Право на счастье.

Два месяца спустя.

Судья задыхался от боли, тоски, одиночества и неизвестности. Новостей практически не было никаких. Всё, что удалось узнать от Клопена, который и вправду не имел отношения к побегу цыганки - Эсмеральда покинула Париж с какими-то циркачами, которые направлялись на юг Франции. Дальше след его любимой терялся. Как хорошо, что он всегда использовал все возможности. Может у Филиппа будут хорошие новости. В дверь судьи постучали. - Войдите. В кабинет вошёл Филипп, таща за шиворот какого-то монаха, который еле ноги переставлял, а на лице этого человека был написан ужас. - Ну, здравствуйте, Ваша Честь! Вы рады мне? Судья зажал нос ладонью. - Охереть как! Почему от тебя несёт, как от помойной крысы? И что за шваль ты мне приволок? От него несёт ещё хуже, чем от кучи дерьма! - Ну, Ваша Честь, я так спешил к Вам с очень важными новостями, что мытьё на потом. А эта «шваль», как вы изволили выразиться, самый что ни на есть служитель Господа! – иронично сказал Филипп. Судья встал, вытянулся и, опираясь руками об стол, внимательно посмотрел на «служителя» и хмыкнул: - Что-то обмельчали. Ладно, подними его, ты же неслучайно привёл его сюда. - Конечно же, нет. Этот «служитель» Господа очень охоч до сладенького. Судья брезгливо усмехнулся: - Рассказывай, монах. Но выбирай каждое слово тщательно, от этого зависит твоя жизнь. Монах поднялся, он дрожал как осиновый лист. - В…ваша Честь, я смиренный раб Божий… Судья нетерпеливо закатил глаза, а Филипп отвесил монаху подзатыльник: - Ага, именно веру ты искал под юбкой девицы Аннет де Гонделорье?! Расскажи всё то, что ты рассказал мне. Видишь ли, судья Фролло очень нетерпеливый человек, если он потеряет терпение, а это почти произошло, то тебе будет пиздец, сдыхать будешь медленно и мучительно. Глаза судьи расширились. Он, конечно, ожидал скверную историю, но не до такой степени. Ему хотели подсунуть шлюху! Судья ударил кулаком по столу, придя в такую ярость, что побледнел даже Филипп. - Ты, сукин сын, соблазнил девицу Аннет де Гонделорье? - Нет-нет. Мы ещё не …, о, Ваша Честь, она - сущий дьявол, я не мог перед ней устоять. Мы встречались иногда, ну не совсем, иногда…, тогда предавались греху…, доставляя друг другу… - Довольно! – рявкнул судья. – Даже знать не хочу, ЧТО вы там делали! Избавь меня от описаний! Если хочешь жить, то подтвердишь мне сказанное в присутствии семейства де Гонделорье, ты понял меня? Монах задрожал ещё сильнее. - Я не услышал ответа. - Д…да, Ваша Честь. - Увести эту шваль! После того как монаха увели, Филипп продолжил: - И это ещё не всё. Говорят, что Аннет одержима. В такую херь я не верю, скорее всего, она безумна, либо это всё ещё в зачаточной стадии. Как вы поняли, засунуть он ей не успел, но шалости, которым они предавались, нельзя назвать невинными. Так что, юбки в каком-то смысле он ей задрал. - Да заткнись ты уже! Давай, по делу. Мне не надо объяснять, чем могут заниматься мужчина и женщина. Я тебе не зеленый юнец. - Да, да знаю, вы любому фору дадите. Я вам это вот к чему говорю, - он протянул письмо, - это написано аббатисой монастыря, в котором воспитывалась Аннет. Здесь описано всё дурное поведение этой дамочки, конечно, про эту историю она не знает, иначе был бы скандал. Но известная нам дамочка отличалась не только дурным поведением, но и излишней склонностью к мужчинам. Похотливая сучка, одним словом. Здесь описано все её дурное поведение. В этом письме вложено ещё одно письмо, вернее, копия, в котором аббатиса настойчиво просит забрать мадам де Гонделорье своё чадо и выдать замуж, как можно скорее. И ещё парочка нужных писем. - Блять! Так и думал! И как же тебе удалось заполучить такие сведения?! – хмыкнул судя. - Ну, у меня свои методы. Видите ли, не все в монастыре блюдут клятву непорочности даже аббатисы, - похотливо хмыкнул Филипп, - если эти тайны всплывут, скандала не избежать. - Это был риторический вопрос, Филипп. Ещё новости есть? - Да, вас же всё еще интересует «дорогой человек»? - Что ты узнал? - Девица, которую вы ищите, живёт неподалеку от Парижа, в Богом забытой деревушке. Глушь такая, что её и не найти. Я переоделся паломником… - Твоя похотливая рожа и паломник – вещи несовместимые. - Тем не менее, это так. Я должен был проверить лично, что она имена та, которую Вы ищете. Чернь несложно обмануть. Девушка живёт у вдовы в бедной крестьянской лачуге. Старуха больна и немощна, себя обслуживает с трудом, поэтому за кусок хлеба и помощь с радостью приютила плясунью. - А детей нет? - Чума унесла. - Хорошо, сегодня же наведаюсь в эту деревушку. Нет, сначала улажу одно дельце. На, - судья протянул Филиппу золото, - твоя плата. Эта была самая ценная информация. И блять, вымойся! - Непременно. С Вашей Честью всегда приятно иметь дело. Обращайтесь, если что. Филипп ушёл. Судья тщательно продумал свой план. Он приказал привести монаха в подобающей его сану вид: отмыть и переодеть в чистую рясу. И монах был до ужаса напуган, когда судья без объяснений затолкал его в карету и куда-то повёз. Аделоиза де Гонделорье была приятно удивлена, когда ей доложили о визите судье, который хотел видеть не только её, но Аннет. Что бы это могло значить? Аделоиза улыбнулась, может, он решил сделать дочери предложение. А монах тогда зачем? Да поди разбери этого судью, он такой набожный, может, для исповеди притащил. Итак, все собрались в гостиной. Аннет при виде монаха побледнела так, что это не ускользнуло от матери. - Граф, признаться, мы рады оказанной нам чести..., - начала было Аделоиза, но судья не дал ей закончить, угрожающе подняв руку: - О какой чести вы можете говорить, мадам? - Я не совсем Вас поняла… - Сейчас поймёте. Для начала, - он протянул ей письма, - я хочу, чтобы вы прочитали эти письма вслух! Мне интересно понаблюдать за вами, когда вы будите читать ЭТО! И только попробуйте умолкнуть хоть на минуту. Я только начал. Аделоиза посмотрела на судью и ужаснулась. Он был похож на самого страшного демона ада. И она только сейчас по-настоящему поняла, почему судью так боялись, что испытывали подсудимые, оказываясь с ним лицом к лицу. И она начала читать, чем дальше она читала, тем больше голос её дрожал и заикался, а лицо и вовсе потеряло свою живость. Аделоиза побледнела настолько, что была похожа на труп. Что касается Аннет, которая поняла, что все её грязные тайны выползают наружу, впала в оцепенение. Она невидящим взглядом смотрела в одну точку, остатки разума потихоньку покидали её. Нет, она ещё окончательно не сошла с ума, но это было лишь вопросом времени. После того как Аделоиза закончила читать, повисла угрожающая пауза. Дело было не только в том, что судья знал, чего она сама не знала о своей дочери, а в том, как это может отразиться на семье. Она ужаснулась. Может ли быть что-нибудь ужасней! И самое главное, теперь всё зависело полностью от судьи, а он, как известно, милосердием не отличался. - Я вижу, мадам, вы удивлены. Вы так много нового узнали о вашей, как вы её там называли при нашей первой встречи, «самой благочестивой» дочери?! Но это ещё не всё, это была только прелюдия, основное блюдо у нас впереди! Глаза Аделоизы расширились ещё больше от ужаса, да разве может быть что-то хуже этого! Мозг отказывался воспринимать информацию. Аделоиза взмолилась: - Помилуйте, Ваша Честь! Граф! - Не помилую! – холодно рявкнул судья. Он вскочил, схватил монаха за шиворот и вытолкнул на середину комнаты: - А теперь, этот милый человек, кстати, тоже очень «благочестивый», расскажет нам, ЧЕМУ научилась ваша благородная дочь в монастыре! И надо сказать, науку эту она постигла в совершенстве до такой степени, что тогда на вашем приёме хотела, чтобы на балконе я отымел её, как последнюю шлюху! - Ваша Честь! – возмущённо сказала Аделоиза. - В этом доме нет чести. Ну, рассказывай, герой-любовник. Только подробности не забудь. Как только монах рассказывал ЭТУ историю во всех подробностях, Аделоиза де Гонделорье чуть не лишилась чувств, потому что подобной мерзости она ещё не слышала, и будучи матерью двоих детей, не представляла, что можно творить подобное непотребство. И как только монах закончил, Аделоиза подбежала к дочери, влепила ей оплеуху со всей силы. - Дрянь! После чего на негнущихся ногах подошла к креслу и рухнула в него без сил, шепча, что это невозможно! Они опозорены! Оплеуха вывела Аннет из состояния оцепенения: - Он врёт, мама! - Заткнись! – рявкнул судья, а потом снова обратился к Аделоизе.- Письма, которые я Вам вручил, как вы уже поняли, это копии. Оригиналы хранятся у меня. Все письма подписаны аббатисой, в них описаны все дурные склонности вашей дочери. Конечно, если вы хотите, я могу добыть свидетелей всех непотребств, описанных в этих письмах. Думаю, найду кого-нибудь, причастного и к этой весёлой истории. - Нет! – закричала Аделоиза в предобморочном состоянии. - Я так и думал. - Что вы хотите? Вы же понимаете, если это вылезет наружу… - Знаю, конечно. Перед вами закроются все двери приличных домов, не одно знатное и уважающее семейство и на порог не пустит. Вы пытались подложить свою похотливую и сумасшедшую дочь под меня! Вы частично были осведомлены об её скверном характере, и наверняка, я больше чем уверен, замечали зачатки безумия в её поведении, но, тем не менее, вы так отчаянно хотели заполучить меня, что умолчали! - Что вы хотите, Ваша Честь? Умоляю, не губите! У меня ещё одна дочь! Она скоро станет матерью! Она ни в чём не виновата! Всё что угодно, только не предавайте огласке эту историю! Судья ухмыльнулся, до чего же люди жалки, стоит только прижать им их подлый хвост. - Ваша дочь должна исчезнуть из Парижа навсегда! Она должна принять постриг в самом суровом монастыре! Что же касается вашего семейства, советую обходить меня стороной, иначе я предам это всё огласке. От вас отвернётся всё приличное общество, даже бродяги будут отворачиваться при виде вас. Я доходчиво объясняю? Аделоиза кивнула. Судья ушёл, все надежды были уничтожены. Аннет притихла, глупая девчонка поняла, что выбрала противника не по силам. Битва была проиграна. А что касается монаха, то судья его не тронул, как и обещал. Он передал его на суд церкви, а это было равносильно смерти. После всего Аннет де Гонделорье была незамедлительно отправлена в самый отдаленный монастырь Франции, после чего Аделоиза де Гонделорье полностью отреклась от дочери, и больше не поддерживала с ней связь. И остальным членам семьи запретила это делать. Аннет де Гонделорье навсегда была вычеркнута из семейства де Гонделорье. Заточение в монастыре только усилило её безумие, и вскоре оно расцвело пышным цветом. Она окончательно сошла с ума и через пять лет умерла, полностью потеряв человеческий облик. Аннет была похоронена в безымянной могиле. Никто из родных никогда так и не приехал на эту одинокую могилу. Теперь, когда судья отомстил этому проклятому семейству, посмевшему вмешаться в его личное счастье, нужно было это самое «счастье» вернуть. Судья ехал в Богом забытую глушь, где была его Эсмеральда, без которой он задыхался. Господи, как она живёт здесь. Только б не голодала и не болела. Что за упрямая девчонка! Но за это он её и любит. От вида этой мерзкой лачуги судья поморщился. А вонь стояла адская. Ей здесь не место, он не мог и не хотел представить, что её изящные ножки ступают по этой грязи, а нежные ручки грубеют от работы. Да как здесь, вообще, жить можно! Судья повернул коня во двор, если это так можно было назвать. Эсмеральда была за домом. Жить было тяжело, женщина, приютившая её, была почти беспомощна, приходилось работать за кусок хлеба и место в доме. Крыша была худой, дом стонал от ветра, а что будет зимой! Холод и голод. Девушка похудела, если так пойдёт и дальше, то от её красоты ничего не останется. И здесь её ждёт смерть. Эсмеральда скучала по судье, но она не была наивна и не думала, что судья будет её искать, и он вполне мог её забыть. Она всего лишь оборванка с улицы, но там выжить было легче, оборванцы во Дворе Чудес были относительно вместе. А судья… Её размышления прервал топот конских копыт… Лошадь? Но откуда? Эсмеральда пошла посмотреть, кто бы это мог быть и ахнула. Это был судья на своём огромном коне. Но как он нашел её? - Ну, здравствуй, дорогая. Я вижу, ты не ждала гостей. - Клод… - Он самый, во плоти. Судья спешился, подошёл к девушке, обхватив ладонями её лицо и, жадно вглядываясь в него, спросил: - Почему? Как ты могла! Я не жил без тебя! И на кого ты сейчас похожа! Ты немедленно едешь со мной! - Я не хотела, чтобы ты выкинул меня на улицу, я же простая бродяжка! - Хватит! Я никогда, слышишь, никогда не откажусь от тебя. Домой и быстро. Здесь не место для разговоров. - А та старушка, что приютила меня и помогла. - И ты называешь это помощью?! Довольно, Эсмеральда! - Клод, она почти беспомощна! Её детей унесла чума, ей не выжить, когда наступят холода. Поверь, для бедняка поделится последней краюхой хлеба – это не так-то просто. - Я дам ей денег, любую сумму. - И что она с ними делать будет, Клод?! Она почти беспомощна, её или обкрадут, или убьют. Судья закатил глаза: - Ты жалеешь всех, но только не меня! Ты хоть представляешь, как мне было больно! Как я жил всё это время без тебя, не зная, что ты и где ты! И увижу ли тебя! Господи, Эсмеральда, я люблю тебя до безумия! Девушка виновато потупила глаза. Он был прав. - Клод, прости, пожалуйста. Но ты же всё можешь, ты такой умный! - Прекрати вить из меня веревки! Ладно, я пришлю за старухой. И довольно об этом! - А попрощаться я могу… - Никаких прощаний! Домой! Судья подхватил Эсмеральду, посадил на коня, припустив последнего во весь опор. Он крепко держал свою самую драгоценную ношу. Больше он её никогда не отпустит! Эсмеральда гадала, что теперь будет. Судья, по возвращению домой, сказал: - Сейчас ты идёшь в купальню, приводишь себя в порядок, а потом у меня к тебе серьёзный разговор. И постарайся в этот раз со мной не спорить! Эсмеральда ничего не сказала, да и вид у девушки был неважный, а она была очень чистоплотной, поэтому с удовольствием воспользовалась предложением судьи. Да и сказать, мысли стоило привести в порядок. Судья был на пределе, она это прекрасно видела, а что он из себя представлял в гневе, девушке было хорошо известно. В комнате Эсмеральду ждал накрытый стол, а это было к месту, в последние месяцы питание было неважным. Ох, наверное, в глазах судьи она теперь такая уродина. Фролло с жадностью всматривался в любимую, застывшую на пороге. - Чего стоишь, проходи. - Я, наверное, в твоих глазах теперь страшная… Глаза судья округлились от услышанного, а брови «соорудили» очередную удивительную композицию. Боже, что за чушь она несёт. Он резко вскочил, пересёк комнату семимильными шагами и, оказавшись рядом с цыганкой, заключит её в крепкие объятия. Как же он по ней скучал! Судья покрыл поцелуями её лицо, а потом крепко поцеловал в губы. - Как подобная чушь тебе в голову пришла?! Я жить без тебя не могу! Я места себе не находил! Эсмеральда – ты красавица, моя красавица! А твои впалые щеки - это вопрос времени, который исправится за пару-тройку хороших ужинов и обедов. Может, перейдём к более серьёзным вопросам… Девушка чувствовала, как руки судьи всё настойчивее и настойчивее ласкали её тело, и она отдалась во власть его ласкам. Она так по нему соскучилась. Они занимались любовью прямо на полу жадно и исступленно, словно это были их последние часы жизни. После судья сказал: - Я думаю, ужин остыл. Сначала Фролло молчал, наблюдая за Эсмеральдой, а, когда она утолила более и менее свой голод, сказал: - Ну и что это был за очередной вояж? - Клод, я испугалась. - Чего именно, хотел бы я знать! - Эта девица напугала меня. - Чем же? Тебя не испугало прийти к самому грозному судье Парижа, требуя освобождения цыганской старухи, а вот эта девица нагнала страху на тебя. Эсмеральда, я долго буду из тебя слова вытягивать? - Не совсем её, а того, что может быть между вами. Клод, я простая цыганка без роду и племени, а ты - знатный, богатый. И я же с ней столкнулась… - Так вот оно что, эта тварь наплела тебе всякой чуши, а ты поверила. - Ничего она не плела. Да пойми, упрямец ты этакий, ты – знатный и она тоже. Рано или поздно придёт другая девушка из твоего круга. И тем более, я видела вас на балконе… - И до конца ты не досмотрела… - Да знаю я, что ты её отверг. Я испугалась того, что рано или поздно ты не отвергнешь другую. Тебе по статусу полагается знатная жена. И она у тебя будет. Я же… Судья хлопнул ладонью по столу: - Довольно! То-то думаю, чего это я без жены хожу, так это я в выборе теряюсь. Всё, пошли. - Куда? - Послушай, Эсмеральда, мне далеко не двадцать лет, чтобы бегать за тобой по Парижу. Да и надоело уже выискивать тебя постоянно по всем закоулкам, водится с твоими Клопенами. А больше всего я устал оставаться без тебя в этом, ставшем для меня пустым, огромном доме! Мне надоело думать, где ты и что ты. А про то, с кем ты, даже думать не хочу и тебе не советую, убью обоих! Мне до чёртиков надоело, когда ты уходишь, ждать и гадать, вернёшься ты или нет! Хватит! И теперь я хочу это прекратить! Фролло встал, взял девушку за руку и повёл за собой, не обращая её на сопротивление. - Да куда же ты меня ведёшь? - Жениться, Эсмеральда, же-ни-ться. Достаточно ясно или повторить? - На мне? - Нет, блять, на Квазимодо, а тебя в свидетельницы возьму! Прекрати нести чушь, Эсмеральда! Ты станешь моей женой сегодня же, даже если мне придётся тебя перекинуть через плечо и нести! - Я тебе сказала и ты решил… Судья прижал девушку к себе и, глядя прямо в глаза, сказал, отчеканив каждое слово: - Запомни раз и навсегда, мне никто и ничто не указ! Я никогда не делаю того, что не хочу! Ты действительно решила, что я тащу тебя под венец только потому, что ТЫ сказала?! Видишь ли, дорогая, я на тебе жениться собираюсь, потому что того ХОЧУ САМ! А если бы не хотел, то никто бы меня не заставил! Я люблю тебя, Эсмеральда! Неужели непонятно! Ты же умная, могла бы понять, не цацкался я бы с тобой, если бы ты не была,- судья хлопнул себя ладонью по груди, - здесь! Да я бы вздёрнул тебя ещё при первой встречи за твою дерзость! Да после такого ещё никто не выживал! Я тебя никогда не отпущу и не оставлю! Вы же женщины мечтаете о большой и вечной любви, о рыцарях… Так вот, рыцаря не обещаю, а вот первый пункт ты получишь сполна. Довольно болтовни! Вопросы? Надеюсь, их нет… - Ну один и маленький. Судья нетерпеливо закатил глаза: - Что ещё? - Что стало с той девицей? - Её больше нет. Забудь о ней. Глаза Эсмеральды расширились от ужаса: - Т…ты убил её? Судья фыркнул: - Эсмеральда, ты за кого меня принимаешь: за монстра, идиота или всё в одном лице! Она ушла в монастырь! Мне хотели подсунуть похотливую и сумасшедшую дуру! Эсмеральда облегчённо вздохнула. Конечно, без судьи тут не обошлось, но девушке было её не жалко. И вот угораздило же её влюбиться в судью! Судья строго посмотрел на неё и сказал: - А теперь, будь так любезна, пойти со мной под венец, потому что мне этот разговор уже надоел! Судья повёл за руку покорную Эсмеральду. В душе она была рада. Девушка давно поняла, для того, чтобы жениться на простой бродяжки, как она, надо не только действительно любить, но и быть таким человеком, как судья, у которого слова не расходятся с делом. Архидьякон был очень удивлён, когда к нему заявилась эта колоритная пара. Ну, скажем так, увидеть в образе жениха судью Клода Фролло, который собирается жениться на цыганке, он никак не ожидал. Архидьякон вздохнул и сказал: - Ваша Честь, я, признаться, удивлён и рад, ибо брак угоден Господу… Судья закатил глаза. - Довольно! Что-нибудь ещё, ГОСПОДИН АРХИДЬЯКОН?! Архидьякон доброжелательно улыбнулся: - Ваша Честь, я очень рад тому, что вы изменили своё отношение к браку, но не поймите меня неправильно, браки заключаются не только на небесах, но ещё и добровольно, а зная, что… Судья прервал эту тираду: - Я гонялся за ними, как чёрт… - Ваша Честь, мы в Доме Божьем! - Да, да, знаю, но, может, покороче, а то я начинаю терять терпение! - Да, конечно, - виновато затараторил напуганный архидьякон. - Я просто хотел спросить, а девушка-то согласна? - Ну, конечно! Или, по-вашему, я её на привязи привёл! – взревел судья. Архидьякон пожал плечами, он не удивился бы и такому развитию событий, но о подобных мыслях он умолчал, сказав вслух: - Граф, просто пусть девушка сама ответит. Эсмеральда вздохнула и уверенно сказала: - Я согласна. Архидьякон внимательно посмотрел на эту пару. Браки заключались по разным причинам: по расчёту, насильно, но так редко по любви, а эти двое любили друг друга. Судья точно пришёл по доброй воле, а цыганка не пришла бы сюда без согласия выходить замуж за человека, который гонял её и собратьев по Парижу как собак. - И да, - властно сказал, - позовите Звонаря. Он где? - Здесь где-то, сейчас придёт. Я просил его помочь кое-что отнести. И действительно, через мгновение появился Квазимодо, а представшая перед его глазами картина, мягко говоря, заставила Звонаря замереть на месте от неожиданности. Судья махнул рукой: - Квазимодо, иди сюда немедленно, потом объясню. Ещё одной тирады я не вынесу! Да поженят нас, в конце концов! Архидьякон решил не медлить, судья в гневе был опасен, поэтому начал венчание, вскоре перед ним стояла молодая супружеская чета. Эсмеральда посмотрела на кольцо, которое красовалось на её пальце. Теперь она принадлежит ему навечно, а он – ей. - Дорогая, - судья властно протянул руку, и Эсмеральды вложила свою маленькую ладонь в его ладонь. Квазимодо крикнул им вслед: - А мне никто ничего не хочет объяснить?! Я, если честно, ничего не понял! Сначала Эсмеральда пропадаете, на вас лица нет, а тут, на тебе, захожу я такой в Собор и попадаю на вашу свадьбу! Может, уделите мне немного времени! - Клод, он прав! Судья усмехнулся: - Своей жене я ни в чём не могу отказать. Все поднялись к Квазимодо. - Ну? – спросил Квазимодо, скрестив руки на груди. Этот жест явно был перенят от судьи. Эсмеральда засмеялась: - Вот от кого он этому научился?! - Действительно, от кого, - хмыкнул судья, - Мальчик мой, всё предельно просто, я влюбился до безумия, до той степени, что готов душу продать, чтобы Эсмеральда была моей и лишь моей. Добивался её и уговаривал, как умел. - А ну в этом ты силён, муж мой! - Да, у моего приёмного отца талант к этому! Фролло закатил глаза: - Вы, что сговорились оба,- судья обнял жену за талию. - Ну а дальше что? - А дальше я чуть с ума не сошёл, когда она сбежала от меня в какую-то глушь. И всему виной одна мерзкая особа, которую хотели под меня подложить. Ну, эта особа находится в таких далёких местах, что больше нам не помешает. И, кода я нашёл мою Эсмеральду, то повёл сразу к алтарю, потому что мне надоело бегать, как идиоту, по свету за любимой женщиной! Доходчиво объяснил? Квазимодо расплылся в довольной улыбке. Он был рад за судью, ему и так по жизни досталось, иначе чего он всегда был такой мрачный. - Ну а если бы я мимо не проходил, то вы бы меня и не позвали, так? И тут вмешалась Эсмеральда: - Квази, конечно бы позвали. Клод сам про тебя спросил. Судья откашлялся и сказал: - Мальчик мой, я теперь МОЛОДОЙ МУЖ… Эсмеральда с Квазимодо прыснули. Цыганка не удержалась и хлопнула мужа по попе. Судья посмотрел на жену, брови снова «изобразили удивительную композицию», а взгляд был красноречивей любых слов. - … если вы ОБА прекратили ржать, как ненормальные, то я, как молодой муж, хотел бы остаться со своей женой. Фролло иронично спросил Эсмеральду, когда они ехали в карете: - Дорогая, а не подскажешь ли ты мне, что тебя так насмешило? - Ну, ты так произнёс «молодой муж», как умеешь только ты… - Ах, вот оно что,- сказал Фролло, а Эсмеральда почувствовала, как ткань её платья медленно, но уверенно поползла вниз, а рука судьи ласкала бедро девушки. Эсмеральда, задыхаясь, сказала: - Клод, мы же в карете… Судья заговорщически подмигнул, а его тонкие губы растянулись в сладострастной улыбке: - И что? Мне лично это не мешает… Эсмеральда крепко прижалась к мужу и сказала: - Тебе ничего не мешает, поэтому я тебя и люблю. Судья ничего не хотел так в жизни, как услышать эти слова от неё. Реакция не заставила себя ждать… Брак судьи огорошил общество по обе стороны баррикад. Обители Двора Чудес очень удивились, особенно, Клопен. Возможность их брака была равна нулю. Ну и пёс с этим, главное, нос не задрала, даже помогала им, пока её муженек не замечал. Или делал вид. Может, его малютка и перешла в другой лагерь, но в этом была своя польза. И это лучше, чем голодать или болтаться на Гревской площади. Что же касается высшего общества, то оно было в шоке, поэтому судья, не без помощи Филиппа, представил цыганку, как знатную девушку из обедневшей семьи, оставшуюся сиротой. И судья, как благородный человек, не мог оставить человека своего круга в беде. Свет сделал вид, что поверил. Конечно, в обществе принимали только судью, а бывал он там так редко, что ему было совершенно плевать. Судья был счастлив, а для особо непонятливых у него были свои рычаги давления, которыми он с удовольствием пользовался. Естественно о танцах и улице Эсмеральде пришлось забыть. И судья пристально следил, чтобы никто не смел даже смотреть в сторону его красавицы-жены, если не хочет оказаться на Гревской площади. А для остальных судья остался прежним. Единственным человеком, не боявшимся грозного судью Клода Фролло, была его жена, которая в нём души не чаяла и ещё Квазимодо. И последний был единственным, к кому судья отпускал жену беспрепятственно. В конце концов, у Звонаря появился настоящий друг, он был окружён женской заботой. Особенно, было забавно смотреть, как грозный судья, от которого лихорадило весь Париж, покорно, под руководством своей жены, таскал разные вещи «для уюта», а потом с улыбкой наблюдал за женой, как она наводила «шмон» в каморке его подопечного, да так, что последний умоляюще поглядывал на Фролло. А судья делал самый невинный вид. Но все были счастливы: и Фролло, и Эсмеральда, и Квазимодо.