ты отталкивал меня все эти годы, также, как и всех, чтобы не осуществить первую часть проклятья? — Но ты оказался упертым бараном.       Тай отвернулся от князя, утыкаясь носом в его крыло, но не собираясь больше заговаривать, он итак сказал слишком много. — А там ничего не было о том, что тебе неплохо было бы поговорить со мной? Дать мне шанс сказать, что я чувствую? — Будто от того, что я признаюсь, а ты фальшиво признаешься мне в ответ, проклятье рассеется. — Ты меня достал.       Аваддон дернул инкуба, подминая его под себя и садясь на его бедра. Он зафиксировал руки Тая над его головой одной рукой, а второй повернул его лицо, чтобы смотреть в его глаза. — Слушай сюда, противный, маленький, невыносимый Инкуб! Я влюблен в тебя, я бегал за тобой последние сколько? Десять лет? Пятьдесят? Я со счета сбился! Ты меня достал и сегодня ты поверишь мне, иначе я из тебя дух выбью.       Тай хмурился, пытаясь вырваться из стальной хватки демона, а тот только расходился все больше, подавляя инкуба своей силой. Но прежде чем Аваддон смог продолжить, его окутал до умопомрачения сладкий, знакомый, манящий запах. В глазах стало мутиться, а все тело заполнялось одним определенным желанием — трахнуть Тая прямо здесь и прямо сейчас. — Прекрати, я не закончил, — Аваддон рычал в лицо инкуба, который сперва недоуменно посмотрел на него, а после улыбнулся счастливо, отводя глаза. — Но мы все равно займемся сексом, когда я прекращу? — Сперва я тебя отшлепаю, после искупаю и заставлю поесть, потому что ты уже на Самаэля стал похож, а после мы займемся сексом. — Ты зануда, ты в курсе? — И ты все равно влюбился в меня, — Аваддон рассмеялся счастливо, не сразу замечая, с каким восторгом на его улыбку смотрит Тай, а после склонился, целуя его гораздо мягче и нежнее, чем когда-либо. — Но ты влюбился первым, крыло даю на отсечение. — А я даже не собираюсь спорить.       Демон смерти продолжал улыбаться, обнимая руками и крыльями самого строптивого инкуба, которого когда-либо видел ад.