Путешествие до жизни

—К-кто там-м? — тихо и уверенно, как бы парадоксально это ни было. Из залитого ярким светом проёма вышел невысокий мужчина, по голосу скорее старец. — Вы пр-пришли на службу, верн-но? Новопоч-чившим мы в-вс-всегд-да рад-ды. Моё имя Хуокко. Пр-прошу, заход-д-дите, не стесняйтесь. Старик, посторонившись, пригласил войти. Не внушающее доверие здание вмещало в себя намного больше народа, чем могло показаться, а помимо толпы где-то в центре виднелся не маленьких размеров алтарь: на возвышающемся подиуме, составленном будто из металлических кубиков, из зазоров между которыми полыхали алым огнём ликорисы — цветы смерти, лилия демонов. Скрытые ими дары и чаши были практически не видны. Не сразу заметила, что уже довольно продолжительное время, с момента встречи первого адекватного существа, Мог молчал. Серьёзно, он настолько скучно рассказывал всю дорогу о своём детстве, о ссорах с приятелями, о своих махинациях с общим урожаем, да даже о ночи с Любимой за забором её поместья (!), что я просто отключилась от всего этого. В общем, это очень настораживало. Уделила момент и спрятала смычок под юбкой, пока никто не видел. Или видел, не сильно разбираюсь во всяких шифровках. Это мальчишка с друзьями уже собаку съели на в таких делах. —Сегод-дня мы собрались зд-здесь дабы поч-чтить нашу Богиню, легенд-дар-р-рную Аментет, что дала нам шанс на жизнь, ц-цель и силы, дабы прод-должить нести веру и суть Её. И пусть сейч-ч-час Она не с нами, все мы останемся верны Ей. Д-да снизойдёт нам воля Её, благословение Её, да примет Она души наши грешные и оч-очистит их могущ-ществом своим от скверны, что есть жизнь наша до жизни настоящ-щей, — спокойное лицо обрамляли седые волоски и скудная бородка, сам встречающий оказался и вправду старичком в классических одеждах католического пастора с чем-то красным у шеи. Слишком бледный, даже для ожившего трупа, особенно для трупа, слишком плавное движение рук, слишком живой голос, хоть и заикающийся. Буквально каждая деталь в нём кричала, отдавалась в голове набатом и била по интуиции. Парящие под крышей, причём соломенной, свечи а-ля большой зал лучшей школы волшебства идеально освещали центр помещения, тогда как стены прятались во тьме. Магия, чтоб её. Оставаться в центре внимания совсем не хотелось, все мои внутренности рвались подальше отсюда, но выход печально спрятался за многими и многими спинами присутствующих. Крохотными шажками, не привлекая лишнего внимания начала своё движение ко тьме и сразу чуть не упала: совершенно невозможно было ожидать пронзительного завывания, перемежающегося с треском и скрипом старых костей. Те, кто стоял позади, двинулись к центру, находящиеся до этого в центре — к стенам, затем наоборот и так по кругу, будто пляски познавших всю прелесть наркотических трав коренные жители земной Америки. Зато удалось протанцевать к стенам, прямо во мрак. И я вздохнула спокойней, если бы не увидела забетонированные в стену тела, распятые и по частям, некоторые будто сошли со страниц о пытках средневековой инквизиции, подвешенные к потолку за пальцы и с дырами в груди, словно до ухода за грань он или она упал на частокол из одних копий. Некоторые камни в стене отливали ядовито-зелёным светом, как и парочка тупых топоров. —Знаешь, дорогая, мне очень не нравится взгляд нашего нового знакомого. По крайней мере, очки ему не очень-то и нужны, — с неслышимой ранее серьёзностью, тихо произнёс Мог. Вспомнилось, что часовенка посреди кровавого озера расположена. — Предлагаю быстренько уносить Ваши милые ножки, желательно подальше отсюда. Единственной дельной мысли своего заказчика помешало осуществиться салатовое свечение, исходящее из алтаря. Приковало всё внимание к себе, завораживало своими завихрениями. Вязкая тишина опустилась так же резко, как и началась, лишь оглушила ещё сильнее. Народ в буквальном смысле замер на месте. —Ммм, Я вижу среди вас новые лица, ку-фу-фу~, — нежный голосок никак не вязался с изуродованной алыми полосами, словно трещинами разлитые струйки крови по всему телу, так сильно контрастирующие с глазами цвета свежей мяты и выделяясь на фоне жемчужно-серых длинных волос. — Все вы знаете, верно, какой бы ни была беда, которую вы можете принести в этот мир, просто жить — не преступление. И пока живые всё ещё живы, они не могут понять этой элементарной действительности. Люди, человечество, могут изменить мир… А умерев, вы можете показать им истину, в самом деле-е~! Они —живые, которые не могут терпеть боль, —взмахом руки указав на стены, — нуждаются в еде и сне, устают, загоняют себя в рамки! Но мы можем помочь им. Мы поможем им выжить, лишь победив их, ку-фу-фу-фу~ Безумная речь предположительной богини завлекла и меня на какое-то время. Однако здравый смысл, на мгновение мелькнувшая в памяти улыбка моего мальчишки и настойчивый еле слышный шёпот Мога прекрасно справились с отрезвлением моего рассудка. По всей площади помещения из центра разлетаются зелёные и красные капельки света, впитываясь в каждого внемлющего, а незаметные на фоне каменных стен во мраке тёмно-серые впитывались уже в девушку. Двигаться было опасно, особенно сейчас, когда разношёрстная толпа стоит каменными изваяниями самим себе, а тирада никак не кончалась. Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем Её голос стих. Ближайшие к ней три ряда живых трупов резко развернулись, большая часть оставшихся покорно, с огромным благоговением, нарисованным прямо на лице, а то и на черепе, опустились на колени. Стоять остались единицы, и я не была в их числе. Может, моя семья и была аристократами лишь номинально, может, я в силу обстоятельств и недополучила знаний, но мозги у меня имеются. И в конкретный данный момент они очень настойчиво просят не высовываться. Даже Мог перестал шептать угрозы на случай моего решения остаться в секте. Ещё не все успели преклониться перед божественным ликом, как самые умные, и одновременно самые глупые, решили тихонько скрыться. Не удалось. Несколько типов быстро подходят к тому смельчаку, грубой хваткой останавливают и после неудачного опроса с размаху наносят несколько ударов. От одного несчастный согнулся едва-ли не пополам, от второго его голова, казалось, вот-вот оторвётся. Этот живой труп был странным. Не потому, что молча терпел, нет, совершенно по другой причине. Он ДЫШАЛ. Что в этом мире, что в родном, что живым трупам, что живым мёртвым, ник каком случае им не требовался воздух. Его дыхание было очень редким, у обычного человека такое может быть разве что в состоянии комы. И парень был так же бледен, как и все находящиеся рядом, про свои синюшные остатки плоти говорить не хотелось совсем. Сколько это продолжалось сказать трудно: с одной стороны, время будто замерло, с другой — мыслей пронеслось столько, что хватило бы на несколько дней раздумий. Те немногие, кто в самом начале не понимал сути происходящего, теперь покорно принимали свою судьбу. Избиваемый до этого парень лежал у выхода, весь помятый, словно сбитый массивным грузовиком на полной скорости. Со стеклянным взором в никуда. Жутко. А могла ли я помочь ему? Нет, не так. Хотела ли я помочь? Безусловно, доброе сердце ещё не до конца сгнило в моей рассыпающейся тушке. Но не сделала ничего. Можно придумать множество оправданий, но правдивым будет единственное. Мне важнее выжить самой, выполнить дементорово задание, найти выход обратно домой и вернуться наконец к своему мальчишке. Определённо, проведённые на кладбище и во сне пять десятков лет повлияли на меня, убрали излишнюю активность и позволили понимать собственные приоритеты. Хах, это потянуло бы на серьёзную работу по психологии, если бы в её мире знали о живых мёртвых. Но смотря на этот мир и к чему всё идёт… Нет, пусть на родине всё останется так, как есть. Богиня ещё что-то говорила, ей отвечали хором, точно в лицее на уроке музыки. Вокруг что-то светилось, но мне не было до этого никакого дела. Я обдумывала план, побега по-тихому или побега с прорывом сейчас было не важно. И этого не потребовалось, когда народ начал подниматься с колен и весело обсуждать что бы то ни было. Богини не было, монаха по близости тоже не наблюдалось. В голове билась единственная мысль: валить отсюда пока не поздно.