О бедном Ци Жуне замолвите слово

Дитя – ну, что за прелесть! Раскрыты любопытные глаза, Внимательными черными зрачками изучают мир. Перед ним раскрылся он во всей красе, Как будто веер из цветов. Тихий ветер сказки шепчет. Его голос так похож на тот, Что женщины с печалью в глубине прекрасных глаз. Солнца луч, пробившийся сквозь грязь, Котенком желтым к рукаву прильнул. Мурчание его не слышно, Но теплом окутывает он. Да и сам малыш прелестен, будто венчик от цветка. От красивого соцветия родился бутон еще великолепней. Лицо изящно, свободно от морщин И тех историй о проблемах пережитых, что они несут с собой. Кожа фарфорового цвета наощупь точно шелк. И волосы ночными волнами спускаются до плеч, Пылинки в свете золотом Сияют в них подобно звездам. Вот только червоточинка нашла к нему свой путь. Наивно и чисто было то дитя. Не зная тягостей и бурь, Судьбы, что бывает То беспощадна, то нежна. Одним дарует постели, что из пуха, Дворцы из листьев золотых, Любовь людей, зверей, растений. Другим – объедки с бедного стола, Холодный ветер из щелей И храп ужасного отца. Так что недолго длилось то очарование. Жестокий мир не любит милых деток. Он их с костями пожирает, Не оставляя даже капли крови. Вопли, крики, звонкие удары. Всхлипы, тихий плач – В глазах наивных, словно лани, Зажегся злобный огонек. Между тонкими бровями Залегла полоска гнева. Он понял все, он все осмыслил И выводы свои он сделал. Лихо тихо, пока то спит, А разбудив – не соберешь костей. Не разгладить однажды смятого листа, И время вспять не обратишь, Зверь человечины отведав, Ее теперь уж только ест. Такова же и природа человека, Узнав превратности судьбы И несправедливость мира. Он будет мстить «счастливым» Несчастных по нову ломать И безразличных убивать. Обиженный ребенок – Страшный человек. Растут и тело, разум, Вот только вместе с ними шрамы, Немым укором. возвращающие в события Давно ушедших дней. Впечатлительность ребенка В наказание взрослым создана, Чтоб видели они деяния свои, Преувеличенные яркими идеями детей.