Sleeping in paradis

Помахав рукой своей маме, когда она ушла прогуляться по улицам Пристани Лотоса вместе со своей прислугой, пока его отец и шишу обсуждали дела клана, Цзинь Лин ожидаемо пошёл в Сад Лотосов. Прошло только три дня с того момента, как он начал дружить с Суйбянь. Но у него не получилось навестить его снова, потому что был занят приготовлениями к своему приближающемуся дню рождения. Он прокрался через традиционную металлическую дверь, прыгнул на каменную тропинку, вздохнул от взгляда на павильон в центре озера, где лотосы готовились к зиме, а затем открыл деревянную дверь, чтобы войти в комнату - - и обнаружить, что очень бодрые теплые серые глаза смотрят на него в ответ. - А-Лин! - прекрасный (не)спящий юноша радостно окликнул его. Он начал глазами искать Суйбяня для того, чтобы тот хоть как-то смягчил эту встречу, но нигде не смог найти его. Он постарался не показывать своего разочарования. Тем временем юноша спустился с кровати и подошёл к нему в прихожую. - Ты выглядишь таким большим сейчас! Ха-ха-ха, ну же, давай поговорим в этом причудливом павильоне. Юноша излучал так много тепла, что Цзинь Лин начал считать, что выдумал себе тот холодный взгляд, объектом которого он стал в их прошлую встречу. Наблюдая некоторое время за юношей, Цзинь Лин не может не почувствовать, что это было большой привилегией видеть этот эфирный вид, который тот составлял со своим окружением в сочетании с солнечным светом, падающим на его лицо. Затем раздался звук всплеска. Цзинь Лин удивлённо моргнул. Он посмотрел туда, где до этого был парень, но не нашел там никого. Он ахнул и побежал к скамейкам для того, чтобы найти его играющим в воде, чем нарушил умиротворённость своего недавнего образа (и покой цветков лотоса). - Ч-что ты делаешь?! На дворе уже ноябрь, ты замёрзнешь в воде! - взвизгнул Цзинь Лин. Единственным ответом, который он получил, стал смех. Его возмущение возростало ещё больше по мере того, как второй продолжал купаться и играться в озере. - Не будь таким же скучным как твой отец-павлин, хахах. То есть он знает семью Цзинь Лина, но - - Мой папа не павлин! - он стиснул зубы. - О, тогда ты пытаешься подражать своему темпераментному шишу~ - Шишу..., - Цзинь Лин остановился. Ну, технически шишу действительно был темпераментным. Заметив беззвучное поражение, юноша засмеялся сильнее. Затем, наконец-то вернувшись в павильон, он схватил руки Цзинь Лина и побежал с ним по мосту, одновременно пытаясь спихнуть того в воду. Но Цзинь Лин не собирался так просто дать себя одурачить. Он вцепился в его руку как пиявка и настойчиво кричал на него, чтобы тот прекратил дурачиться. Это, конечно же, привело к ещё большему гоготу. - Солнце ярко светит, а ты предпочел прийти сюда, вместо того, чтобы играть со своими друзьями? Цзинь Лин почувствовал, как напрягся при упоминании "друзей". Он знал, что и старший заметил это. Ожидая очередную лекцию о том, что ему стоит стараться усерднее и играть с другими лучше, он был искренне удивлен, когда мокрая рука погладила его по голове. - Ты всегда здесь желанный гость. А потом он улыбнулся ему такой же яркой улыбкой, что и в их первую встречу. Цзинь Лин был загипнотизирован. Но момент был разрушен, когда юноша широко зевнул. - Ох, похоже, это было слишком много активности для меня. Я возвращаюсь в кровать. - Ты будешь снова спать?! В обед?! - недоверчиво спросил Цзинь Лин. Он держал его руки, когда они наконец-то пересекли мост, пока не вернулись в комнату, и тот не устроился на кровати. - Ничего не могу поделать, - надул губы старший. - Подожди! Ты не сказал мне своё имя, и откуда ты знаешь мою семью! Юноша снова зевнул и с уже закрытыми сонными глазами улыбнулся. - Вэй Ин. Вежливо Усянь. Старейшина Илин. А после он был уже без сознания, оставив Цзинь Лина сидеть с широко раскрытыми глазами, что уставились на него в неверии.

***

(Только со временем он понял, что Суйбянь ни разу не появился.)

***

Той ночью Цзинь Лин встаёт, из-за приглушенных голосов его матери и шишу. Он напрягает свой слух, когда слышит её тихий плач. Однако они были снаружи комнаты, поэтому единственное, что он может различить, - несколько обрывков фраз. Он встаёт, чтобы подойти к двери. - ... не могу поверить, что он встал. - Шшшш, не плачь больше, А-ли. Ты видела, каким жизнерадостным он был. - Но сейчас он снова спит. Я боюсь, что пройдут годы, прежде чем он снова откроет свои глаза. - Если это он, то он точно найдет способ проснуться. Последовали шмыганье носом и тихий смешок. - А-Сянь, всегда был таким, не так ли? - Ага. А сейчас пошли. Давай отдохнём. Ох. Значит, они уже знают, что он проснулся. Должно быть, он уже сказал им, что он пробрался внутрь Сада Лотосов. Завтра утром он должен будет понести наказание.

***

Но он не был наказан на следующий день. Или на другой день после. Или в ближайшие годы, если на то пошло. Похоже, что печально известный Старейшиной Илин не сказал своему брату и сестре о его визитах. С таким знанием и историями, которые тот рассказывает ему, он был действительно крут! И самый лучший! Он рассказал ему о том моменте, когда в свои одиннадцать шишу случайно подавился куриной косточкой, и все подумали, что в Юньмэн Цзяне будет новый наследник. Рассказал, как его мама в шутку заплела его волосы в косы; и как он ходил с ними так долго, как только мог. Но их пришлось распустить, когда его бабушка увидела их. Он не знал, что такого было между ним и бабушкой. Но заметив, что при её упоминании улыбка исчезла с лица старшего, он отпустил ситуацию. В ответ Цзинь Лин научился плести косы (к большому удовольствию своей матери), и он делает маленькие косички на полу хвостике своего дазю. Он тренируется каждый раз, когда приходит, и после того, как добился большего контроля над пальцами, он в состоянии делать более сложные косы на своих волосах. Вэй Усянь громко смеётся и оживлённо разговаривает, сопровождая это неистовыми движениями рук. Он также продолжает вести себя так, будто завтра не наступит, и балуется со всем и вся. Цзинь Лин не может представить себе, что в его жизни когда-то был момент, когда он думал о нем как об эфемерном существе, излучавшем спокойствие и зрелость. И всё же, он дорожит их общением до такой степени, что не рассказывает о них даже своей матери. Он знает, что несмотря на то, что его поругают за нарушение одного из самых важных правил ордена Цзян, его простят. Как-никак нет ничего плохого в том, чтобы быть с семьёй. Тем не менее он продолжает держать это в секрете, как если бы расскажи он о нём, всё бы разрушилось. По этой причине он продолжает бегать в Сад Лотосов, пока остальные остаются в неведении. В прошлом он постоянно ныл о том, как сильно он хочет пойти в Сад. И несмотря на ворчание, его отец всегда смягчался, потому что, когда он через полгода возвращался, он всегда приносил что-нибудь потрясающее, чтобы показать. Всего год назад его похвалили за технику стрельбы из лука. Все подумали, что орден Цзян пристально следит за его обучением. И, эм, технически они были недалеки от правды. Всё-таки Вэй Усянь был из ордена Цзян. Было три вещи, которые Цянь Лин заметил в течение всех этих лет своих визитов. Первое, в первый год Вэй Усян мог оставаться бодрым от получаса до часа в зависимости от того, насколько активным тот был. Когда он понял это, Цзинь Лин старался сделать всё возможное для того, чтобы старший оставался в своей постели, чтобы тот не тратил слишком много энергии. Оглядываясь назад, он только качает головой на тщетность своих усилий. Вэй Усян не был рожден, чтобы оставаться неподвижным. От слова совсем. Это наблюдение контрастировало с второй вещью, которую он заметил. Несмотря на то, что Вэй Усян не мог спокойно оставаться на месте и всегда хотел быть в движении, он никогда не покидал Сад Лотосов. Сначала он думал, что это из-за того, что ему запретили (и если бы это было так, то он был готов устроить матч криками с шишу). Но сам Вэй Усян сказал, что у него нет никакого желания покидать свой маленький рай. Цзинь Лин мог бы попросить рассказать больше, но насмешливое утверждение: "Была причина, по которой Старейшину Илин боялись и из-за чего другие ордены устроили охоту на него " заставило его поменять тему разговора. Взамен Цзинь Лин старался разузнать как можно больше историй о мире в целом, чтобы поделиться ими с ним. И третья вещь, которую он заметил, была, возможно, самой тревожной. Суйбянь никогда не появлялся, когда Вэй Усян бодрствовал. (Однажды он спросил об этом Суйбянь, пока его владелец спал, но взгляд убитого горем меча говорил о многом. И Цзинь Лин отступил. Он даже не осмелился задать этот вопрос своему дазю.) С годами часы бодрствования увеличивались. После десяти лет он мог не спать весь день, не свалившись при этом с ног. Но как только он достигал своего предела, чтобы восстановиться, ему нужно вновь проспать два дня. По этой причине Лин следил за тем, чтобы тот не оставался бодрым так долго. Исходя из того, что Цзинь Лин подслушал в качестве бумажного человека (спасибо урокам Вэй Усяна), его мама и шишу были в курсе его состояния. Когда они видятся, они в первую очередь разговаривают, как будто у них никогда не закончатся истории, чтобы поделиться. Благодаря этому они наверстывали месяцы, во время которых не могли видеться. Цзинь Лин с удовольствием проводит со старшим так много времени, как только может. На этой недели ему должно исполниться четырнадцать лет, и он с волнением ждёт свою первую официальную ночную охоту! Он смотрит на устрашающий вид горы Дафан, поглаживая особенный колокольчик, лично разработанный и сделанный одним из его любимых людей. Это был его подарок от Вэй Усяня на десятый день рождения. Он якобы связывал их тем, что помимо базовых защитных свойств от стандартных проклятий и тому подобному, у него также было ещё одно применение. Но оно может использоваться только раз. В случае, если ему понадобиться старший, всё, что нужно сделать, это послать как можно больше духовных сил колокольчику. Он сработает как талисман перемещения для Вэй Усяна, благодаря чему тот сможет оказаться там же, где и Цзинь Лин, где бы тот не находился. С тех пор, это стало его привычкой - касаться колокольчика, прикреплённого к внутренней заслонке ремня перед тем, как сделать что-нибудь серьезное. Он глубоко вздохнул и ступил на гору Дафан.