Солнце Второго Нефрита клана Лань

      Зимний вечер. Деревья давно потеряли листву, птицы перестали петь, а скоплений адептов на заснеженных улицах все меньше и меньше. Зимы в Гусу довольно холодные, часто бывают морозные ветра, но для заклинателей Облачных Глубин это даже не проблема. Они привыкли к подобным условиям с ранних лет, да и, будем честными, после Ледяного источника им уже не так страшны холода.       Прилипший к окну ребенок с любопытством следит за застилающей землю пеленой снега.       С тихим стуком прикрывается дверь. Рядом садится брат. Какое-то время они вместе наблюдают за снегопадом, пока тишину не нарушает мягкий голос:       — А-Чжань, дядя попросил сообщить тебе, что завтра мы отправимся на несколько дней в Илин. После завтрака я зайду за тобой, — Лань Хуань переводит взгляд на своего младшего брата. На губах застывает легкая улыбка.       Лань Хуань и Лань Чжань — сыновья главы ордена Лань — Цинхэн-Цзюня. Они хоть и похожи друг на друга, но родились с разницей в три года. Несмотря на то, что различия во внешности почти не заметны, с их характерами дело обстоит иначе.       Лань Хуань мягкий и доброжелательный. Он с теплотой и пониманием относится ко всем — даже к тем, кто ниже по статусу. Весь его вид располагает к себе: теплая улыбка, добрые ореховые глаза, приятный голос. Поэтому ему легко удается найти общий язык как с детьми, так и со старшими заклинателями.       А младший брат — абсолютная противоположность. Встретить его можно крайне редко, так как он проводит время либо в цзинши, куда его поселили не так давно, либо в библиотеке, где с ним и старшим братом занимается их дядя, Лань Цижэнь.       Он никогда не предпринимал попытки подружиться с другими детьми, но причина оказалась в робости и сдержанности. Только с братом и мамой Лань Чжань мог чувствовать себя спокойно и даже разговаривать.       Однако так было раньше. Сейчас же его глаза утратили жизненный блеск, а с уст больше не слетело ни единого звука. Лань Чжань стал похож на самую настоящую куклу…       Он не высказывает никакого интереса к словам брата, продолжая смотреть в окно.       Лань Хуань поджимает губы, стараясь сдержать эмоции. Ему больно видеть брата в таком состоянии. И самое страшное, что он также является этому виной.

***

      Это самый долгожданный день для маленького Лань Чжаня — можно навестить маму. Ее позволяли навещать лишь раз в месяц. Причина в том, что жена Главы ордена Лань совершила преступление — убила учителя Цинхэн-Цзюня. Но он слишком любил ее, поэтому, несмотря на мнение других, все равно тайно забрал женщину к себе в клан и преклонил вместе с ней колени перед Небесами и Землей. А затем запер ее в удаленном домике, а в другом заперся сам. Сразу после рождения, Лань Хуаня и Лань Чжаня забрали и передали на воспитание другим людям. Затем обучением мальчиков занялся их дядя, Лань Цижэнь и, поскольку его брат из-за любви разрушил собственную жизнь, он сильно ненавидит людей, не желающих вести себя подобающе. А потому вложил все силы в воспитание племянников, чтобы вырастить достойных наследников ордена Лань.       Лань Хуань и Лань Чжань почти не виделись с ближайшими родственниками, не могли подурачиться в объятиях отца, покапризничать рядом с матерью. Дети каждый день общались лишь с суровым и строгим дядей, проводили время за трудными уроками и кучей трактатов. Несмотря на усталость, им приходилось выпрямлять слабые спинки и быть примерными учениками в глазах других людей.       Стоило только лучам рассвета закрасться в комнату, Лань Чжань, позабыв о правилах, быстро заправляет кровать, умывается и приводит внешний вид в порядок. Он очень воодушевлен, ему столько хочется рассказать маме. Неделю назад ему повязали лобную ленту! Белая, с вышитыми облаками — символом родного клана. К тому же, его переселили в цзинши. Теперь он уже не такой маленький, поэтому мама не должна больше его дразнить. Ну, хотя бы не так часто.       Покончив с завтраком, он последний раз смотрит в зеркало. Лань Чжань сильно волнуется. Хочется, чтобы мама гордилась им, поэтому он старательно учился и соблюдал правила все время. Дядя им очень доволен, как и другие адепты, ведь ему только шесть лет, а он уже умеет читать и писать. Конечно, пока иероглифы далеки от совершенства, но Лань Цижэнь говорит, что для его возраста это хороший результат.       Лань Чжань выходит из цзинши и шагает по каменным дорожкам на встречу с мамой. Ее небольшой уединенный домик находится в отдаленном уголке Облачных Глубин. Лужайку перед ним густо усыпали фиолетовые цветки горечавки с крошечными бутонами великолепного оттенка, вызывающими восхищение любого, кто проходил мимо. Кажется, что под лучами солнца цветы мягко светятся, прекрасные, словно сон.       Когда мальчики навещали маму, она никогда не жаловалась на то, что скучно ей сидеть взаперти и без возможности шагу ступить за порог. Она интересовалась учебой и жизнью сыновей, внимательно слушала их рассказы. Но особенно ей нравилось дразнить Лань Чжаня, ведь он с детства был серьезным и спокойным ребенком, что и подстегивало женщину подшучивать над ним. Но мальчик на это лишь хмурился и забавно дулся. Однако пусть даже мама и дразнила его, он каждый месяц с нетерпением ждал дня встречи с ней.       Он поднимается на небольшую веранду перед домиком. В последний раз, поправив волосы и одежду, Лань Чжань подходит к двери и стучится.       — Мама, это я.       Обычно женщина тут же открывала дверь и впускала внутрь, где на столе уже ждал свежезаваренный чай. Но в этот раз подозрительно тихо. Ни шагов, ни звона посуды. Ничего. И это заставляет Лань Чжаня напрячься. Почему ему не открыли? Его опять дразнят? Почему так тихо? Может, мама спит? Но она всегда ждала их и никогда не просыпала. И почему опаздывает брат?       — Мама? — зовет тихо и неуверенно. В этот раз ответа вновь не последовало.       Лань Чжань решает подождать. Может, попозже мама откроет дверь и улыбнется ему, как умеет только она. Красиво и солнечно. Но проходит час, два, три, а никто так и не открыл, и тишина никуда не делась. День уже подходит к концу, когда на хрупкие плечи опускаются теплые и нежные ладони.       — А-Чжань, ты же совсем замерз, — взволнованный голос Лань Хуаня звучит над ухом. — Дни уже довольно прохладные, а ты так долго сидишь на улице. Вставай, уже скоро девять. Ты ужин пропустил, но я попрошу на кухне что-нибудь для тебя.       — Брат.       Лань Чжань оборачивается.       Старший замечает красные от слез глаза и мокрые щеки.       — Почему она не открывает? Где мама?       Лань Хуань, поджав губы, обеспокоено смотрит на Лань Чжаня. Пока он подбирает слова, к ним подходит Лань Цижэнь. Он смотрит на своего младшего племянника и строго говорит:       — Что за внешний вид? Волосы растрепаны, лицо мокрое. Адепт Гусу Лань обязан выглядеть опрятно.       Мальчик пристыжено опускает глаза и судорожно поправляет волосы негнущимися от холода пальцами. Он встает на дрожащие ноги и под недовольным взглядом дяди пытается расправить одежды, но складки на них все равно остаются. Лань Чжань делает поклон, а затем поднимает взгляд на дядю:       — Дядя, скажите, почему мама не открыла? Сегодня же… — его перебивает раздраженный голос.       — Тебе больше нет нужды сюда приходить, — мужчина взмахивает рукавами и убирает руки за спину. — Ее здесь больше нет. Она бросила вас. А теперь идемте, пора возвращаться, — он разворачивается и направляется в сторону резиденции.       Лань Чжань же продолжает стоять, как громом пораженный. Бросила? Мама? Ушла и оставила их одних? Почему?       Лань Хуань хорошо умеет понимать эмоции брата, поэтому аккуратно берет его за руку.       — А-Чжань, пойдем, — мягко зовет он.       — Брат, мама… почему она?..       Лань Хуань тихо вздыхает, а затем все-таки уговаривает Лань Чжаня вернуться назад.       В ту ночь он остается в цзинши вместе с младшим, потому что все, что он может — поддержать. Каждый день Лань Чжань спрашивал его и дядю, куда ушла мама и когда вернется. Если Лань Хуань пытался мягко успокоить его, то Лань Цижэнь гневался и отчитывал его. Дошло до наказаний ударами линейкой за то, что вновь весь день сидел у домика матери, пропустив занятия. Это были сложные недели, но Лань Хуань надеется, что со временем душа его младшего братика успокоится, и он сможет двигаться дальше. Но у судьбы свои планы на этот счет.       Лань Хуань помогает дяде в библиотеке. Нужно разобрать трактаты и правильно расставить их на полках. Сам мужчина проверяет отчеты адептов ордена о Ночной охоте. Но вдруг дверь резко распахивается, и в библиотеку влетает Лань Чжань. Он похож на загнанного в угол зверя. Такое состояния обычно спокойного мальчика взволновало и озадачило их.       — А-Чжань, что случилось? — Лань Хуань протягивает руку, но ее с силой отталкивают. Он невольно делает несколько шагов назад.       — Вы мне лгали! — с горечью кричит Лань Чжань. — Лгали, что мама бросила нас!       — Лань Чжань! — Лань Цижэнь резко поднимается на ноги, — Как ты смеешь повышать голос! Правилами ордена…       — Правилами ордена лгать тоже запрещено, но вы мне лгали! — он впивается взглядом в опешившего дядю, — Она болела и умерла! Умерла! Зачем, дядя? Зачем Вы мне лгали?!       — А-Чжань…       — А ты, брат, — он переводит взгляд на Лань Хуаня. — Почему ты мне ничего не сказал? Почему маму сделали плохой, сказали, что она бросила нас? Когда она… — горячие слезы текут по белоснежным щекам, — Как вы… Почему… — голос становится тише и тише, а затем, покачнувшись, Лань Чжань оседает вниз.       — А-Чжань! — Лань Хуань вовремя оказывается рядом, чтобы не дать упасть тому на пол.       Лань Цижэнь присаживается около племянников. Пальцы щупают пульс на запястье младшего.       — Что с ним, дядя? — дрожащим от волнения голосом спрашивает Лань Хуань.       — Нет причин для беспокойства, он просто без сознания, — мужчина поднимает Лань Чжаня на руки. — Оставайся здесь и продолжай работу, — с этими словами Лань Цижэнь выходит из библиотеки.       Лань Хуань провожает их взглядом и едва слышно шепчет:       — Что же мы наделали?       Как узнали позже, Лань Чжань случайно услышал разговор адептов, которые помогали похоронить жену главы ордена Лань. Увлеченные беседой, они не заметили мальчика, стоявшего неподалеку, а когда увидели — было уже поздно. Он бежал в сторону библиотеки.       С того самого дня Лань Чжань больше никогда не разговаривал, а также терпеть не мог, когда его касались. Даже брат и дядя не стали исключением. Большие детские глаза потеряли блеск, сделав его похожим на бездыханную куклу. Лань Чжань продолжал посещать занятия, делал все, что ему говорили, но все понимали, что душа мальчика все еще ранена. От него скрыли болезнь мамы и не дали побыть с ней, а вишенкой на торте стала ложь. Мальчик чувствовал себя преданным и одиноким. Он больше не мог доверять никому. Поэтому закрылся ото всех. Так спокойнее. Так больше не будет больно.

***

      Они прибыли в Илин вечером небольшой группой: Лань Цижэнь с племянниками и два молодых заклинателя ордена Лань в сопровождении.       На улице стоял мороз, крупные хлопья снега, блестящие в желтом свете фонарей, устилали землю. Уже темно, но не поздно, поэтому торговые лавки еще работали. Лань Цижэнь дал указание одному из адептов снять комнаты в приличном постоялом дворе и заказать ужин, а другому сопровождать детей, пока сам отправился договариваться с местным лекарем, чтобы тот излечил Лань Чжаня.       Целители Гусу Лань долго пытались помочь мальчику вернуться к нормальной жизни и избавиться от душевной травмы, но все усилия оказались тщетны. Они перепробовали все, а Лань Чжань так не заговорил и не дал себя коснуться. На все вопросы разводили руками и говорили:       — Главное — не давить на него сейчас и дать время. А там, возможно, все образуется.       Но такой вариант категорически не устраивал Лань Цижэня. Лань Чжань прилежно учился, отвечал на вопросы в письменном виде, обучался игре на гуцине, выполнял упражнения, чтобы сформировать Золотое ядро. Но в остальное время сидел в цзинши и безразлично смотрел в окно. Ни Лань Хуань, ни сам Цижэнь не смогли хоть как-то растормошить Лань Чжаня. И вот он услышал о лекаре, который жил в поселке Илин. Говорят, что он очень талантлив и умен. В его силах излечить как физические, так и душевные травмы. Он — последняя надежда Лань Цижэня, поэтому мужчина не рискнул медлить и отправился с племянниками в Илин.       Лань Хуань вместе с Лань Чжанем прогуливаются средь торговых лавок. Они не часто покидали Облачные Глубины, поэтому мир за пределами родного клана для них совершенно незнаком, но оттого и интересен. Лань Хуань бросает взгляд на Лань Чжаня в надежде увидеть хоть какие-нибудь чувства на лице, но встречает лишь холодность и отстраненность.       — Игрушки! Покупайте игрушки! — веселый мужской голос заставляет Лань Хуаня остановиться. Они рядом с небольшой лавкой игрушек. На прилавке множество вырезанных фигурок зверей и птиц, куклы в простеньких нарядах, деревянные мечи и многое другое.       В клане Лань дети уделяют все время самосовершенствованию и обучению, чтобы в будущем стать сильными заклинателями. Они не играют в игры, поэтому и игрушек у них нет. Но кое-что привлекает внимание Лань Хуаня — барабанчик-погремушка. В принципе, и игрушка, но в то же время музыкальный инструмент. А адепты Гусу Лань известны тем, что занимаются музыкальным самосовершенствованием.       Поэтому со спокойной совестью покупает барабанчик и протягивает брату:       — А-Чжань, это тебе. Думаю, с ним не будет так скучно, пока мы будем в Илине.       Лань Чжань переводит безразличный взгляд на барабанчик и принимает его, кивнув в знак благодарности.       — «Зачем он мне?.. Раз дали, значит, так надо.»       Он легонько вертит барабанчик в руке.       Они продолжают прогулку. Лань Чжань идет немного позади. Сопровождающий их адепт, в основном, следит за Лань Хуанем, который скачет от одной лавки к другой и иногда оборачивает к брату. Насчет мальчика адепт спокоен, так как знает, что тот никуда не побежит и будет следовать за ними.       Они проходят мимо переулка. Лань Чжань отвлекается на чей-то тихий, веселый голос. Он бросает мимолетный взгляд в сторону, и даже этого хватает, чтобы остановиться. На снегу сидит ребенок не старше самого Лань Чжаня. Грязный, лохматый и в рваной одежде.       — «В такой мороз и на улице? У него нет дома?»       Видимо, почувствовав на себе взгляд, ребенок поднимает голову. На Лань Чжаня уставились большие глаза. Пока он рассматривает беспризорника, тот справляется с удивлением. Его губы растягиваются в улыбке. Лань Чжань чувствует, как сердце пропускает удар.       — «Какая красивая улыбка… Напоминает маму.»       Неожиданно не только для ребенка, но и для самого себя, Лань Чжань идет вглубь переулка, пока не останавливается напротив него. Теперь Лань Чжань может лучше рассмотреть его.       Рваные лохмотья оголяют детские плечики и ножки. На голых участках кожи видны синяки, царапины и… следы зубов? Темные волосы чуть ниже лопаток. Большие темно-серые глаза, обрамленные пушистыми длинными ресницами, аккуратные черты лица. Ребенок очарователен, даже ссадины и грязь не портят его.       — «Сейчас же зима, очень холодно. Почему он сидит в таком виде на улице? И это что такое? Выглядит странно…» — Лань Чжань переводит взгляд на соломенных кукол, с которыми играл ребенок.       Самого Лань Чжаня тоже внимательно рассматривают любопытные серые глаза.       — «Это призрак? Дух? Хм, нет, вроде живой. Одежды странные… Но, может, ему она просто нравится! А почему «он»? А вдруг это девочка? Так-так. Красивое лицо, словно куколка! Ой, а глаза какие необычные, золотые. Правда, какие-то они грустные. Хочу, чтобы он улыбнулся! Или она…»       Ребенок вновь широко улыбается и вдруг начинает говорить:       — Привет! Меня зовут Вэй Ин, я мальчик. А тебя как зовут? И ты мальчик или девочка? — он выжидающе смотрит на Лань Чжаня.       — «Как быстро и громко…» — Лань Чжань удивляется. Он не привык к таким активным людям.       — Эй, ты меня слышишь? — Вэй Ин слегка склоняет голову набок, продолжая смотреть на него.       Лань Чжань немного теряется, но затем все-таки кивает. И видит, как мальчик перед ним светится от счастья.       — О, ты меня слышишь! Это хорошо, но почему ты мне не отвечаешь? Ты не умеешь разговаривать?       Лань Чжань чувствует себя неуютно. Слишком личная и болезненная тема. Похоже, эмоции отразились на лице, потому что Вэй Ин тут же переводит тему.       — О, это что, барабанчик? — его взгляд цепляется за игрушку в руке Лань Чжаня, — Ого, как здорово! Я видел, как местные ребята играют ими. Правда, звучит он ужасно, но, думаю, это просто они не умеют играть. У них получается бам-бааам-баааам-бам-баам! Слушать невозможно, — он качает головой с видом великого знатока.       Лань Чжань переводит взгляд с Вэй Ина на барабанчик, затем снова на него.       — «Ему он так нравится?» — он протягивает барабанчик мальчику.       Вэй Ин удивленно смотрит сначала на игрушку, а затем на Лань Чжаня.       — Это мне?.. — тихо и неуверенно бормочет он. Лань Чжань кивает, — П-правда? — он аккуратно берет предложенную игрушку.       Некоторое время Вэй Ин рассматривает ее, затем поднимает взгляд на Лань Чжаня и улыбается робко и смущенно, отчего Лань Чжань чувствует жар на ушах.       — Спасибо, — мальчик берет одну из своих соломенных кукол с красной лентой. — Это А-Ин. И теперь он будет твоим другом! — Вэй Ин протягивает куклу с яркой улыбкой на лице.       Лань Чжань переводит удивленный взгляд на куклу.       — «Зачем он дает ее мне? И «А-Ин»? Это же его имя…» — посмотрев на такого счастливого Вэй Ина, он не находит в себе ни сил, ни желания отказываться, поэтому принимает куклу. Хоть она сделана из соломы, вблизи оказывается не такой жуткой, как казалось на первый взгляд. Видно, что ее делали весьма аккуратно.       Лань Чжань проводит кончиками пальцев по ленточке. Она немного запачкалась, но по-прежнему яркая. Можно подумать, что Вэй Ин украл ее, ведь откуда бы у него взялась такая вещь. Эта мысль кажется Лань Чжаню неправильной, поэтому он отгоняет ее.       Порыв холодного ветра заставляет Вэй Ина поежиться и сжаться. Так теплее. К сожалению, он не может пока укрыться где-нибудь, ведь скоро хозяин местной таверны выкинет объедки. Если мальчику сегодня повезет, то он сможет, наконец, что-нибудь поесть, но действовать надо быстро, пока не придут собаки. С ними Вэй Ин очень не хочет видеться.       — «Он замерз, — думает Лань Чжань, наблюдая за Вэй Ином, — Почему он сидит тут? Он ведь может заболеть и умереть…»       Лань Чжань чувствует, как сильно сжимается сердце, что становится трудно дышать. Перед глазами проносятся воспоминания о маме: как она улыбалась, смеялась, дразнила его. Она была яркой, живой и доброй. Но заболела и умерла.       И вот сейчас перед ним Вэй Ин. У него яркая улыбка, звонкий, веселый голос и красивые глаза. В нем столько радости, хотя причин для них нет, ведь он оказался в ужасной ситуации. Но он все равно улыбается. И мама так же улыбалась, несмотря ни на что. Она умерла, а Вэй Ин еще жив.       С этими мыслями Лань Чжань снимает с себя теплую накидку. Она, как и остальная клановая одежда Гусу Лань, прострочена нитями с текстами заклинания, способными согреть даже в лютый мороз. Поэтому, не раздумывая ни секунды, Лань Чжань набрасывает ее на маленькие детские плечики.       Удовлетворенный результатом, он поднимает взгляд на мальчика и замирает. Вэй Ин плачет. Его дрожащие губы сомкнуты в тонкую линию. По щечкам струятся слезы. Заметно, что он всеми силами пытается сдержать свои эмоции.       — С-спасибо, — он всхлипывает, — Правда… она такая теплая, мягкая и приятно пахнет, — мальчик опускает голову и шепчет, — Спасибо…       Лань Чжань растерян. Он совсем не ожидал, что Вэй Ин станет плакать. Когда удивление прошло, наступила печаль. Видеть его слезы — больно, ведь эта реакция на помощь, а Лань Чжань не сделал ничего особенного — просто отдал накидку, чтобы Вэй Ин не замерз. Сколько же боли и трудностей пережил он, чтобы так реагировать?       В его душе появляется неистовое желание помочь Вэй Ину, защитить его, сделать так, чтобы он был счастлив, улыбался и согревал сердце Лань Чжаня.       Вэй Ин издает тихий писк, когда оказывается прижат к чему-то теплому. Его осторожно гладят по голове.       Мальчик неуверенно поднимает голову. В этот момент внутри что-то разбивается вдребезги. Вэй Ин больше не может сдержать эмоции. Дрожащими руками хватается за ткань белых одежд. Вэй Ин не кричит, нет. Он плачет почти бесшумно — слышны только тихие всхлипы и судорожное дыхание.       Вэй Ин утыкается лицом в плечо Лань Чжаня и чувствует, как объятия становятся крепче.