Парижские тайны

      Уже четыре года, как для Ледибаг Нуар — просто друг. Уже четыре года, как для Маринетт Адриан — просто друг. И уже четыре года, как для Кота Маринетт — лучшая подруга, которая знает о нём намного больше, чем собственный отец, намного больше, чем темнокожий диджей в бейсболке, и даже намного больше, чем Кагами, вот уже как четыре года его девушка.       Все эти долгие четыре года лишь Маринетт оставалась единственной, кому Кот мог безоговорочно доверить любой из тысячи своих секретов, будь то переживания из-за окончательного отказа Леди Баг и его желания сдаться (при упоминании её геройского альтер-эго у Дюпен-Чен по-прежнему заходится сердце) или выбор подарка для Цуруги на их первую годовщину. Причём отношения у парочки были сугубо деловые и взаимовыгодные, но Маринетт знать этого не следовало. Пожалуй, только эта тайна лучшего друга скрывалась от неё за семью печатями.       Между тем, одним летним вечером произошло то, что перевернуло хрупкий мир беседовавших о предсказанном синоптиками дожде.       — Кажется, завтра пойдёт дождь, — удобно разместившись на ограждении балкончика юной девушки и свесив ноги, заметил Кот в чёрном одеянии, сравнимом темнотой своей с покровом надвигающейся ночи. — В прогнозе погоды утром вычитал, — пояснил он.       — Дождь, как судьба, людским умам неподвластен, — философски отметила оперевшаяся на перила брюнетка. Секунду погодя, добавила: — Судьба бывает так иронична, не считаешь? Например, когда самый любимый человек внезапно предаёт тебя, хотя это он был инициатором ваших отношений: он их начал, и он их закончил, — порыв ветра доносил звон девичьего голоса до острого кошачьего слуха.       — Соглашусь с тобой. Потеряв всё, ты осознаёшь истинную ценность таких вещей, как любовь.       Им не нужны были пустые слова, чтобы понять друг друга.       «Её бросил парень».       «Его бросила девушка».       Всё, что им нужно было сейчас — утешение в тёплых объятиях.       — Наверное, мы поступаем неправильно, — прикрыв глаза и припав к груди, облачённой в латекс, шепнула Маринетт.       — Наверное, — эхом отозвался Нуар.

***

      Туман. Серые огни. Люди — мутные блики на мокрой дороге — торопятся, галдят. Петрикор, землистый запах после дождя, стоит в воздухе.       — Так ты расстался с ней? — тонким, ломким, словно струна, голосом Маринетт показывала, насколько значимым являлся ответ.       — По обоюдному согласию. А ты с ним?       Прохожие спешили укрыться от нагрянувшей стихии. Двое подростков спрятались под козырьком пекарни, владельцы коей умотали в круиз по причине юбилея свадьбы. Льёт как из ведра.       — Это было его решение. Но я бы бросила его в любом случае, — девушка рассматривала разводы на тротуаре, точно в них крылось нечто сверхъестественное, привлёкшее её внимание.       «О чём ты думаешь? Всё, что я вижу в твоих глазах — это боль. И ни единой мысли», — обеспокоенно пронеслось в голове Кота, сказавшего банальное:       — Отчего так?       — Когда я иду по улице, мне ведь открывается несколько дорог, верно? — она вскинула голову вверх, к небу, затянутому плотным волоком туч. — Та дорога, по которой я шла, была освещена ярким светом, а сейчас там ничего нет. Поэтому я выбрала новую.       «Ты слышишь меня? Услышь, ответь мне. Но как бы я ни старалась кричать, ты не отвечаешь», — Маринетт мучали сомнения. Она не хотела быть одинокой и, притом, боялась любить. Она жаждала чего-то большего, нежели простой и бескорыстной дружбы Кота. Может, корыстной была именно Дюпен-Чен. Ей хотелось найти ответы на незаданные вопросы, предугадать будущее, но она лучше других знала, что это невозможно.       — И теперь ты можешь следовать за своей мечтой.       Мы даже не замечаем, что наши мечты сбываются. Мы в омуте этих рутинных обстоятельств, под влиянием плохого настроения, не той погоды, не тех людей…       Кот её услышал. Сможет ли ответить?       «Возможно, я потерял надежду, но, смотря на сияющую тебя, я продолжаю надеяться и верить: ты меня услышишь под этим дождём из наших слёз», — могла ли Маринетт услышать немую просьбу Кота о помощи?       В любом случае, одними губами она произнесла:       — Я тебя услышала.       …А ведь счастье в миге, который ощущаешь на данный момент, в котором ты сейчас находишься. И сколько мигов было пропущено тобой, и сколько же будет пропущено, если не опомнишься сейчас?       Две души, мечтавших о чуде, отыскали его в самих себе и друг в друге. Поцелуй был со вкусом соли, а счастье напоминало следы, оставшиеся на асфальте после дождя, укрывавшего влюблённых.       Париж сохранит эту тайну.