Это мой котенок.

       Пак Чимин просыпается в теплых объятиях. Лучи давно поднявшегося солнца нежно греют оголенную спину. А в макушку теплым дыханием упирается самый любимый крольчонок на свете. Он счастлив как никогда раньше: глупо растягивает губы в счастливой улыбке и поднимает глаза на наблюдающего за ним Чона, у которого не менее глупое и счастливое выражение лица. Он гладит юношу по волосам, шепча тихое «Доброе утро», а тот, находясь все еще в сладкой неге, вытягивается во весь рост, сладко простонав от приятной боли в теле. Но все его настроение улетучивается, когда о смотрит на время, глаза округляются в шоке и резко принимает сидячее положение.        — Твою мать!        — Что такое, котенок? — взволнованно интересуется Чон.        — До пары осталось полтора часа! Я не успею даже добежать до дома… — он закрывает руками лицо и протяжно безысходно стонет.        — Не думаю, что это проблема. — умиляется реакции младшего он. — Иди в душ, я тебя отвезу. — Он встает с постели и накидывает на плечи халат, перевязывая пояском.        Чимин, тут же просияв ликом, соскакивает с кровати, чмокает старшего в щечку и ретируется в ванную комнату. Чонгук готовит завтрак, прислушиваясь к шуму воды в душе. Ему откровенно нравится такое утро. Утро не в одиночестве.        И, кажется, это счастье они делят на двоих. Чимин выходит довольный из душа, в другом халате Чона и с полотенцем на плечах, куда стекают капли воды с мокрых волос. Чонгук хмурится на это, а потому с заботой старшего начинает сушить волосы до неприличия довольного парня.        — Ты можешь простыть, котенок! — мило бурчит он. — Ты должен трепетнее относится к своему здоровью.        Тот лишь лыбу давит в ответ, а затем плотно прижимается к чужой груди, обхватывая ручками талию. Кажется, Чимин даже начинает мурчать от этого всепоглощающего счастья, и мило трется носиком о незакрытую халатом грудь мужчины.        Чон думает, что сейчас лопнет от умиления, и обнимает это милейшее создание в ответ. Они стоят так примерно пять минут, даря друг другу взаимное тепло и заботу. И словно весь мир сосредоточен только в этой комнате. Чонгук понимает, что не сможет прожить и минуты без этого мальчика.        Потом они завтракают, наспех собираются и вот Чон уже выезжает с подземной парковки на своем дорогом автомобиле. Он не принимал душ, поэтому просто зачесал волосы рукой, а они легли, как им того захотелось. Так что сейчас он выглядел невероятно сексуально, в купе с простой белой рубашкой и черными узкими джинсами. Чимин просто не мог отвести взгляд от этих обтянутых и мощных бедер, венистых и сильных предплечий, что были открыты из-за закатанных рукавов, и эти красивых длинных пальцах, что так глубоко входили в него вчера, доводя до исступления, а сейчас спокойно сжимают кожаный руль. В голове все чаще всплывают картины прошлой ночи, в низу живота начинает стягиваться узел, и Чимин, сам того не замечая, громко сглатывает ком в горле.        Чон не отрывает глаз от дороги, но отлично чувствует настроение пассажира и его обжигающий желанием взгляд. Он чувствует, как в узких штанах становится тесно, и старается избежать развития опасной ситуации.        — Котенок, если ты не перестанешь так смотреть на меня, то в универ сегодня точно не попадешь. — на выдохе произносит он.        — Это твоя вина! Нечего быть таким сексуальным! — отворачиваясь к окну бормочет Чим.       Хоть парень больше не смотрел на мужчину, но его желание никуда не делось, как и напряжение между ними. Поэтому уже через минуту с тихим «Да к черту!» Чимин наклонился к паху Чона и стал орудовать там своими маленькими пальчиками, вынимая столь желанную плоть.        — Вот… Дерьмо… — сдавленно выдыхает мужчина, чувствуя жар любимого ротика, и пытается сосредоточится на дороге.       Чимин же берет по основание и тянется рукой к собственному возбуждению, освобождая его. Он надрачивает себе в такт с движениями рта. Когда в собственном паху становится невероятно приятно, а чужая головка упирается в глотку, он начинает сладко постанывать, пуская вибрации по члену Чона. У того уже сбилось дыхание и он сбрасывает скорость, стараясь держать авто ровно, так как не может припарковаться: на этом участке дороги это просто невозможно. Оттого как стонет в его член Чимин, Гук уже просто теряет рассудок, из губ вырываются хриплые полу стоны, а бедра бесконтрольно подмахивают вперед. Ощущая скорую разрядку и у себя и у Чона, Чимин ускоряется, заглатывая глубже, хотя это казалось невозможным, и остервенело надрачивая самому себе. Он первым изливается в собственную руку с громким стоном, который теряется в члене во рту. О этого горло сильнее сжимается как и губы, вынуждая Чонгука излиться в этот прекрасный ротик. Парень глотает все до капли, дрожит в послеоргазменном состоянии и тяжело дышит, выпуская изо рта все еще подрагивающий член. Слегка восстановив дыхание, он откидывается на спинку сидения и утирает тыльной стороной ладони слюну, что скатилась во время столь усердного сосания. Чон тоже тяжело дышит, но все еще не отрывается от дороги. Чимин замечает, как побелели костяшки его пальцев, что с такой силой сжимали руль все это время.        — В бардачке есть салфетки. — цедит он для Чима, который тут же достает их и вытирает руку и член, что были в сперме. Затем он заботливо прячет в белье орган Чонгука, после осторожно застегивает его джинсы. Чон набирает скорость, когда сердце успокаивается, а туман перед глазами исчезает. Он не произносит ни слова, а Чимин старается на него даже не смотреть, чтобы снова не возбудиться. А еще ему стыдно, ведь он понимает, что такая выходка крайне опасна на дороге… Но он не смог ничего с собой поделать: возбуждение буквально давило на мозги. Хотя то, что мужчина не проронил не слова его крайне пугает, он уже думает о том, как его бросят.        К тому моменту, как они подъезжают к главным воротам учебного заведения, Чимин уже тихо всхлипывает. Когда Чон дотрагивается до его руки, он вскидывает полный слез взгляд и выпаливает:        — Тебе не понравилось? Мы теперь расстаемся?        Чон даже теряется. Он хотел провести воспитательную беседу, немного похмуриться на этого парня за его выходку, но не думал, что простое молчание доведет его до такого состояния. И хотя ему чертовски хотелось сейчас прижать эту кроху к груди и сказать, что он не злиться, и вообще, никуда и никогда его не отпустит, он все равно держал на лице маску строгости.        — Мне понравилось. НО! Никогда больше так не делай! — хмуро произнес он, и дождавшись робкого кивка, притянул младшего за подбородок, уводя в тягучий, долгий и легкий поцелуй, что был на грани между нежностью и страстью.       После того, как Чимин успокоился, он пулей вылетел из салона дорого авто. Возле главных ворот его уже ждал Тэхён. Чонгук подождал, пока они скроются в здании университета, и собирался уже уезжать, но в тонированное водительское окно кто-то постучал.        Чон опусти стекло. Это был молодой парень, возможно ровесник Чимина. Он как-то странно смотрел на мужчину, который не понимал цели его действий.        — Вы очередной ебырь Пак Чимина? — в лоб спросил этот наглец. И почему-то от того, как был задан вопрос, с какой интонацией были произнесены слова, в голове Чонгука сразу встало все на свои места.        — Можете не отвечать. — продолжил он, не дождавшись ответа. — Хотя его раньше никто не подвозил, все знают: какая Пак Чимин шлюха.        — А ты хотел подкатить к нему шары, но не смог? — с издевательской ухмылкой наконец заговорил Чон. Он считал себя взрослым рациональным человеком и понимал, что не должен заводить таких бесполезных разговоров. Но стоило на горизонте появиться какой-то опасности в виде влюбленного в его Котенка придурка со спермотоксикозом, как в голове замигали красные лампочки, а все нутро кричало «МОЁ!»        — Можешь больше не напрягаться. Мы не просто трахаемся, мы встречаемся и живем вместе! — ну подумаешь, слегка приврал… Это все равно скоро станет правдой. Видя как округляется лицо этого недо-альфа-самца, Чон поднимает стекло и трогается с места. Ему еще нужно заскочить на работу — нет времени на глупых детей.

***

      С того утра прошло две недели. Чимин и правда перебрался к Чонгуку. Теперь счастливый мужчина каждый вечер слушал милую болтавню о прошедшем дне, наблюдал как сосредоточенно работает над дипломом (теоритической его частью) его любимый старательный мальчик. Иногда отвозил его по утрам в институт, или забирал по вечерам с поздних репетиций, на которых отрабатывалась практическая часть дипломной работы.       Чимин уже реже, но все же выступал в клубе, обычно по пятницам и субботам. И Гук не пропустил ни одного его выступления, несмотря на занятость на работе. Он стал делать больше работы дома, чем в офисе, желая больше времени проводить в компании Чимина. В такие вечере они обычно оба сидели в кабинете Чона и работали каждый на своем компьютере.       А иногда Чимин готовил им перекус и вытаскивал из-за рабочего стола своего любимого мужчину. Он массировал его затекшие плечи, дарил легкие поцелуи-бабочки в шею, щеки и верхнюю часть спины, стягивая воротники пониже. Иногда они расслаблялись за просмотром какой-нибудь сопливой дорамы на большой плазме.       А еще у них неизменно был горячий бешенный и такой необходимый обоим секс. Они словно дышали телами друг друга, растворялись друг в друге, становились единым целым и это было великолепно. Для них обоих.        Они оба всегда считали, что отношения меняют и ущемляют обычную жизнь, всегда приходится идти на уступки, чем-то жертвовать… Но сейчас они настолько гармонично слили свои обычные жизни воедино, что это нисколько не помешало их совместно жизни. Оказалось, что нужно лишь найти правильного понимающего человека, что не будет ограничивать твоих желаний и всегда поддержит твои стремления.        И от чего-то у обоих есть ощущение, что так будет всегда. Что это навечно…

***

5 лет спустя…       Чон Чонгук сидит за барной стойкой, потягивает виски и наблюдает за танцором порхающим над сценой, словно бабочка. Чимин снова разговаривал с ним через свой танец, и как всегда лишь любимый мог понять его. Нежные, но стремительные движения вторят прекрасной песне (Jungkook — My Time). И пока один неотрывно смотрит на своего Котенка, другой все так же натирает бокалы и принимает тихие заказы от посетителей, словно ничего и не поменялось.       Да, Тэхён все так же работает в баре, несмотря на блестящее образование и диплом. Но ему полюбилась эта работа и платят ему достаточно. А еще он тоже нашел свое счастье. Счастье в странных отношениях с директором (что раньше был тут менеджером) и диджеем клуба. Чон не осуждает его, как большинство его знакомых и даже собственные родители. Он искренне рад за парня, что за столько лет стал ему другом. К тому же он знает, что чувства этих троих самые искренние, и дело тут не только в сексе. Он видел как они смотрят друг на друга, сколько любви и заботы в действиях по отношению друг к другу.       Этот вечер наполнен теплом, как и многие до него, ведь рядом с Чонгуком его любимый Котенок, его дорогие друзья, а на работе полный порядок.        — Не понимаю, как ты позволяешь ему выступать в подобных местах? Будь я на твоем месте — ни за что бы не выставлял его на обозрение толпы людей. — раздается знакомый голос с соседнего стула. Он принадлежит тому, кто не стал другом, но является хорошим приятелем, и как не странно — партнером по бизнесу. Кто бы знал, что недо-альфа-самец со спермотоксикозом окажется талантливым предпринимателем…        — К счастью, ты не на моем месте. — расслабленно отвечает Гук, не отрывая взгляд от любимого. За спиной хмыкает Тэ, а собеседник закатывает глаза. — Танцы для него — это жизнь. Разве могу я лишить его кислорода?        На такое и ответить нечего. Поэтому они в тишине наблюдают за волшебством на сцене. В свете софитов сверкает колечко на безымянном пальчике Чимина, а блеск на пальце Чона словно отвечает ему. Они оба знают, что это значит лишь одно — они всегда будут рядом.