Во мраке ночи

Лёгкая, но ощутимая кислота дорогого вина щекочет горло, угасая, поглощаемая приятной терпкостью алкоголя. Тепло медленно разносится по телу, погружая сознание в густую дымку, наполняя собой пустоту. С каждой минутой кровь нагревается все больше, изгоняя уже такой обыденный холод и наливая нежную девичью кожу краской, делая её поначалу светло-персиковой, затем, будто художник, добавляя насыщенных розовых оттенков. Взгляд золотисто-зеленых глаз опускается ниже, цепляясь уже затуманенным взором за все незначительные детали, раньше казавшиеся чем-то родным и обладающие ароматом, схожим с тем, что мы привыкли ощущать дома, но теперь далекие, чуждые. Девушка, кажется, спокойна, лишь взгляд, беспрерывно блуждающий с дорогой люстры, слепящей своим ярким светом, на многочисленные картины, кресла, все, что угодно, выдаёт отчаяние, желание освободить мысли и выкинуть из головы ту картину… Бездвижная Аннет лежит на полу, словно Офелия, в собственной крови. Череп, будто приоткрывая завесу тайны, раскроен надвое. Пол давно превратился в грязно-алое болото, покрасневшие зыбучие пески, утянувшие душу Аннет, утягивающие теперь сознание каждого присутствующего. Девушка вздрогнула от едва ощутимого теплого прикосновения чьей-то руки. — Кэтрин, ты слышишь меня? — тихо произнесла Агата, безуспешно стараясь побороть дрожь голоса. — Кэт? — Никак не могу осознать произошедшего. — Я тебя понимаю. У меня до сих пор руки ощущают кровь… — Её кровь, — резко и холодно она перебила Агату. — Ты же не думаешь.? — Единственное, о чем я сейчас думаю, — она. Хочу побыть в одиночестве, — Кэтрин дернула рукой, сбрасывая жгучее сейчас прикосновение, резко поднялась и, пытаясь не выдать волнения, длинными шагами вышла из комнаты. Агата медленно подняла дрожащие руки и взглянула на них. Они были такими же светлыми, похожими на жемчужно-палевый бархат, как прежде, но аккуратные пальцы, до сих пор пляшущие бесконечное танго, теперь казались грубыми, шершавыми. Небольшое кровавое пятно на мизинце, удушающее нестерпимым запахом разлагающегося тела мертвой тётушки. Упорно пытаясь стереть этот след прошедшей ночи, девушка все сильнее трёт руки мылом в надежде избавиться от ужасающих воспоминаний вместе с каплей засохшей крови. Но вновь видит она в руках обмякшее, омертвевшее тело, чувствует, как что-то тёплое стекает по ее рукам на пол, обжигая. Все внутри вновь холодеет. «Агата, ты должна быть сильной, девочка моя. Мертвым не нужно, чтобы о них плакали, помни это. Иди ко мне, крошка». Девушка трясёт головой, пытаясь избавиться от появившихся воспоминаний, закрывает уши в надежде не слышать больше этого властного, но такого родного голоса. «Ты сильная, Агата, ты со всем справишься. Я верю в тебя». Ещё сильнее трёт руку. Когда-то Агата ощущала тепло объятий тётушки, теперь — лишь тепло ее крови. Все изменилось в одночасье. Как теперь справиться с нахлынувшей болью? Как пережить потерю?