I give you all of me

Волны с тихим шипением разбивались о берег, шелестя тысячами лапок по белоснежному песку. Палящее солнце уже склонило усталую голову к кромке горизонта, где океан готовился сомкнуться над ним на ночь. Прохладная вода все грозилась лизнуть подошвы сапог, но в последний робко замирала словно дева с все неозвученным признанием на губах. Ши Уду вдохнул свежий морской воздух, пропуская мириады растворенных капелек через себя. Каждая песчинка казалось хранила драгоценные воспоминания о таком далеко детстве. За эти годы рыбацкая деревня вдалеке на пригорке из пары домов разрослась в город, даже в этот час ветер доносил шум наполненных торговцами улиц. – Гэ! Окрик за спиной заставил обернуться, а после полностью развернуться, как раз в тому моменту, чтобы поймать в объятия налетевший на него бело-зеленый шквал тончайшего шелка и радостного смеха. – Ты пришел, гэ! Я уже и не думал тебя увидеть! – белоснежные яшмовые щеки были подернуты мягким румянцем, тяжелое от бега дыхание слетало с чуть алых губ полное цветочного аромата вина. Цинсюань пребывал в прекраснейшем настроении, яркая словно пламя улыбка освещала его лицо. – Я был занят, так что не смог спуститься сразу, – Повелитель Вод только нахмурился немного, одной рукой пытаясь хоть как привести растрепанные волосы брата в порядок, но толку от этого никакого. – И ты уже не маленький, чтобы прыгать так на меня. Что если ты упадешь? – Гэ всегда меня поймает, так что и думать об этом не стоит. И мы тут давно не были, так что было обидно не суметь дополнить воспоминания, - юноша надул губы, больше капризничая, чем обижаясь. – А то потом будешь утверждать, что я не провожу с тобой времени! Ши Уду едва сдержал смешок и мягко покачал головой. Этот непоседа все хотел навязать ему свои собственные слова, но он был не против. В последнее время запросов и молитв становилось все больше, времени на отдых – все меньше и бывало, что, только закончив с работой, он находил А-Сюаня уже глубоко спящим. Раньше пусть он и был занят, но старался проводить с братом все свободное время. Как тем летом, сотни лет назад, отпросившись с занятий на несколько дней, они сбежали сюда, на их маленькое заповедное место. Когда босоногий Цинсюань в своем девичьем платье носился с волнами на перегонки, играл в догонялки с ветром. А потом бежал к гэгэ, чтобы тот его подхватил и закружил высоко над землей, так высоко, что казалось он мог коснуться облаков. Вечером же, жался к его боку на их узкой бедной постели и просил сказку на ночь. И Ши Уду, еще ершистый подросток, самым мягким голосом рассказывал о морском принце и русалке. – Гэ… – пронеслось рядом с ухом и тонкие пальцы скользнули по щеке, и дальше на шею, обнимая мягко, выдергивая из воспоминаний. Словно прочитав его мысли, Цинсюань склонил голову набок. – Я здесь рядом, так что не смей при мне думать о других! И со смехом отпрыгнул, уворачиваясь от ладони брата, которая была готова обрушиться на его спину. Покружившись всего в шаге от него, в зеленых глазах мелькнули искорки озорства и тогда, когда Повелитель Вод меньше всего ожидал, снова отвлёкшись на пейзаж, мелкий непоседа напрыгнул на него, обнимая ногами за талию и цепляясь за него как можно крепче руками. Ши Уду почти устоял, но шаловливая волна все же добралась до его ног, вымывая песок и утягивая в океан за собой. Вода тут же растащила черный шелк волос, окончательно портя прическу, и напитывая темно-синие одежды. Цинсюань оттолкнулся от дна и приподнялся, заглядывая в недовольное лицо брата с виноватой улыбкой, но только плотнее сжал бедра на его боках. Словно боясь, что это удержит старшего от того, чтобы окатить его волной или окунуть самому в соленую воду. – Мы же все равно бы купались, да, гэ? – юноша немного замялся, не зная куда деть руки. – Все равно бы одежда намокла, все равно бы ее пришлось бы снимать… Он окончательно затих, кидая виноватые взгляды на Уду, все так же лежащего под ним, но вроде переставшего хмуриться с видом «А я тебе говорил». Это несколько его ободрило, так что с новым рвением Повелитель Ветров обхватил его шею рукам и соприкоснулся с ним носами, очаровательно жмурясь. В детстве это срабатывало, когда проступки были не так уж велики. Он только и успел, что охнуть, когда в волосы вплелись прохладные пальцы, а его втянули в горячий поцелуй, от которого мурашки разлетелись электрическими зарядами по телу. Несмотря на удивление, Цинсюань ответил, позволяя возлюбленному творить все, что хотелось и приветливо раскрывая рот навстречу его языку. Вот только стоило ему отвлечься, раствориться в даримой ему нежности, как резкий переворот застал врасплох, практически утапливая в холодной воде, которая пробирала до костей. – Так не честно, гэ!