Дом

      — Ну, вы ведь это несерьезно? – невинно спросил Дазай, все еще надеясь избежать участи позорного проигрыша.       – За какие мне это грехи? Вот скажи, Дазай, как ты мог перепутать наименования цветов?! – Куникида раз за разом поражался мастерству Осаму пробивать пол или потолок своими выходками. – Ладно оттенок, но название цветов ни капли не похожи!       – Но я подумал, что роза намного лучше! – оправдывался аристократ. – Разве женщины не без ума от цветов?! Ягода не так привлекательна!       – Ты ничего не смыслишь в женщинах, – покачал головою Доппо.       Он не поддерживал Дазая в его идиотизме и дурацких выходках для привлечения внимания. Но к тому моменту, когда Чуя спалил его своему Секюте об пари каким-то чудом узнал весь дом. Вот они слухи! Очкарик готов поклясться, что шатен сделал это специально, только еще не совсем понял зачем. Тем более стоит и ломает комедию пока служанки тихо хихикают в стороне подбадривая его снять штаны.       Дазай не обращал на них своего внимания, смотря на рыжего, что скрестил руки на груди. «Слабо?» – читалось в море глаз, и Дазаю безумно нравился этот огонь вызова.       – Чуя, может не надо?       – Вы пошли на попятную?       – Ну я как-никак твой гость!       – Вам было дано задание, – настоял Накахара, чуть наклонившись к нему, и, растянув губы в улыбке. Он и сам не понимал почему веселился с этого, – и помниться мне, у нас было пари.       – Тогда выбирай стол, – гостеприимно провел рукой по комнате библиотеке, в которой уже собралась толпа зевак и простых любителей комедий, – только прошу не низкий, я ведь не ты.       Все столы были одинаковой высоты и это заявление выбило Чую из колеи. Он гневно посмотрел на сияющего улыбкой мужчиной. А затем развернулся и грациозно махнул рукой призывая идти за собой в малом жесте. На всеобщее удивление аристократ тут же пошел следом, как верная собака за хозяином, словно это не он сейчас сделал сомнительный комментарий. Толпа двинулась следом по коридору.       –Прошу, – указал Накахара на низкий стол коридора, – или Господин не держит своих слов?       – Твое слово для меня закон, принцесса, – Осаму окинул взглядом мебель. Это будет чудо, если он вообще туда поместиться, – Мне раздеться сейчас или сначала ужин и конфеты?       – Хотел было попросить вас вспомнить, как говорят петухи, но похоже вы и сами прекрасно помните, – не собирался уступать Чуя.       – Чуя, ты знал, что высокий петух - больше шансов на защиту, так думают курицы, – он словно невзначай обвел взглядом помещение, намекая на то, что он тут самый высокий.       – Но, а вы тут при чем? – непонимающе спросил Чуя, вызывая у толпы еще большее смешки, – Мне вас туда затолкать?       –Если тебе не терпеться перейти к активным действиям, – мило улыбнулся Дазай наступая на пятки своих дорогих туфель снимая их. - Почему нам не попробовать поместится там вместе? Мне кажется это будет уютно.       – Я не готов оказаться так близко с идиотизмом, – отчеканил парень, добавляя, – И этого не было в правилах.       – Правила-правила, можно их иногда и нарушить…       – Дазай, лезь уже христа ради, – не выдержал Доппо. Чуя тоже хорош, встрял в обмен колкостями растягивая время. Но гневный взгляд Осаму немного прояснил ситуацию для Секюте.       – Вы оттягиваете время, – Чуя вернул свой взгляд на собеседника. - как по-взрослому.       – Разве тебе не хочется, чтобы моменты со мной длились вечно? – невзначай кинул Дазай, оттягивая пальцами ремень под подначивающий взгляд Накахары, – Чуя, солнышко, я понимаю тебе не терпится, но держи себя в руках тут люди.       – Может мне отвернуться? – язвительно и недовольно выпалил рыжий.       Шатен без промедления дал своим брюкам скатиться на пол, оставаясь посреди коридора окруженным толпой в одном нижнем белье.       – Какой позор, – прохныкал Куникида пока толпа хихикала и одобрительно голосила.       – Мне напомнить вам, где должны быть штаны? - Дазай слишком долго стоял не шевелясь, словно ожидая, что синий взгляд опуститься ниже. Но Чуя даже не шелохнулся, продолжая смотреть в карие глаза.       – Хочешь помочь? – ответа не последовало и шатен понял, что перегнул. Собеседник терял терпение и интерес, потому Осаму наспех нацепил их на голову. – Я и так неотразим.       Дазай повернулся лицом к столу, когда услышал тихий и сдержанный смешок. Повернувшись обратно понял, что это был Накахара, что пытался скрыть свою оплошность. Это подстегнуло его еще больше и он, нацепив туфли на руки, спустился на корточки.       – Чуя, смотри внимательно, – он обернулся и бросил блестящий взгляд, – Можешь даже подойти и потрогать!       Эмоционально и красноречивое лицо было очаровательно. Под гул толпы, состоящей по большей части из дам, Осаму принялся осуществлять свой нелегкий путь. Он различал тихие смешки, ради которых это все и затеял.       – Позер, – буркнул Накахара на то, как театрально-гипертрофированно выполнял свою часть договора шатен.       Ему пришлось буквально согнуться в несколько раз, но он довольно разлегся на полу ни о чем не жалея. Это может сильно подмочить его репутацию, но было все равно. Он лишь протяжно и со знанием дела, как если бы от этого зависела его жизнь, начал кукарекать. С разными интонациями и эмоциями на лице.       Толпа нагибалась от хохота при виде картины и даже у Куникиды между ругательствами и порицаниями проскальзывали тихие смешки. Но лучше всего был Чуя. Пускай и немного сдержано, но он смеялся. Заливался таким милым и прекрасным смехом, что сердце наполнялось теплом.       –Чуя, надеюсь ты остался доволен, – задорно спросил Дазай, – Я могу повторить. Особенно момент с раздеванием!       Накахара кажется проигнорировал это, все еще посмеиваясь пока шатен вылезал из своего укрытия. Закончив изображать улитку очутился рядом с рыжим.       Аристократ быстро вернул штаны на место, заметив сконфуженное лицо парня. Все-таки ему было не удобно рядом с раздетым мужчиной.       Зеваки постепенно расходились, благодаря за шоу, и даже Куникида отправился по своим делам.       – Дазай, – серьезно спросил Чуя, – зачем вы это сделали?       – Ты о чем? – не понял Осаму.       – Это ошибка, она ведь сделана нарочно, не так ли? – Чуе это еще тогда показалось странным. Ладно буква, пробел, но неправильно целое слово! Куникида только подтвердил его догадки, ведь название совершенно разниться, пускай цвета и похожи. И даже глупая отговорка дурачка не прокатила в его глазах.       – Я… – Дазай понял, что не может врать, – хотел увидеть твою улыбку и услышать твой смех. Это было восхитительно.       Чуя несдержанно широко открыл глаза. Хотел услышать, как он смеётся? Ему никогда подобное не говорили. Даже в семье относились спокойно на его выражение лица, но что бы пойти на такое ради простой улыбки. Легкий румянец окрасил щеки, и Чуя постарался отвернуться.       – Мне пора идти, – он постарался исчезнуть, как можно скорее шокированный своей реакцией, – Прошу меня простить.       Это не к добру. Все, что ты не можешь понять не к добру. И Чуя не мог. Что бы человек просто так хотел узреть его улыбку. Нет, не может быть. Здесь что-то не то.       Дазай не стал обгонять Накахару, оставаясь стоять под впечатлением эмоций смущения на милом личике. Ноги ужасно хотели сорваться с места и пойти следом, ведь он пробился. Такой маленький прокол в его присутствии от рыжего безумно польстил и показал, что шатен на правильном пути. Мозг понимал, что стоит оставит маленькую победу, не доводя её до колоссального проигрыша. Он лишь помахал рукой, прощаясь с спешно удаляющейся спиной парня. * * *       Солнце ещё не встало, когда Чуя собрал свои волосы в тугой хвост и надел удобную одежду. Он спешно, но тщательно перепроверил перекидную сумку на наличие писем и документов. Можно было бы конечно послать прислугу, но если он сам сегодня будет в городе, то почему бы не занести указания по пути? * * *       – Извините, я нигде не могу найти Чую, – Дазай остановил пробегавшую мимо служанку со страдальческим видом.       Он поднялся сегодня воодушевленный вчерашней победой, которая началась с проигрыша. С прекрасным настроением встал с постели и даже не накричал на прислугу. Тщательно выбрал одежду, остановившись на длинном жакете, дотирая пуговички до блеска.       И что?       А этого солнышка нигде нет!       Вот нигде!       Какой час рыскает по дому в надежде наткнуться на очаровательного рыжего парня. Был на кухне, в каждом зале и почти во всех комнатах! На тренировочной площадке никого. В классе тоже. Дазай обшарил каждый сантиметр сада и все соседские пристройки. У комнаты парня тоже был. Стучал в дверь и тишина. Там уж происходящая служанка и проинформировала, что нет его и дверь выламывать незачем. А Осаму уж себе на фантазировал! Вдруг чего случилось!       Он весьма заторможено прокрутил реплику удаляющейся девушки, а потом и догнал с расспросами.       – Нет, его сегодня, – повторила она с неким укором, – до вечера не будет.       – Это еще почему?       – Ушел по поручениям и распоряжениям к приему, – начала она пояснять аристократу. Встретившись с карими глазами, внутри что-то предательски щелкнуло, и она с явной охотой продолжила, – Ну, а еще он часто уходит. Примерно раз в недели две.       – Что? Почему он не послал прислугу или Доппо в город? - спросил шатен, получая поднятые плечи в знак ответа. – А куда он так часто ходит?       – М-м-м-м, не могу ответить. Не знаю, - девушка серьезно призадумалась. Не любила лезть в дела, что не просят и искренне не понимала любовь прислуги к сплетням. Она тут же заметила задумчивый взгляд собеседника, – Об этом, наверное, только Госпожа знает. Или юный Господин и юная Госпожа. Думаю…       – Хорошо, спасибо, – не стал дослушивать девушку Осаму, обгоняя ее, и, удаляясь. * * *       – Идзуми, дорогая моя, – начал он с обольстительно улыбки, отыскав юную хозяйку дома в саду за книгою, – Как насчет чашки чая с братиком Дазаем?       Она нехотя оторвала взгляд от книги, незаинтересованно глядя на нарушителя.       – Откажусь, – на корню и бесповоротно. Кажется, этому она научилось у своего холодного брата.       – Ах, Идзуми, мы с тобой почти не общались, хоть статусы и схожи, –Осаму предполагал, что с девочкой может быть сложно, – Может старший братик даст тебе парочку советов как держаться в высшем обществе?       – Я не скажу вам, где Чуя, – она снова вернулась к книге, легко подхватывая фарфоровую чашечку с душистым чаем, – И я хотела бы насладиться книгой в одиночестве. Благодарю.       – Но почему? – шатен нагло присел на соседнее плетенное кресло, – Ты ведь знаешь куда ходит твой старший брат, верно?       Да, Идзуми знала. Белее того, пару раз даже составила ему компанию. Когда она была намного младше, то не понимала Чую, списывая все на особенности характера и доброе сердце. Но сейчас, будучи взрослее, приобрела умение не только читать между строк, но и подмечать маленькие детали.       – Даже если так, – она отложила книгу в сторону, – вы - последний человек которому я об этом скажу.       – Это еще почему? – усмехнулся Осаму.       – Дазай Осаму, – ее темные глаза холодно посмотрели на собеседника, – Прекратите, оставьте моего брата в покое и держитесь от него подальше. То, что вам позволено оставаться в доме еще не означает, что вы можете делать то, что хотите.       Кёка прекрасно понимала, что говорит и что делает. Но отступать она не собиралась. Этот человек был опасен для ее семьи.       – Что? – неожиданно спросил аристократ. Девочка выглядела пугающе серьезно для своих годов.       – Давайте я проясню вам ситуацию, – она не отвела взгляд и так же продолжила снисходительным тоном, – Мне не нравится то, что вы собрались сделать. Ваша репутация опережает вас и…       – И что же ты слышала? – ядовито процедил Дазай.       – Вы – эгоист, думающий только и себе и о своих мелких прихотях, – без тени какой-либо сконфуженности, – Вы лицемерны, тщеславны, самодовольны, причиняете боль людям вокруг себя своими...       – Погоди-погоди, Идзуми, – замотал руками Осаму. Мнение младшей сестры как дорогого человека рыжего ему было важно, – Ты ведь не думаешь, что я…       – Собрались играть. Да, думаю. Потому и прошу остановиться сейчас, иначе мне придется принять меры.       – Это еще какие? – шатену стало страшно, и он попытался сделать самое миролюбивое лицо на какое был способен.       – Не советую доводить до них, – ее голос стал приобретать опасные нотки, – Я не хочу доводить до них и надеюсь на ваше благоразумие.       – Идзуми, – Дазай решил, что честность самое лучшее, что можно использовать. - Мне нравиться твой брат. Я люблю его и…       – Мне это неинтересно. Ваши оправдания слабая отмазка тому, какой боли будет стоить Чуе общение с вами, – Кёка позволила себе сделать глоток зеленного чая. Сейчас она имеет полный контроль над ситуацией. Над знаменитым Дазаем Осаму. Чуя хорошо ее натренировал, – Тем более, вы не знакомы и месяца. Какая любовь?       – С первого взгляда, Идзуми. С первого взгляда, – искренне проговорил Осаму, – Та, о которой пишут в книгах, что ты читаешь.       – В таком случае, раз вы его «любите», в чем я сомневаюсь, вам тем более следует ограничить общение с ним.       – Я не собираюсь этого делать, – пусть девочка его сестра, но он не собирается отступать, – Я не откажусь от него и не отступлю. Спасибо за приятную беседу.       Дазай поднялся с кресла, ставя точку в диалоге. Еще чего слушать угрозы малявки! Пусть делает что хочет, он не собирается сдаваться. Впервые ощутив то тепло, что разгорелось лишь в присутствии другого человека настолько согревало, что Осаму готов на много ради него. Рыжий будет принадлежать ему. Он сможет сделать его счастливым.       – Вы причините ему много боли своими глупыми действиями, – донеслось за спинной, – Только ее вы и способны причинить. Вы неспособны на что-то другое.       – Клянусь, что никогда не позволю этому случиться, – не повернувшись лицом произнес Осаму, – Обещаю, я никогда не обижу его.       – В прошлом моего брата было много боли, я не позволю вам его ворошить, – ее глаза были давно устремлены на строки книги, хоть она и не читала, – Даже если вы этого не хотите.       Последнее слово было за девочкой. Дазай просто не мог на это что-либо ответить. Доступа или информации о прошлом у него не было, потому он тихо покинул сад. Это была чистая победа юной Госпожи Кёки Идзуми. * * *       Тачихара был обнаружен в своем кабинете в ужасном состоянии духа. Он зарывался руками в колючие волосы и сильно ерошил их, проклиная бумажную волокиту. Юноша должен был стать главой дома в свое скорое время. Все назначали разные даты импровизированной передачи власти. Кто-то по совершеннолетию, кто-то после смерти, а кто-то, когда считал нужным. Вон Осаму стал главой в свои двадцать один.       Мичизу пару раз ударился головой об столешницу. Ну терпеть не мог эту бумажную волокиту, а ведь он еще даже не Господин! Что-потом-то будет?! Ладно хоть Чуя помогал с бумагами, будучи Секюте.       Какой раз обещает нанять секретаря, дабы он на пару с братом работал, хотя Коё наверняка не позволит. Иначе бы уже выделила сыну человека.       – Ого, ты уже работаешь, Тачихара, – поддельно удивился Дазай, заходя в комнату, –Как профессионально.       – О, Дазай! – встрепенулся парень, смотря на человека как на божество. – Ты как раз вовремя!       – Да ну? – поддержал дружескую и радостную ноту, проходя вглубь кабинета.       – А то! – он буквально подскочил, протягивая руку, которую без интереса пожали. – Будь другом, а? Помоги мне со всем этим, – рыжий показал рукой на завал, – А то Чуи сегодня нет, я это, сам не справляюсь никак.       – Я как раз хотел спросить у тебя, где он, – невинно продолжил беседу шатен.       – Да, в городе шастает, – отмахнулся рыжий, подтягивая стул, на который сел Осаму. Внушительная груда бумаги опасно сверкнула.       – Это я уже понял, – пробормотал Дазай, беря лист бумаги, – Только я так и не понял, куда и зачем. Разве не легче послать посыльного?       – Ага, легче, ты пиши-пиши, – Тачихара с возбуждением сел на свое место, – И как ты со всем справляешь? Ты ведь уже глава дома? Это, наверное, круто никому не подчиняться? А работать много? Или ты на этого белобрысого все скидываешь?       – Да, бумагами занимается Куникида, – кивнул он головой. Документы легче легкого! Тут уже половина сделана, остальное только по схеме! Простая проверка мать ее дери! Дазаю кажется, что мечты увезти Чую к себе обречены на крах его родного дома, ибо оставлять все на этого сына явно опасно. Если для него это уже трудно то, что же с более серьезными задачами? – А я так понимаю ты все кидаешь на Чую…       – Не прям таки все! – немного обиженно откликнулась рыжая макушка. – Ну, так-то да, он в этом хорош, – Тачихара шмыгнул носом, чуть потерев его рукой.       – Твой брат много в чем хорош, – Осаму наспех заполнил несколько строк и откинул белоснежный лист, – Я бы хотел прогуляться по городу. Надеялся, что он сможет устроить мне небольшую экскурсию. Так, – Дазай и сам подумал, что эта идея намного приятнее, чем просто ложь и прикрытие, – Не подскажешь, где я могу его найти?       – Если хочешь, то я вполне могу составить тебе компанию, – усмехнулся рыжий, – Как-никак, я здесь родился, хоть на некоторые исторические моменты ответить не смогу, – честно сознался парень немного снисходительным тоном, – Зато знаю отрадные места! Например, наши местные пивные, даже Чуя от них в восторге! Да, город нас хороший, как например…       – Спасибо, но все же я вынужден отказаться, – Дазай вновь откинул в сторону парочку листов, работы на час, не больше. Просто Мичизо ленив как тюлень, разлегся на стуле и расхваливает пивнушку, – Чуя любит выпить?       – Не то чтобы да, – уклончиво ответил Тачикахара, – Кто из нас не любит расслабиться?       – Никогда бы не подумал, - решил идти от обратного. Все-таки очень интересно, какое предпочтение у Накахары, учитывая, что сам он навряд-ли расскажет. А его брат довольно разговорчивые, это, еще не считая того раза на тренировке, – что Чуя может иметь пристрастие к алкоголю. Он не выглядит как любитель занять этим свой вечер. Разве это не профессионально?       – Но он ведь не алкаш! – заступился за брата средний сын Озаки.       – Да ну? – приподнял шатен бровь, глядя с не верящей издевкой.       –Ну да!       – А кто тогда?       – Кто в нашем округе не пьет? У моего брата тоже есть предпочтения, – на каждом приеме дай бог просто обязано стоять вино, показывающее благородство и богатство дома. Иной алкоголь отдает дань уважения традициям и гостям празднества. Хотя последнее время все больше и больше заменяют на ром или шампанское. Даже он это знает! – Как-никак хорошее вино никого не оставит равнодушным.       – Он любит вино? Есть какие-то конкретные предпочтения? Выдержка? Марка? –Дазаю дай повод ухватиться за нить, что приведет его к рыжему парню. Наверное, это люди и называют любовь. – А что к вину? Может сыр? Яблоки? Клубника?       – Тише-тише, чего это ты так загорелся? – немного подозрительно прищурил глаза рыжий парень, отвлекаясь от бумаг.       – Так и знал, что ты не знаешь, – похихикал Дазай, – Родным братом еще называешься, а о предпочтениях не в курсе.       – Да знаю я! – загорелся работник, повалив на пол несколько документов, что так и не удосужился заполнить. Как он может говорить, что не знает? Чуя его родной брат! А этот еще насмехается! – Слабость к бутылкам за прошлые столетия западной марки. Особенно сладкое. Он вообще на самом деле сладкоежка, хоть по нему и не скажешь. Да и он не распространяется.       Шатен буквально конспектировал парня в своей голове. Прошлого столетия? Да еще и не местного, а западного разлива. Интересно. То, что рыжая колючка или ледышка, в зависимости от ситуации, любит сладкое придало ему только большее очарование. Да он сам напоминал милую сладкую булочку; прекрасное мороженное, что тает от малого тепла, даруя прохладу и незабываемый вкус; даже то самое сладкое вино. Изысканное и величественное, что способно украсить комнату одним своим появлением, уж, не говоря об ознакомлении.       Как только аристократ понял, что от брата-балбеса не сможет получить еще иной важной информации, по крайней мере сегодня, резко вспомнил об важном деле. Без какого-либо сочувствия захлопнул дверь кабинета, не обернувшись на бедолагу. Он и так помог. Весьма взаимно кстати.       Аристократ без интереса шагал по коридору. Место больше не прельщало своей изысканностью, возвращаясь в свое привычное и угрюмое состояние. Даже чертово солнце и ясное небо не радовало глаз. Нет, он конечно рад, что где бы рыжий ангел не проходил, ему светит солнце, но тоска заволакивала всякое желание делать что угодно кроме апатичного лежания.       Чем Дазай и занялся. Удивительно. Он и не понимал, насколько его жизнь стала крутится не у своих прихотей, а вокруг его рыжего солнышка. Хотя, спорный вопрос, если учесть, что именно он хочет его привлечь и обладать. Но всё, что сейчас приходит на ум - это выйти и сесть на ступеньки лестницы, ожидая парня. И кажется, что это ненормально. Теперь он понимал героев романов, которые по лишению своей второй половинки впадали в тоску. Их не радовали любимые занятия, когда дама сердца оставляла их слишком надолго или того хуже покидала город в сопровождении другого кавалера.       А вдруг Чуя сейчас с кем-то?!       Вдруг с ним что-то случиться?!       Дазай сильнее вжался лицом в подушку, сминая как простыни, так и свой идеальный наряд. Если бы он знал, то непременно отправился бы следом, но город огромен! А Чуя так мал…       – Я не собираюсь спрашивать и мне не интересно, – сразу на корню обрубил Доппо, когда вошел в комнату. Он уже слышал, что Секюте сегодня отсутствует по своим личным делам, потому ожидал увидеть подобную картину. Но не до такой степени, – Лучше делом займись.       Очкарик игнорировал темную тучку, что буквально кружилась над кудрявой головой. Он кинул небольшие бумаги на стол.       – Ода пишет, – сложил руки на груди, пытаясь привлечь внимание грустного, – Прочти и ответь.       Полное игнорирование. В других домах Дазай с большим ажиотажем брался за рабочую переписку, если она с Сакуноске. Куникида выдохнул. Влюбленный подросток ей богу.       – Займись делом, и время пойдет быстрее, – Доппо постарался сказать это максимально понимающе и ласково, – Будет тебе, Дазай, он до вечера, а не навсегда.       Что же будет, когда он поедут домой, а? Куникида уже боится представить, встречая полное игнорирование на, казалось бы, дружеский совет. Он лишь покачал головой и немного раздраженно покинул комнату.       Дазай монотонно перевернулся на спину и вновь разлегся звездочкой. На то, чтобы добраться до стола ушло ужасно много времени. Небо к тому моменту уже начало темнеть, и его заволокло тучами. Ода не писал чего-то сверх важного: простые вопросы о приеме и сложившейся ситуации. Осаму грохнулся на стул, начиная писать ответ. Сам не понял, как монолог с инструкциями перетёк в рассказ о недавнем знакомстве. Множество листов заполнялось строчками о светлом лике, ведая о самых разнообразных моментах и чертах, падая в крайности и чудные примеры. Остановился лишь когда в открытое окно раздался гром. Он спешно перевел взгляд на улицу. Поздний час ночного неба рассекали светлые молнии. Запоздало ударил и гром.       Дазай спешно завершил письмо, пожелав всего хорошего, и, немного помявшись, сунул груду листов в конверт, что отыскался на дне ящика. В гостевых комнатах всегда хранилось парочку огромных или самых маленьких, но почему-то не средних. Осаму никогда не понимал этого, правда. Хоть Мори и объяснял, что один на тайные и скрытные переписки, а другой на рабочие документы. Но какие рабочие документы, если его листы чудом поместились в большой!?       Быстро вышел из своего укрытия, встречая прислугу за работой. Они спокойно зажигали свечи или переговаривались о подготовке к начинающейся бури. Встречая аристократа, желали приятного вечера Господину и возвращались к своим делам.       Найти посыльного парнишку не составило труда, он с благодарностью принял конверт, запирая его в шкафу для утренней почты. Дазай вошел в просторный холл. Не так давно он сам приехал сюда и вальяжно прошел по этому коридору. Почему-то сейчас это казалось таким далеким, словно целая жизнь. Жизнь. Шатен изменился, когда приехал сюда.       – Господин Дазай, все в порядке? - отвернувшись от роскошного окна, за которым уже начал лить дождь столкнулся со своей знакомой.       – Все в порядке, Асука, – улыбнулся он девушке, которая взволнованно смотрела своими зелено-серыми глазами.       – Просто вы так призадумались, – она сама перевела взгляд к окну, – Говорят, начинается буря. У нас это обычное дело в этом месяце, а у вас?       – Только если снежные, - вернулся к созерцанию вида. Дома сильные дожди не такое частое дело, как здесь, но вот зимой… – Чуя еще не вернулся?       – Боюсь, что нет, – помотала она головой, – С такой погодой…думаю, он останется в городе еще на ночь.       – Это будет правильно, – грустно кивнул головой Осаму, – Размытые и скользкие дороги. Он взял карету?       – Лошадь, Чуя взял своего Арахабаки.       – Арахобаки?       – Его лошадь, - пояснила девушка, – Шайр* черно-белый и…       Она прильнула к окну, вглядываясь куда-то вдаль на соседний холм.       – Да вон он!       Дазай следом прильнул к окну только для того, чтобы убедиться в правдивости слов. Тьма и дождь закрывали обзор и шатен не увидел всадника там, куда показывала девушка. Но Асука так отчаянно клялась, что видела Баки, что он поверил. Хотя ему только дай повод ухватиться за что-либо касательно парня.       – Ку-куда Вы?! – крикнула, не ожидавшая барышня в удаляющеюся спину в слабой попытке нагнать. – Господин! Возьмите хоть зонт на стойке!       Шатен подхватил один из простых зонтов у самой двери и спешно спустился по мокрой лестнице. Воздух немного морозный, несмотря на то, что утром было жаркое лето. Капли настойчиво били по кудряшкам и еще больше мешали зрению. Он шмыгнул носом, сетуя на неудобную, но роскошную одежду, что быстро намокала. Мысленно помолился, чтобы Накахара решил заехать через главные ворота, а не за запасные. Но если судить по тому, куда указала Асука, сворачивать к черному - только время потерять.       Пиная гальку под ногами, Дазай бежал как можно быстрее к роскошным воротам, в которые некогда въехал сам. Парень появился быстро, на неспешно передвигающиеся лошади. Он улыбался, хоть и был промокшим до нитки. Рыжий огонь прилип к мокрому лицу, он был словно мокрый котенок. Чуя не видел Дазая, ласково почесывая гриву любимого коня, что-то нашептывая. А когда спустился…       Это чудо выглядело до одури хрупко рядом с этим чертовом конем. Шайр - крупная порода и, даже Дазаю, она всегда казалось огромной, но по сравнению с рыжим, она была просто гигантской. Мокрая перчатка любящие прошлась по шерсти этого чудовища, что было способно разодрать или затоптать. Но оно лишь покорно и счастливо тыкалось в ладонь под ласку.       – Поразительно, – выдал себя Осаму подходя ближе, – Эта порода весьма трудноуправляемая.       Чуя резко повернул голову на звук, отчего прядь волос поднялась в воздух и приземлилась с характерным звуком на щеку. Дазай на это захихикал, подходя ближе открывая над ним зонт.       – Если ездок отвратительный, то лошадь не причем, – подметил рыжий, – Лучше держите зонт над собой, – без капли заботы пробарабанил и нежно взял коня за уздечку, – Вы не так часто попадаете в бурю.       – Ого, Чуя, я польщен! – мокрые глаза заблестели, идя рядом с чудом, что вело это, как выразился Дазай, чудовище, – Ты обо мне беспокоишься!       – Вы себе льстите, – фыркнул он, – Сочувствую вашему Секюте и прислуге дома Госпожи Коё, – если эта неженка заболеет, то разбираться в первую очередь им.       – Я слышу иное, – пропел Дазай, – Но если ты беспокоишься за меня то, – резко сократил расстояние между ними, становясь под один зонт, прижимаясь.       Чуя тут же отпрыгнул, словно от раскаленного металла. На секунду почувствовал чужое тепло под холодной и мокрой одеждой. К горлу начала подкатывать тошнота, а голова чуть закружилась. Накахара старался это унять, ища опору в Арахабаки.       – Чуя, с тобой все в порядке? – взволнованно подлетел Дазай.       «Вы причините ему много боли своими глупыми действиями»       Он остановился на небольшой дистанции, позволяя лишь укрыть солнце от дождя. Что он опять сделал не так?! Или...дело не в нем. Дело в Чуе. В том, что рыжий не может контролировать и чего боится. Потому сейчас и стоит, пытаясь вернуть дыхание в норму.       Осознание ударило увесистой кувалдой, заполняя сердце болью.       – Прости, – Дазай и сам не понимал, почему его потянуло просить прощение. Либо дело в своем раннем поведении и идиотизме, либо в беспомощности состояния. Хотя, может он просто накручивает себя и рыжему просто неприятно касание мокрой одежды. Но неужели настолько, что ему буквально стало плохо? Может он мизофоб**? – Если тебе неприятно, я буду держаться на расстоянии. Пойдем в дом, дождь усиливается.       Чуя кивнул и пошел, держась ближе к лошади. Липкое чувство чужого касание все еще обжигало кожу. Он просто не был готов к подобному, тем более будучи полностью мокрым…       Но Дазай снова был странным. Извинился и принял это, не убирая зонт. Это настораживало, но почему-то от этого было приятно. Никто кроме семьи не делал подобного, хоть их касания давно перестали приносить боль.       Обувь противно хлюпала по лужам, и Накахара бросил кроткий взгляд, чтобы столкнуться с шатеном, который, казалось, был полностью отдан своей миссией его комфорта. Пусть это игра или издевательство, однажды этот человек уйдет и все это закончится.       Всадник выдохнул и, вооружившись правилом «была не была», схватил мужчину за рукав придвигая к себе. Не достаточно близко, но так, чтобы они смогли более-менее уместиться под одним зонтом, пока идут к дверям, где их уже ждала радостная прислуга.       Рыжий старался не смотреть, насколько счастливо и неверяще улыбался спутник. Осаму не знал, как реагировать, но не радоваться просто не мог. Было безумно приятно и волнительно от, казалось бы, небольшого жеста внимания. И пускай между ними расстояние, но они рядом. Дазай больше для комфорта и счастья этого человека, что стал пускать его в свой мир.