Sleeping in paradis

Цзинь Лин сердито нахмурился и топнул своей маленькой ножкой, при этом даже не издала ни малейшего звука, столкнувшись с деревянным полом. Лица его шишу и отца остались невозмутимыми его сценой, поэтому он повернулся к своей матери, ища в ней поддержку. Но его надежды быстро рассыпались в прах вместе её мягким покачиванием головы. Его губы задрожали в разочаровании, и он закричал: - Но это же мой день рождения! - Да, А-Лин, ты говоришь это нам уже в сотый раз, - ответил глава Ланьлин Цзинь. Рядом с ним сидел Суйхуа в своей человеческой форме с тем же выражением лица, что у его хозяина. - Мы уже обсуждали это. Мы запросто можем обговорить любые другие твои пожелания по поводу дня рождения, кроме этого, - вставил шишу, переглянувшись с Саньду, после чего оба хмуро уставились на ребенка. - Какая тогда польза от Сада Лотосов, если я не могу отпраздновать там свой день рождения?! - А-Лин, прекрати сейчас же, - был упрекающий голос его матери. Если бы это был кто-нибудь другой, Цзинь Лин продолжил бы настаивать. Однако быть тем, на кого направлен разочарованный взгляд его матери, было слишком обескураживающим. Он фыркнул и выбежал из комнаты, даже не отдав дань уважения трем старшим. Он не услышал раздражённый крик его шишу и невозмутимый голос Саньду. Духи мечей и их владельцы действительно две стороны одной монеты. Уже в комнате, Цзинь Цзысюань вздохнул, вспоминая поведение своего сына. Суйхуа передал ему чашку чая, которую тот благодарно принял. - Я извиняюсь за его поведение. - Мы все причастны к этому, - брови Цзян Чэна сошлись. - Пока он держится подальше от этого места, он может закатить любую истерику, какую только захочет. - Что с охраной и энергией вокруг? - спросил Цзинь Цзысюань. - Охрана надежна. Никаких скоплений темной энергии также не было обнаружено. - Я мог бы выделить несколько надежных людей из ордена Цзинь, - прозвучало предложение. И Цзян Чэн, и Цзян Яньли застыли, услышав предложение. В воздухе повисло напряжение. Цзинь Цзысюань тут же содрогнулся, когда понял, что именно он только что сказал; и судя по тому, что Суйхуа решил обратиться мечом, это было действительно идиотским поступком с его стороны. Он знал, что это был вопрос о чём-то настолько важном для его жены и шурина, что несмотря на то, что он был женат на Яньли, он всё еще считался посторонним. Он не может судить их за эту сентиментальность. Он встал и извинился, приложив все усилия, чтобы показать, что ему действительно жаль, и что он всё понимает без слов, после чего ушел. Взгляд Цзян Яньли, проследив за удаляющейся фигурой своего мужа, помрачнел. - Мы могли бы позвать его с нами во время одного из наших визитов, если ты этого хочешь, - сказал Цзян Чэн стиснув зубы. Саньду пропыхтел, после чего, последовав примеру Суйхуа, обратился мечом. Вышеупомянутый хозяин ничего не ответил на раздражительность духа, потому что они оба знали, что у него нет никакого желания позволить кому-нибудь другому увидеть его. Но если для своей сестры он должен был вести себя так, как будто он может смириться с этим, тогда, возможно, он сможет побороть себя. Со своими мыслями он и не заметил, когда его сестра подсела к нему поближе и взяла его сжатые кулаки в свои теплые и мягкие руки. - А-Чэн, - она начала, - Это может быть и эгоистично, но даже если Цзысюань и является моим мужем, сама мысль, что кто-нибудь кроме нас может приблизится к нему, мне не нравится. Цзян Чэн может видит тихую решительность в её глазах, однако в то же время он чувствует как дрожат её руки. Они оба становятся невероятно эмоциональными, когда дело касается определённого человека. Он знает, что Цзысюань любит его сестру, и что он в некотором смысле прав, но грехи ордена Цзинь перед ним не перестают терзать в его сердце. Кипящая ярость и негодование, которые время от времени он чувствовал, были достаточным доказательством этого. Рука, которую не держала сестра, потянулась к его левому карману и сжала лежащий в нем дизи. В ответ Цзян Яньли провела пальцами по второму колокольчику Юньмэн Цзян, который висел у нее на поясе рядом с ее собственным. На несколько минут воцарилась тишина, прежде чем Цзян Яньли обняла брата. - Мы вернем А-Сяня. Цзян Чэн, цепляясь за её слова, прижал её сильнее. - Прошло уже пять лет, а он ни разу не проснулся, - он борется со слезами огорчения. - Если другие ордены узнают, что он до сих пор жив, они придут навредить ему снова. А-Цзе, мы можем снова потерять его, если... - Вот поэтому это должно и дальше оставаться тайной, - его сестра в несвойственной ей мере перебила его. - Мы станем намного сильнее, и в этот раз мы защитим его. - Мы всё равно должны быть готовы, что всё может усложниться. Цзинь Гуанъяо был выбран Верховным Заклинателем - это тот человек, что будет действовать решительно, если четыре ордена придут в тупик. Пока он является частью ордена Цзинь, то есть технически находится под руководством Цзинь Цзысюаня, это может быть хорошей новостью для нас. И всё же я не могу забыть, что он поддержал тогда планы Цзинь Гуаньшаня относительно Вэй Усяня. - Важно и то, что мы не забыли, на что способна его ложь, - решительно ответила Цзян Яньли, после мягко добавила. - Но, возможно, благодаря тому, что прежний лидер секты Цзинь больше не является частью представления, он будет на нашей стороне. Цзян Чэн усмехнулся, и он почувствовал как Саньду сделал тоже самое. - Он держит этого кровожадного Сюэ Яна рядом с собой! Чифэн-Цзюнь прав в том, что этот мерзавец должен быть казнен! Он посмел прийти сюда и попросить артефакты Вэй Усяня для "исследовательских целей"! Как будто у него есть на это право! - он сердито сплюнул, когда его зрение снова начало затуманиваться от почти такой же ярости, что он испытывал, когда Вэни осквернили их дом. - А-Чэн, посмотри на меня. Глава Ордена Юньмэн Цзян медленно встретился с глазами его сестры. Некоторое время они так и смотрели друг другу в глаза. - Никто не заберет А-Сяня. Цзян Чэн облегченно выдохнул. Саньду успокоился.

***

Маленькие ножки пробежали через залы имения Цзян, пока их владелец не остановился у величественной металлической круглой двери с пышными виноградными лозами, ползущими по ней. Чем дольше он смотрит, тем больше растет в нем любопытство. Почему они не разрешают ему праздновать здесь его день рождения?! Он может и не был внутри ни разу, но он знает, что это место должно быть прекрасным. А иначе почему оно считается запретным? Он также знает, что мама, словно одержимая, приходит сюда, всякий раз, как возвращается в Пристань Лотоса. Возможно, он сможет посмотреть один глазочком, что внутри, чтобы спланировать праздник. Если он сможет показать, что серьезен в своих намерениях, они, конечно же, уступят ему и исполнят его желание. И всё же, если верить слухам, это место тщательно охраняется. Он подошел поближе и был поражен тому, что не видел поблизости охранников. Пожав плечами, он двинулся открывать тяжелую на вид дверь. Ток пробежался по его телу. Но увидев, что ничего другого больше не произошло, он зашел, закрыв за собой дверь. Цзинь Лин взволнованно осмотрелся, про себя отмечая, что это было действительно лучшим местом для празднования его день рождения! После того, как он вошел через традиционно круглую дверь, он прошел через ряды разнообразных отбрасывающих тень растений. Когда он достиг конца каменной дорожки, он повернулся направо и его глаза округлились. Здесь было небольшое озеро с множеством цветком лотоса, а по середине стоял китайский павильон. Он подбежал к краю моста, что вновь соединял вальон с землёй. Он подбежал к краю берега, чтобы посмотреть на Сад Лотоса отсюда, когда его глаза заметили что-то слева. Он повернулся и увидел дверь, похожую на ту, что была у главного входа. Только это была сделана из резного дерева. Он начал размышлять о том, что же ему стоит посмотреть в первую очередь. Быстро решив для себя, что павильон он запросто может посмотреть и перед своим уходом, он повернул налево. Двери оказались слегка приоткрытыми. Он удивился этому, ведь они продолжают утверждать, что это запретная территория. Он толкнул дверь, и та легко ему поддалась. Его глаза принялись осматривать комнату. Судя по разбросанным личным вещам, здесь кто-то жил. На стенах висели рисунки и какие-то каракули. Он отвел глаза от рисунка целующихся людей. Он продолжить идти дальше, и на этот раз увидел какие-то нотные листы рядом с кучей других рисунков. Он начал прикидывать кем бы мог быть владельцем этой комнаты, будь он частью ордена. Ох, он не видел, чтобы кто-то кроме его мамы и шишу, заходил сюда. В то же время из того, что он слышал от своей матери, в случае ухода адепта, он обычно оставлял свой колокольчик Юньмэн Цзян важному человеку или месту, но он не видел здесь никакого колокольчика. Кроме того, это место должно быть принадлежит кому-то очень важному для ордена, раз его так хорошо оберегали и даже стали относиться как к запретному. Его голова начала болеть от всех этих размышлений, поэтому он сел на пол. Постоянной темой всей комнаты и безделушек, разбросанных то тут, то там, казалось, была черно-красной. Он издал веселый смешок, при мысли о том, как отреагировал бы его шишу на отсутствие пурпурного. Или, возможно, он может сделать игру, в которой нужно было бы найти этот цвет! Так как он привык играть в одиночку, то решил, что теперь это будет его новым вызовом. Его глаза тщательно осмотрели остальную часть комнаты в поисках чего-нибудь пурпурного, когда он увидел центральный стол. Он направился к нему, чтобы продолжить свою игру, но на его поверхности была только одна вещь. Черный меч с золотой отделкой. Глаза Цзинь Лина затрепетали от возбуждения при виде красивого меча, к которому он может прикоснуться без присутствия взрослых. Вспомнив о взрослых, он отступил назад и еще раз оглядел комнату. По опыту, в тех редким случаям, когда его отец и шишу оставляли свои мечи, и Суйхуа и Саньду материализовались в своих человеческих формах. Так как же получилось, что по близости не было ни одного духа меча? Отмахнувшись от очередной тревожной мысли, он крепко сжал меч, но слегка пошатнулся под его тяжестью. Как только он восстановил равновесие, то приготовился обнажить меч. Но он не поддался. Он попробовал ещё раз и ещё раз, но, казалось, что меч становился тяжелее и тяжелее. Его брови нахмурились, когда он приложил больше усилий. Бесполезно. Поблизости не было никакого духа, а меч не обнажается. Может быть он заржавел? Он в отчаянии отбросил меч, и когда тот задел кроваво-красный навес над кроватью, он понял, что внутри была тень. Ему действительно стоило уйти прямо сейчас на случай, если это был кто-то или что-то опасный. Но Цзинь Лин не трус! Этот негодник, Лань Цзинъи, из ордена Лань, назвал его так, но сейчас у него появился шанс доказать обратное! Он перехватил меч, что застрял в полотне, и выставил его перед собой. И не важно, что он даже не может его обнажить. Он взял себя в руки и резко дернул покрывало - ...для того, чтобы найти спящего человека. Почему этот человек спит днем? Кроме того, он не пытался остановить его, когда он совсем недавно обыскивал комнату. Почему шум не разбудил его? Может быть, он болел? Ох, теперь Цзинь Лин чувствует себя виноватым. Он отложил меч в сторону и вскочил на кровать. Он пролез под толстым одеялом, чтобы взглянуть на человека, и заметил, что даже его одежда сочеталась с неизменной тематикой комнаты. Когда он поднял глаза, то увидел перед собой красивого юношу, в чертах которого было что-то острое. Его чернильно-черные волосы были распущены и, не считая торчащего пучка волос на середине головы, идеально обрамляли лицо. Намереваясь пригладить этот самый пучок, крошечные ручки Цзинь Лина потянулись к - ...когда раздался внезапный хрип от ещё недавно дремлющего человека: "А-Юань", и рука крепко сжала запястье Цзинь Лина. Без пяти минут пятилетний ребенок не мог издать даже звука, так он был удивлен внезапным пробуждением человека, и тем, как эти серые глаза, окрашенные красным, холодно смотрели на него. - Кто ты? - последовал вопрос. Его голос был хриплым, как если бы им не использовались на протяжении нескольких лет; его хватка - неутомима. - М-моё имя Цзинь Лин! - торопливо ответил ребёнок, - Имя в быту Жулань. Стеклянный взгляд в глазах юноши исчез и он моргнул несколько раз, будто пытаясь прояснить свои мысли. Затем его взгляд снова сфокусировался на Цзинь Лине, но холодный взгляд исчез, вместо него появился недоверчиво счастливый. - А-Лин? Он не успел ответить, как другой обхватил его правую щеку рукой, что недавно удерживала его запястье. С глазами на мокром месте он ярко улыбнулся. Цзинь Лин почувствовал как его сердце забилось быстрее. Шишу всегда ходил хмурым, тогда как его отец попеременно то хмурится, то серьезно смотрит, то краснеет. И хотя его мать улыбалась ему, это было более нежно. Но эта улыбка… Никто так раньше не улыбался ему. - Боги, ты выглядишь почти как миниатюрный павлин. Это замечание застало врасплох Цзинь Лина. Но когда он уже хотел было спросить, что тот имеет в виду, ладонь на его щеке ослабла и скользнула обратно на кровать, а глаза плотно закрылись. Он снова уснул. Но он не закончил разговаривать! Нахмурившись, он решительно протянул руку, чтобы разбудить его, когда волна энергии ударила по руке прямо в лоб. Он вскрикнул от удивления и прижал к себе покрасневшую руку. - Уходи! - прошипел голос. Цзинь Лин спрыгнул с кровати и ударился головой о пол. Несмотря на звуки падения, старший продолжал спать. Он увидел меч, что недавно отложил в сторону, когда понял, что он и был источником энергии, что давила на него. - Уходи! - повторил голос, но на этот раз более угрожающе. Цзинь Лин, не теряя больше времени, убежал.

***

Дух меча испускал такие опасные флюиды, что даже если бы он был внутри комнаты, Цзинь Лин не смог бы приблизиться к комнате, где спал юноша. Ребенок сердито сверлил взглядом деревянную дверь, как если бы она открылась, продолжи он в том же духе. Прошла неделя с тех пор, как он столкнулся с мастером и мечом в Саду Лотосов, после чего он возвращался сюда каждый день. Когда он вернулся на следующий день после того, как его выгнали вон, он не смог пройти дальше даже каменной дорожки. Его воля подавлялась энергией меча (имя которого он до сих пор не знает!), и поэтому ему пришлось рано отступить. Он знал, что это не в его силах, тем не менее он поставил себе цель проходить вперед хотя бы пару шагов за раз. И вот теперь с проступившим потом на лбу и тяжелым сердцем он умудрился добраться до двери в комнату. Однако, он не в состоянии ни поднять руки, ни продвинуться дальше. Он знал, что проиграл сегодня. В отчаянии он крикнул: - Я скоро окажусь внутри! Запомни мои слова! Меч ничего не ответил, а Цзинь Лин решил, что на сегодня хватит. В тот вечер именно отец укрыл его одеялом, Тогда как его мать и шишу отправились туда, где он был только сегодня утром. Они всегда так делают почти каждую вторую ночь, когда их семья приезжает Пристань Лотоса. Однажды он попытался пойти с ними, но был пойман и отправлен обратно. Если бы он знал, что по утрам по какой-то причине там нет никакой охраны, он бы уже давно сам пришел. Может в этот раз меч будет с ним дружелюбнее, а симпатичный спящий человек поиграет с ним. - Что ты задумал, А-Лин? Цзинь Лин очнулся от своих мыслей, услышав взволнованный тон своего отца: - Папа? Что нам делать, если меч заржавел, и ты больше не мог бы его открыть? Цзинь Цзысюань удивился такому неожиданному вопросу и ответил: - В таком случае мы можем выкинуть его и взять новый. - Нет! - надулся Цзинь Лин, - Что, если... что, если владелец этого меча очень дорожит им? - С чего бы им привязываться к нему?- озадаченно спросил Цзинь Цзысюань. - Ты собираешься выбросить Суйхуа, когда он заржавеет?! Упомянутый дух меча наградил его довольным взглядом, но позволил своему мастеру разбираться с этим самостоятельно. - Ох, ты имеешь в виду, что его владелец - заклинатель? В таком случае нам не стоит волноваться о ржавчине. Дух меча не позволяет этому случиться, даже если владелец давно умер. Если дух всё ещё там, то он сохранит свою безупречную форму. - Что? Тогда из-за чего, помимо ржавчины, меч перестаёт выниматься? - спросил Цзинь Лин со сморщенным лицом. - Он запечатан. - А? Чтобы объяснить свою следующую мысль, Цзинь Цзысюань обнажил Суйхуа. - Если меч достаточно могущественный и не хочет, чтобы им пользовался кто-то другой, кроме его мастера, он может запечатать себя, - он вложил Суйхуа обратно в ножны и позволил своему сыну почувствовать давление на себе. - Но это почти никогда не происходит, пока их владельцы и вся их линия мертвы, потому что духи меча предпочитают служить прямым потомкам своих хозяев большую часть времени, даже, если они не используются как основное оружие. Цзинь Лин кивнул, чтобы показать, что понял. - Что за внезапный интерес? - Просто. Мне было скучно, поэтому я прочитал пару книг об этом в библиотеке, - ответил Цзинь Лин, стараясь выглядеть невинно. - Как вы общаетесь с духами мечей, если их хозяев нет? - Контракты, - был ответ от Суйхуа. Его отец кивнул и продолжил: - Ядро духа тесно связано с контрактом, потому что оно было рождено от сделки души их мастера и его собственного стремления соответствовать своим владельцам, чтобы соответствовать их ожиданиям. Следуя этой логике, лучше всего заключить сделку или контракт. Но только временный и ничего более, потому что духи преданы тому, кто их выковал. Наследник ордена Ланьлин Цзинь жадно впитывал новые знания и провел руками по ножнам Суйхуа. - Это хорошо, что ты ищешь дополнительную информацию, - улыбнулся Цзинь Цзысюань, потрепав своего сына по голове. - А сейчас спи. Увидимся завтра. В тот момент, когда его отец покинул комнату, он почувствовал на себе взгляд Суйхуа.

***

Возможно, Цзинь Лину стоило оставить эту затею. Дух меча дал ясно понять, что он не хочет видеть его поблизости своего хозяина. Если шишу когда-нибудь узнает, он уверен, что тот накричит и скажет, что отшлепает его обратно в утробу матери. Его отец может разозлиться из-за того, что он наврал о своём интересе к мечам. А его мама посмотрит на него разочарованным взглядом, что, по правде говоря, худшее из всех трех вариантов. Дело в том, что... ему не с кем было поиграть. Он знает, что его семья любит его, но у каждого из них были свои обязанности в течения дня. Ни один ребенок не хотел быть его другом, кроме, наверное, придурка Цзинъи и тихого Сычжуя из ордена Лань, но они оба были так далеко, и он не собирался говорить, что считает их своими друзьями. В последний раз когда он объявил кого-то своим другом, он был грубо осмеян. Так что он решил, что ему не нужна дружба. Но если быть откровенным, он чувствовал себя одиноким. И что самое важное, улыбка этого симпатичного спящего человека была... Дрожащими руками он грубо толкнул деревянную дверь, и его глаза столкнулись с массой энергии меча, что выглядела как дикие тени под навесом кровати. При виде такого жуткого зрелища, его охватил страх. Меч, похоже, предпочел не принимать свою человеческую форму, решив вместо этого быть бессознательной энергией. - Я заключу с тобой сделку! - смело заявил Цзинь Лин. Масса энергии замедлилась, но не покинула кроваво-красного навеса, как если бы она отказалась показывать свой интерес. - Если я узнаю твое имя, то ты позволишь мне остаться здесь и будешь моим другом! Послышался звук смешка, и Цзинь Лин мог бы испугаться. Но это не задело его, поэтому он принял это за согласие. - Я вернусь! Цзинь Лин настроен решительно, потому что есть что-то в этом симпатичном спящем человеке и его грубом мече.

***

- Чун? - Тайянхуа? Нет ответа. - Даксиа? Чушин? Юхан? Похоже, что масса энергии получила достаточно. Она послала порыв ветра в лицо ребенка, чтобы заткнуть его. Уже целый месяц как Цзинь Лин пробирался сюда каждый день, когда знал, что поблизости нет охранников, и пробовал возможные имена для меча. Был поистине утомителен факт того, что он продолжал закрываться. - Фэрон? Фырканье, которое переросло в смех вырвалось из духа, когда он услышал имя. Цзинь Лин ахнул от удивления. Это был первый раз, когда дух меча выразил какую-то эмоцию, кроме агрессивного протеста и безразличия. Как если бы он понял, как непохоже на него это было, дух приглушил звук и снова выпустил наружу пассивно агрессивную ауру. Но ребенок уже услышал его. Цзинь Лин просиял. Холодный прием и отношение меча наконец-то начали таять. Он считал это главным успехом, поэтому даже если изначально он и чувствовал себя уставшим, то теперь он почувствовал прилив сил. Он знает, что его частые посещения библиотеки в поисках имен вызвали подозрения. Как со стороны его отца, так и шишу, в то время как его мама просто верила, что он там ради знаний. Было легко убедить отца, что он ищет имена для своего будущего меча, потому что никогда не рано начать планирование. А вот Суйхуа не поверил ему. Однако прелесть такого рода преданных мечей в том, что они чаще да, чем нет не подвергают опасности своих хозяев. Они также позволяют им принимать самостоятельные решения. Шишу, с другой стороны, во многом похож с Саньду. По этой причине оба несколько дней назад зажали его в углу, чтобы попытаться узнать правду. Он был готов позвать мать (поскольку эта техника всегда заставляла их отступить), когда его накрыло осознание. Симпатичный спящий юноша был помещен и защищен орденом Цзян. И зная своего шишу, он никогда бы не сделал этого, если бы это не был кто-то важный. К тому же его мать ухаживала за этим местом так часто, как только могла. Если и его шишу, и его мама навешали запретную зону почти каждую вторую ночь, то они определенно знали, кто был внутри! План получения информации был довольно умным, по его мнению, но он включал его темпераментного шишу (по правде говоря, почему он не мог быть таким же спокойным как его два других дяди с папиной стороны?). Затем всё пошло коту под хвост, и он ничего не узнал. (Он решил осторожно спросить главу ордена Юньмэн Цзян, но был слишком нетерпелив и спросил напрямую: "Как бы ты назвал черно-золотой меч?" Повисла гнетущая тишина, после чего последовал ответ: - Ты можешь назвать его как захочешь. Но достаточно этого! Не думай, что я тебя не раскусил, сопляк! Ты все время убегаешь от своих сопровождающих!” Встретившись с такой вспыльчивостью, он крикнул в ответ: - Они мне не нужны! Только если ты говоришь, что не можешь защитить меня в имении Цзян?! С криками, что ему сломают ноги, ему удалось убежать от бесполезного разговора.) Возвращаясь в настоящее, Цзинь Лин начал предлагать новую порцию имен. К сожалению, все они не подошли и даже не удостоились смешка. Увидев темнеющее небо, он подумал, что задержался и решил, что на сегодня с него хватит. Но он знал, что его шишу и мама уехали с его отцом по каким-то взрослым делам, поэтому сегодня вечером они не придут. Более того, он уже продвинулся так далеко, когда умудрился добиться смеха от ледышки духа. С навыками принятие быстрого решения к большому ужасу меча он забрался на кровать. Не обращая на него никакого внимания, он устроился рядом со спящим юношей. - Ты действительно смеешь? - было обиженное шипение. Цзинь Лин закатил глаза. Они оба знали, что меч не навредит ему - он уже доказал преданность своей связи с ним и его мастером. Видя, что ему не нужно торопиться обратно в свою комнату, он продолжил предлагать ещё больше имён. - Чанджи? - Чанги? Пу? - Ответ всё еще "нет". Если ты настроен и дальше вторгаться на территорию моего мастера, то хотя бы закрой свой рот. Цзинь Лин захихикал: - Хей! Это самое большое предложение, что ты когда-либо говорил мне. Ах, но твой голос звучал действительно холодно, как и твои ножны, так может, хмм, "Шуай" тогда? Предположению не было дано даже ответа. Цзинь Лин почувствовал, как его глаза закрываются, а мысли вернулись к его эксперименту длиной в целый месяц, приготовлениям его родителей к его дню рождения и к язвительным словам его любимого дяди. - Ох, какая разница, - он мягко прошептал, его глаза закрылись. Засыпая, он не увидел, как напрягся дух меча.

***

Просыпаясь, Цзинь Лин зашевелился и придвинулся ближе к теплу возле него. В тот момент, когда он подумал, что это была мама, он заметил красный навес, которого точно не было в его комнате. Вспомнив, что он провел ночь в Саду Лотосов, он тут же сел и перед тем, как спрыгнуть с кровати, поправил покрывало прекрасного спящего юноши. - Будь осторожен на обратном пути. - Ага, хорошо. Он был уже на каменной дорожке, когда он понял, что дух меча действительно сам заговорил с ним. Без какого-либо его побуждения. Его ноги заскользили по полу, и с лучезарной улыбкой он повернулся, и с громким хлопком двери вернулся в комнату. - Имей немного уважения к жилищу мастера, - был раздраженный голос. Но Цзинь Лин не обратил на это внимания - он был занят разглядыванием человеческой формой этого меча. Посреди комнаты стоял юноша примерно такого же возраста, что и спящий юноша. У него тоже были распушены волосы такого черного цвета, что и у его мастера. Он носил черные одежды с некоторыми золотыми вставками по краям. Его красивое лицо было немного нахмурено, и Цзинь Лин заметил, как его черты перекликались с его владельцем, прямо как у всех духов мечей. Главным отличием были его глаза - они были разными. Золотой правый и темно-красный левый, цвета засохшей крови. - У тебя действительно есть время, чтобы стоять здесь со мной и разговаривать, когда тебя могут искать? - У тебя очень красивые глаза, - ляпнул Цзинь Лин. Удивление отразилось на лице духа. Он смахнул пару прядей, чтобы спрятать левый глаз. - Уходи уже. Скоро завтрак. Комментарий заставил ребенка вспомнить причину, по которой он вернулся. - Позже! - он подбежал к материализовавшемуся мечу и лучезарно ему улыбнулся. - Ты заговорил со мной! - И? - Что заставило тебя думать, что мы уже друзья? Меч едва усмехнулся, но не стал отрицать его заявление. - Я никогда не нарушаю своих обещаний. Ребенок состроил ему лицо. - Но ты же не обещал, что будешь моим другом завтра утром? - Я согласился разговаривать с тобой после того, как ты узнаешь моё имя. Он отгадал его имя?! Но последнее имя не получило никакой реакции. Как такое возможно? О нет, он не помнит! Что если меч подумает, что он сжульничал, поэтому вновь станет энергией и никогда больше с ним не заговорит. Может, он даже захлопнет дверь перед его носом и никогда больше не позволит ему снова прийти к прекрасному спящему юноше - - Ты слишком много думаешь об этом. Перестань, - было тихое ворчание. - Это имя даже стоит того, чтобы ломать над ним голову. Цзинь Лин почувствовал приближающиеся слезы. - Но я не помню твоего имени. Старший вздохнул. - Это было последнее, что ты сказал. - Я уже говорил, что не помню! Единственное, что я помню это "какая разница" и это точно не может быть именем для такого меча как ты и - Ребенок остановился, когда посмотрев вверх, он встретил прямой взгляд меча. - Суйбянь... не... может... твоим... именем... так? Проигнорировав, дух обошел его, чтобы поправить навес над кроватью. Цзинь Лин взвизгнул от смеха. - Твоё имя "какая разница"?! Ааааааах! Суйбянь! Суйбянь! Суйбянь! Суйбянь! Суйбянь! - он продолжал повторять имя, пока его горло не начало зудеть. Он встал напротив меча и спросил, - Ты раздражен? - Нет, - был краткий ответ. - Просто никто так не произносил моё имя так много раз, кроме моего мастера. Ответ заставил загрустить Цзинь Лин, когда он вспомнил, что владелец Суйбяня был болен какой-то болезнью, которая заставила его спать всё время. Он наблюдал, как тот разглаживал складки покрывала и поправлял постель, не касаясь того, кто на ней лежал. - Кем он был? Напряженный взгляд Суйбяня сфокусировался на его мастере. Он мягко ответил. - Он горел так ярко, так опережал своё время. Он был моим светом. Увидев непоколебимую преданность в глазах духа меча, Цзин Лин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Как же он желал, чтобы у его будущего меча и него была бы такие же глубокая любовь и понимание.