I give you all of me

Уду всегда просыпается рано, стоит только солнцу полностью подняться из-за горизонта. Старая привычка со времен ученичества, от которой он не спешит избавляться. Потому что в эти краткие рассветный часы ему удается полюбоваться на свое сокровище, уютно спящее рядом, крепко обнимающее за руку. Цинсюань, в отличии от брата, может спать до обеда. Ни шум с улицы, ни шаги слуг за дверью его не будят. И Уду не позволит никому нарушить его сон. Волосы чуть светлее, чем у него, разбросаны по подушке, в первых лучах солнца отливают золотом. В них хочется зарыться лицом, вдохнуть цветочный аромат масел полной грудью - за ним где-то прячется нежный запах самого Цинсюаня. Веки плотно смежены, только длинные ресницы трепещут иногда. Взгляд скользит по знакомому, родному лицу вновь и вновь, словно в первый раз. Округлые милые щечки, на которых появляются ямочки, стоит младшему только улыбнуться. Розовые, подобно орхидеям, мягкие губы. Сладкие и пьянящие, их вкус со вчерашнего вечера все еще остался на языке. Уду лежит и любуется им. Рукой прикоснуться боится, чтобы случайно не разбудить возлюбленного. Для Уду это сродни ритуалу, без которого ни один день не может начаться. Его краткое мгновение покоя рядом с его драгоценностью. Он не жалеет ни о чем, что сделал ради этого. Цинсюань во сне чуть хмурится, будто чувствует взгляд и жмется сильнее, закидывая руку поперек его груди. - Тсс, все хорошо. Спи, А-Сюань, - шепчет старший, позволяя себе вольность поцеловать его в макушку. Проводит рукой по одеялу, накидывая его обратно на плечи брата. Тот только мычит что-то неразборчиво, устраиваясь поудобнее, вызывая всепоглощающую волну нежности. Покрутившись еще немного, он все же поднимает голову, сонными глазами глядя на Уду. - Гэ, ты чего не спишь? Кошмар приснился? - Все в порядке, А-Сюань. Ты можешь еще поспать, - ласково шепчет Водяной Самодур, обнимая покрепче, начиная убаюкивать его в своих руках. - Если приснился, то сейчас пройдет, - бормочет младший в полусне. И чмокает в губы легко, снова закрывая тяжелые ото сна веки. А после и вовсе перебирается на старшего брата, обвивая руками и ногами, укладывает голову ему на плечо. Собой приковывает к постели. - Спи, гэ. Еще рано, я тебя разбужу, когда надо будет. Цинсюань еще немного ерзает, выбирая позу поудобнее и засыпает, тихо сопя в шею. - Хорошо-хорошо, - шепчет Уду, даже зная, что возлюбленный его уже не слышит. И покорно закрывает глаза. Хотя и знает, что проспит несколько важных утренних донесений и, что разбудит его младший только к обеду. Когда начнет паясничать, целуя в шею, и лезть руками куда не нужно. Но в одно утро все же можно подремать подольше, позволить себе погрузиться в дрему, убаюканный весом брата на груди.